Света стояла в кабинете администратора салона красоты, едва сдерживая слёзы.
—Честное слово, я ничего нового ей не вводила. У этой вашей Виноградовой же курс процедур назначен. Мы ей всегда одно и то же колем, без отклонений. А она твердит: "Ты не так на меня посмотрела".
Ирина Петровна наблюдала за ней с лёгкой усмешкой.
— Смирнова, ты понимаешь, что это жена мэра? — произнесла она, скрестив руки на груди. — Нам нужно ей угождать во всём, чтобы она не ушла и не увела других клиенток.
— Я никак на неё не смотрела, — насупилась Света, упрямо опустив взгляд. — Просто делала свою работу.
— А Виноградова говорит, что ты ей предлагала какой-то препарат не из нашего ассортимента, — прищурилась Ирина Петровна, постукивая пальцами по столу.
— Да что вы! Я что, не в своём уме? — покраснела Света, всплеснув руками. — Это она сама спросила, можно ли вколоть что-то другое, и ампулы с собой принесла. А препарат-то нужно в холодильнике держать, она вообще понимает?
— Конечно, — ответила Ирина Петровна, уставившись на неё ледяным взглядом. — Смирнова, ты не понимаешь? Для таких клиенток нет отказов. Если просила, то коли её препарат, и не спрашивай ничего.
— А если она на кушетке от шока помрёт или хуже? — отозвалась Света, глядя на неё с недоумением. — Решите уже: колоть или нет? У меня ребёнок девяти лет, и я не хочу под суд из-за её капризов.
— Всё равно, — заявила администратор, брезгливо морщась. — Ты уволена. Знала, что от тебя проблемы, но взяла из жалости. А ты? Трёх клиенток отговорила от дорогого курса. Я их зачем уговаривала?
— Он им не требовался по показаниям, а одна - аллергик, — продолжала Света, хотя уже понимала, что это бесполезно, но по инерции пыталась отстоять свою позицию.
— Твоё дело - молчать и колоть, что велено, а не умничать, — сердито притопнула ногой Ирина Петровна. — Учти: я тебе такие рекомендации дам, что по специальности не устроишься. Даже в дом престарелых горшки мыть не возьмут.
— Это несправедливо, — возразила Света. — Я ведь ничего плохого не сделала, просто следовала правилам.
Она вытерла глаза тыльной стороной ладони.
— Ну да, конечно, — отмахнулась Ирина Петровна, не церемонясь. — А будешь продолжать спорить, ещё и недостачу дорогих препаратов сейчас найду. Кабинет освобождай немедленно. Сейчас человек придёт на твоё место — свой, проверенный. А ты, убогая, иди и радуйся, что отпускают без вызова полиции.
— Вы вообще о чём сейчас? — ответила Света. Она была почти готова придушить начальницу своими руками. — А расчёт? Деньги за отработанные смены хотя бы выдайте.
— Будешь сейчас спорить, вообще должна останешься, — процедила начальница, снова брезгливо морщась. — Пошевеливайся, люди ждут. На сегодня ещё запись до вечера плотная.
Она выглянула в коридор, показывая Светлане, что разговор окончен. Та вытерла слёзы тыльной стороной ладони и вышла. Вещи в кабинете собирала под присмотром той, кого приняли на её должность, — девицы, которая выглядела почти копией Ирины Петровны, что наводило на мысли о родстве. Те же губы, раздувшиеся на пол-лица, ресницы до бровей и фигура, переделанная липосакцией с имплантами.
Ещё с первого дня, попав сюда, Света почувствовала, что не приживётся в этом месте. Ирина Петровна старалась набирать персонал себе под стать — таких же, с похожим взглядом на мир. Как она вообще согласилась взять Светлану? Это оставалось большим вопросом. Но тогда Света отчаянно нуждалась в деньгах, поэтому молчала, кивала и на всё соглашалась безропотно. А особенности своей фигуры и внешности скрывали белый халат, маска и шапочка. И вот полгода спустя она снова в том же положении, что и раньше, только ещё хуже стало. В том, что начальница выполнит свои угрозы и добавит её в чёрные списки сотрудников везде, где сможет дотянуться, сомнений не возникало.
