Из громкой разноголосицы выберем то, что нам ближе. В поле зрения два подхода к российско-украинскому перемирию.
План Трампа состоит из 28 пунктов и считается развитием анкориджских договоренностей. Его первоочередные условия: прекращение боевых действий на линии соприкосновения, отказ в перспективе нескольких лет от приема Украины в НАТО (при распространении на Киев гарантий, аналогичных пятой статье устава альянса), сворачивание военной помощи США Киеву, сокращение численности ВСУ в 2,5 раза, признание принадлежности нам Крыма и Донецкого региона (тут вопросы), заодно – восстановление на Украине статуса русского языка и Украинской православной церкви, а также аудит всей международной помощи, полученной Украиной. Дальнейшее урегулирование в США связывают с неуточненным разделением между Украиной, Россией и Европой «общего бремени» (share the common burden).
Европейский подход совпадает с американским – но только по первому пункту: прекращение огня. Дальнейшее разделение «общего бремени» видится как создание демилитаризованной зоны, заход на территорию Украины «миротворческих сил», передача Киеву российских зарубежных активов при выплате Москвой фактической контрибуции – на восстановление Украины.
Продолжение войны требует от Запада не менее 400 миллиардов евро при уже затраченных на нее 170 миллиардах. Скорее всего, это главный стимул ее завершить.
Территориальные нюансы в американской и европейской версиях подвешены при неоднократном упоминании «аренды Россией контролируемых земель». В Киеве не приняли американский план как соответствующий «максималистским требованиям Кремля». Но поддержка Европой Киева предсказуемо осложнит их отношения с США.
В этот контекст вошел коррупционный скандал вокруг команды Зеленского. Он, скорее всего, спровоцирован Трампом: взятки в купюрах (100 миллионов долларов – еще до их поступления в финансовую систему Соединенных Штатов) относятся к президентству Байдена, опиравшегося на Европу. По конспирологической версии, разоблачение произошло с подачи венгров – после визита Орбана в Вашингтон.
Здесь возникают важные для всего Запада вопросы: не откроют ли произошедшие события непредсказуемый ящик Пандоры? Не пора ли без лишнего шума заменить проколовшегося Зеленского?
Более трети мирового эфира занимают Соединенные Штаты. Сквозной вопрос: удержит ли Трамп хоть какое‑то равновесие между либералами (демократами) и консерваторами (республиканцами)?
Более привычный ракурс задает триада Ближний Восток – Китай – Европа. Каждый фактор подается как бремя не только для Трампа, но и для всего мирового сообщества. России в прямой постановке тут нет.
Будущее Израиля и Палестины связывают с отказом от поддержки палестинцев со стороны прежде всего Катара и Турции. Возлагаются надежды на будущую военную базу Соединенных Штатов в секторе Газа и проамериканское посредничество сирийского лидера и недавнего джихадиста аш-Шараа. Но в любой момент все надежды могут рухнуть из‑за позиции Израиля. Ее суть: палестинского государства не будет, сектор Газа демилитаризовать, ХАМАС разоружить…
Китай идет на сделки, но не на «вековечный» с кем‑либо союз. Для председателя Си сегодня ближе Москва, однако многое зависит от внутрикитайского расклада: объем торговли Китайской Народной Республики с Западом – до 80 процентов. России отводится роль тыла.
Но предсказуемый коллапс финансового рынка из‑за воровства наших активов затронет прежде всего Китай и Штаты. Там и там суммарно размещена почти половина иностранных вложений.
Европа пребывает в смятении. Десятилетиями ее роль состояла в подчинении Штатам как лидеру и спонсору западного сообщества. Трамп первым из президентов США сказал: «Мы, конечно, союзники, но каждый платит за себя». Многое зависит от отношений Вашингтона с Лондоном. Его Трамп по нарастающей подозревает в антиамериканских кознях.
Прочее выглядит фоном. Соединенные Штаты вывели в Карибское море десяток кораблей и более 16 тысяч военнослужащих. Они уничтожили в международных водах уже 20 лодок с экипажами, которые обвиняют в доставке наркотиков из Венесуэлы.
Россия рассчитывает на ясность относительно Договора о дальнейшем сокращении стратегических наступательных вооружений. Его срок истекает 5 февраля 2026 года. Мы готовы его соблюдать год после этой даты. В ответ – тишина.
Что в итоге? Сегодняшнего бремени больше, чем определенности на завтра. Увы, история мира – это прежде всего история войн…