Новенькая, та самая копия администраторши, выглянула в коридор и капризно пропищала:
— Мам, ну что там? Долго ещё эта корова тут возиться будет?
— Светлана, покиньте помещение, — с грозным видом тут же вошла в кабинет администратор. — У вас тут не три чемодана багажа.
— Иза, я же просила, — обратилась к дочери Ирина Петровна. — Меня здесь звать только по имени-отчеству.
Света с усмешкой посмотрела на Ирину Петровну. Вот, значит, как всё обернулось. Просто понадобилось тёплое местечко для дочери, и Свету вышвырнули под удобным предлогом. А запугали и угрозами засыпали для острастки, чтобы она не смела возмущаться открыто. Она подхватила сумку — конечно, после унизительного досмотра — и, не прощаясь, вышла из салона красоты, мысленно пожелав клиенткам губастой Изе удачи. У девицы явно не наблюдалось особого опыта в косметологии. Света вспомнила, как Ирина Петровна, принимая её на работу, упоминала о дочери: мол, та доучивается и будет проходить переквалификацию. Кабинета косметологии в салоне до этого не было вовсе. Его явно открывали под ту самую Изу, чтобы заранее набрать клиентов. Вот и взяли Свету с её дипломами и рекомендациями в пухлой папке. Конечно, десять лет больничного стажа плюс несколько в косметологии — всё теперь псу под хвост.
Света медленно шла вдоль реки над обрывом. Тратить деньги на проезд теперь казалось глупостью — их и так не хватало. После тяжёлого развода с мужем полгода назад она снимала половину дома на окраине города, в районе, куда боялись соваться курьеры и таксисты. А транспорт ходил нерегулярно, с большими перерывами. Печальные мысли мгновенно вернули её в тот день, когда всё началось. Сын был в детском лагере впервые в жизни — девять лет, самостоятельный для своего возраста. А муж приехал вечером с работы и заявил, что уходит к другой.
— Алексей, ты чего? — спросила Света, которая недавно пришла с тяжёлых суток в хирургии, успела поспать пару часов и теперь таращила на мужа сонные глаза.
— Ничего, тебе нужно просто собрать вещи и съехать из моего дома, — усмехнулся муж. — Через пару часов приедет Ольга, она и будет теперь здесь жить.
— А Даниил? Что ты собираешься ему сказать? — продолжала Света. — И с кем будет жить наш сын?
— Со мной, конечно, — усмехнулся Алексей. — Поверь, он очень быстро тебя забудет. А Ольга станет прекрасной мачехой.
— С ума сошёл? — вытаращила глаза Светлана. — Я буду бороться за него до конца.
— Ты — медсестричка с ненормированным графиком и копеечной зарплатой? — смотрел на неё с усмешкой Алексей. — Без жилья в городе. Да и я — уважаемый бизнесмен со связями, оплачивающий ребёнку частную школу. Как думаешь, с кем оставит ребёнка суд? Ты же помнишь, у нас брачный договор. На мои деньги и имущество можешь даже не зариться. Всё заранее продумал.
— Да, — согласно кивнула Света, глядя на мужа и не узнавая человека, с которым прожила десять лет. — Ну конечно. Первое правило бизнеса — просчитывать наперёд.
— Кстати, вещи-то собирай, не останавливайся, — добавил Алексей, глядя холодно. — Часики тикают. И не смей лезть к сыну без моего ведома. Увидишь его только в суде.
Тогда она не плакала, а молча собрала вещи и позвонила Юле, своей единственной оставшейся подруге. Та давно переучилась с медсестры на косметолога и хорошо зарабатывала. Всегда, правда, при этом говорила, что Алексей Свете не пара. Юлия приехала быстро на своей новенькой красной машинке, и уже у неё дома Света разрыдалась. К счастью, муж Юли был в командировке в тот момент — он посторонних в своём доме не любил.
— И что теперь делать-то? — рыдала Светлана, зубы стучали, а стаканчик с успокоительным, который ей щедро плеснула подруга, не сразу помог.
— Для начала успокоиться, — предложила Юля, глядя угрюмо. — Давно тебе говорила: уходи из государственной медицины, там платят копейки, а деньги надо было откладывать.
— У нас общая карточка, — пробормотала Света. — Привязанная к его счёту.
Юля усмехнулась и сказала: — Наверняка этот тип уже доступ заблокировал. И что, будешь теперь на копейки жить?
— Он сына отберёт, — икнула Света. — Я не переживу этого.
— А вот этого не надо, — отрезала Юля, глядя сердито. — Мало ли как жизнь снова повернётся. Ты лучше подумай, где жить вообще будешь. У меня можно только до завтра.
— Не знаю, — вздохнула Света. — Я ведь даже аренду комнаты не потяну.
— Ну, вообще есть вариант, — покраснела Юлия. — У тётки моей матери частный дом на улице 8 Марта. Конечно, не бог весть что: туалет вывозной, вода, правда, в доме и отопление есть. В общем, тётя Маша у нас мнительная. Мы с матерью уже устали к ней мотаться по сто раз на дню. Хочешь, поговорю с ней? Будешь жить за помощь по хозяйству? Ну и уколы там ей делать, давление померить.
— Даже не знаю, — всхлипнула Света. — Но, похоже, других вариантов нет.
— Вот отлично, — обрадовалась подруга. — Она получит бесплатный присмотр: ну, в магазин ей, когда сбегаешь, а мы с матерью вздохнём свободно.
К тётке подруги она переехала уже утром. В половине, которую отдали Свете, лет десять никто не жил, но там был отдельный вход и хоть какая-то мебель. Света провела уборку, прежде чем разложить вещи. Тётя Маша, женщина семидесяти лет, бездетная вдова, показалась милой и невредной. Конечно, она много жаловалась, но компании была вполне рада и даже поблагодарила племянницу за заботу.
Развод был долгим и грязным. Света билась за ребёнка, как львица, но проиграла. Всё, что удалось выторговать у судьи, — встречи с сыном два раза в месяц и тридцать дней отпуска вместе с ним. К счастью, бывший муж не потребовал алиментов, так прямо и сказал, что копейки Светы ему ни к чему. Даниила она увидела только на суде. Сын бросился к маме, словно боялся её потерять. Просил, чтобы его оставили с ней. Шептал на ухо, что мачеха невыносима. Но Даниилу было только девять, слушать его особо не стали. А унизительная речь адвоката мужа и вовсе стала последним гвоздём в крышку гроба. Свету просто уничтожили, выставили отвратительной кукушкой, пропадающей непонятно где, пока муж воспитывает сына. Алексей запасся всевозможными справками и характеристиками. Выступила на суде и его мать, всегда ненавидевшая невестку. Из зала заседаний Света выходила словно оплеванная. Не было сил даже плакать.
Тем же вечером она попросила Юлю и о рекомендации в салон красоты, но та сказала, что нужна переподготовка и даже согласилась оплатить её для подруги. Три месяца Светлана совмещала работу и учёбу, а потом пришла в этот салон и ещё радовалась, что её взяли практически с улицы. И только в прошлом месяце смогла расплатиться с подругой. И что теперь? Она снова без денег, без работы и каких-либо перспектив. В хирургию обратно не возьмут — заведующий прямо сказал, что считает её предательницей, погнавшейся за деньгами. В косметологию путь закрыт.
Света шла вдоль реки, глядя, как солнце отражается в воде, и ничего не хотелось делать дальше. Спасала только мысль о сыне. Через четыре дня её обычное свидание с Даниилом — целый день счастья вдвоём. На его развлечения в парке аттракционов и покупки в детском магазине деньги были отложены. Продуктов хватит на пару недель — только что закупила. А загадывать на будущее уже не было смысла. Новая жена её бывшего ребёнку категорически не нравилась. У этой Ольги на уме были только деньги, салоны красоты и шопинг. Над Даниилом, к счастью, не издевалась, просто игнорировала парня. Но Света надеялась забрать сына хотя бы через полгода работы в салоне, снять квартиру и обеспечивать его. А теперь шансов на это не было. Даниил так и будет видеть маму, которую он обожал, лишь по выходным. Честно говоря, сын до сих пор не понимал, почему они в разлуке. Каждый раз от его настойчивых вопросов у неё сердце сжималось, но что она могла сделать?
Внизу у реки, там, где обрыв перерезала тропинка, протоптанная местными рыбаками, Света вдруг заметила ребёнка — по виду не старше её Даниила. Район был известен беспризорными детьми, живущими в заброшенных домах поблизости. Мальчишка выглядел как беспризорник. Он ковырял что-то в воде палкой. Света, недолго думая, спустилась. Мальчик тут же бросился наутёк, ломая кусты, но далеко не ушёл — замер за камышами. Света подошла ближе, посмотрела в воду, присела и вытянула за ручку из реки чемодан — странный, с пластиковыми блестящими боками. Помня о множестве ужасных находок, Светлана оттащила его в сторонку, щёлкнула замками, слегка приоткрыла и ахнула. Внутри был герметично запаянный целлофан, а в нём пачки купюр, плотно уложенные до самой крышки. Света, с трудом устояв на ногах, захлопнула чемодан. Беспризорник подкрался ближе, вытягивая шею от любопытства. Мальчишка напоминал ощипанного гусёнка — заморённого и жалкого. Света покосилась на чемодан, а потом решила расспросить мальчика.
— Иди сюда, не бойся, — подозвала она его. — Ты видел, откуда взялся чемодан?
— Приплыл, — тонким голоском ответил паренёк. — Он на середине реки был неделю назад, но тут камней течения почти нет, а к берегу только сегодня прибило. Что там внутри?
— Тебе об этом знать необязательно, — улыбнулась Света. — Чемодан нужно вернуть владельцу. Я отдам его в полицию, и пусть ищут хозяина.
— Значит, там ничего ужасного, — разочарованно поинтересовался мальчик. — А я думал, пацанам похвастаюсь.
— Да нет, просто вещи, — отмахнулась она. — Надо теперь как-то его наверх затащить.
— Ну, если заплатите, помогу, — предложил паренёк. — Я сильный, не смотрите, что маленький.
— Да нет у меня денег, но могу угостить пирогом, — ответила Света, разгадав хитрость мальчишки. — Я тут недалеко живу. Как тебя зовут?
— Паша, — буркнул он. — А мне кажется, чемодан вы решили себе забрать.
— Ну, даже если бы так, тебе-то он зачем? — поинтересовалась Света. — Вот я в съёмном жилье. Если перееду, то чемодан пригодится. А ты что, куда-то собираешься? Сам бы его ещё лет сто вылавливал.
Мальчик проводил её до самого дома, терпеливо дождался у калитки пирога. Света не видела, как он деловито проверил входную щеколду и осмотрел забор. Нашёл отодвигающуюся доску и усмехнулся совсем по-взрослому. Этого ребёнка жизнь явно приятными сюрпризами не баловала, и он научился выживать на улице вопреки всему. Получив своё угощение, мальчишка просто сбежал, не попрощавшись, а Света сунула чемодан в кладовку от греха подальше. Тем более что тётя Маша уже стучала ей в стену своей тростью. Света ринулась на её половину.
— А что ты дома в разгар рабочего дня? — поинтересовалась хозяйка. — Случилось что, Светочка?
— Выгнали, — вздохнула та. — Под надуманным предлогом и без выходного пособия.
— Ты, если что, заходи, дам на хозяйство, — предложила тётя Маша. — Знаю, племянница моя, наверное, тётку выставила сумасшедшей, но просто я тревожная. А с тобой мы прекрасно уживаемся, не волнуйся, выселять не планирую. Теперь хоть есть живая душа под боком. Словом можно перемолвиться. Кстати, Светочка, я там мяско разморозила. Давай что ли фарш накрутим, пельмешки сделаем. Они первое средство от любых бед.
— Ох, как здорово вы придумали, — обрадовалась Светлана. — Сейчас мясорубку достану.
У хозяйки она засиделась до самой ночи. Сначала пельмени лепили в четыре руки, потом варили, потом ели и затем чай с пирогом. Смотрели сериал, в котором Света всё никак не могла запомнить героев. Потом она ушла к себе. Чемодан был на месте, деньги тоже. Света проверила, и такое количество пачек её пугало. Но делать было нечего — чемодан уже стоял тут. Конечно, на секунду мелькнула шальная мысль, что эти деньги решили бы все проблемы, и тут же пропала. Ещё в интернате она усвоила правила: "Никогда не бери чужого". И воровать по-мелкому она не собиралась, как бы туго ни приходилось в жизни.
В интернат Света попала после смерти мамы. Отчим её туда сдал, объясняя, что не может справиться с воспитанием девочки. Он остался жить в их доме, снова женился, родились трое детей. После выхода из интерната Света была там только раз — постояла у калитки, услышала, что им самим тесно, да и пошла своим путём. Спорить с отчимом и его женой не было никакого смысла. Спасибо, хоть прописка осталась. Света легла спать, пообещав себе, что завтра позвонит в полицию.
Она не знала, что стоило им с мальчишкой покинуть берег реки, как там появились другие люди. Серьёзные мужчины на дорогих машинах спустились к берегу с багром и начали прочёсывать дно. Смотрелись они, конечно, крайне комично в своих дорогих костюмах. И наблюдавший за всем этим из кустов Паша сильно удивился. Он снова заглянул на берег по дороге домой — ведь иногда река приносила жестяные банки или другой улов. Но сегодня всё было слишком странно. Он побрёл туда, где жили беспризорники, в заброшенный дом на окраине.
Старшие мальчишки, конечно, остались недовольны. Паша пришёл без денег, да ещё плёл какую-то чушь про странную тётку и про чемодан, который та быстро прибрала к рукам. Главарь банды беспризорников Серёжа тут же почуял возможность поживиться.
— А что за тётка? — спросил он. — Может, в чемодане сокровища были или просто вещи, которые можно продать? Вот ты, Паша, лопух. Надо было сразу нас звать. Сами бы всё вытащили.
— Да ладно, что я с ней драться, что ли, должен был? — поинтересовался он угрюмо. — Она взрослая, на помощь бы позвала.
— А что за чемодан-то был? — начал расспрашивать Серёжа. — Большой, маленький, огромный, как у туристов?
— Огромный, как у туристов, — пробормотал Паша. — Я бы его сам всё равно не вытянул. Она как-то ручку выдвинула и тащила с трудом. Может, там вообще кирпичи?
— Ой, ну конечно, — усмехнулся Серёжа. Ты лучше скажи мне, тётка этот чемодан открывала? Видел, что в нём было?
— Нет, я в стороне стоял, — признался Паша. — Она сказала, что ей чемодан для переезда пригодится.
Серёжа хмыкнул и оставил мальчишку в покое, а то ещё убежит. Этот Паша вообще был странный детдомовец, сбегающий из казённого учреждения каждый раз, когда его туда помещали. И от предложенных угощений, вроде всяких атрибутов взрослой жизни, он отказывался. Держался сам по себе, лишь ночевать приходил. Вообще была у него бабушка, но старая и больная. Почему Паша с ней не живёт, Серёжа не знал. Он и сам предпочитал держаться от родителей-алкоголиков подальше, поэтому и жил на улице, дожидаясь совершеннолетия.
Продолжение: