Людмила Аркадьевна Пешкова (Архангельская область, г. Нарьян-Мар) родилась в Городе-герое Мурманске. Она – свидетель тяжелейшей обороны этого северного города. Фашисты хотели стереть Мурманск с лица земли.
Незамерзающий порт, имеющий выход в открытое море, железнодорожную линию и пункты базирования Северного флота, был одной из стратегических целей вермахта. 29 июня 1941 года гитлеровские войска, превосходившие советские по численности в два раза, предприняли первую попытку захватить Мурманск, однако наткнулись на ожесточённую оборону. Советские солдаты остановили врага в нескольких десятках километров от города. В сентябре 1941 года фашисты совершили вторую попытку прорваться к Мурманску, но вновь потерпели неудачу
Самым тяжёлым военным этапом стала зима 1941–1942 годов. Непрекращающиеся бомбёжки, нехватка продовольствия и суровые климатические условия изматывали население и защитников города. К окончанию войны Мурманск был практически полностью разрушен. Уцелели лишь портовые сооружения и каменные дома в центральной части города.
Вот что помнит Людмила Аркадьевна:
«До войны мы жили в Мурманске. Жили хорошо, там родился мой брат Георгий. А тут война. Папу, как и всех мужчин, сразу же забрали на фронт. Город фашисты практически сровняли с землей…
По расчётам немецкого командования, Мурманск должен был быть взят за несколько суток. Дважды — в июне и сентябре сорок первого - немецкие войска предпринимали генеральное наступление, однако оба наступления провалились. После того как город отразил наступления, враг атаковал его с воздуха, совершая в отдельные дни до пятнадцати-восемнадцати налётов. По количеству и плотности нанесённых бомбовых ударов среди советских городов Мурманск уступает лишь Сталинграду. В результате бомбардировок было уничтожено три четверти построек, особенно пострадали деревянные дома и строения. К концу войны город был практически полностью сожжён.
…Я помню, как тогда, в сорок первом, к нам пришел папин друг по фамилии Ляпин. Он сказал, что город сдадут, что идет последний поезд на Архангельск и что на этот поезд нужно попасть обязательно.
И мы поехали в поезде, битком набитом женщинами и детьми. В пути нас разбомбили фашисты. Помню мамин крик: «Беги дальше от поезда!» До сих пор стоит в ушах этот страшный свист бомб. Потом хоронили убитых… Поезд, слава Богу, остался на ходу – двинулись дальше. О голоде и больных детях писать не буду… Помню, как машинист сказал нам, что если не проскочим Петрозаводск, то поезд повернут в Германию. Пронеслись на полном ходу. Но дрова кончались, и на остановках мы – все, кто мог, - тащили их к поезду.
И вот Архангельск. Кое-как мама притащила нас на улицу Свободы к тете Вале. Надо было еще пристроить детей из поезда, оставшихся без матерей. Всего не опишешь… Мама нашла где-то подводу, и мы поехали к родне в Верколу – это село в Пинежском районе Архангельской области (кстати сказать, малая родина писателя Федора Абрамова, моя мама сидела с ним за одной партой).
Встретили нас тепло. Брат уже не мог ходить, но бабушка Анна сказала: «Главное – живы, вырвались». Маму сразу же отправили в лес на работы. И тут выяснилось, что папа наш находится в госпитале в Архангельске. У него была насквозь прострелена рука и осколок в ноге (он инвалид войны). И мама его чуть не на себе притащила в Верколу.
Отец стал точить пилы, которыми женщины вручную валили лес. А у нас, детей, было задание – чистить грядки. Бабуля, возвратившись с работы, брала меня с собой, и мы шли собирать травы. Много пришлось трудиться и во время войны, и после. Все пережили.
Когда война закончилась, отец решил вернуться на малую родину – в Мезень. Здесь мы построили дом, здесь родился еще братик. В колхоз нас сначала не брали, потому что, видите ли, родители не колхозники, но и это пережили. И вот мы, девчонки, с раннего утра в поле. Растили лук, капусту, свеклу, морковь, репу, потом огурцы стали растить – кормили город. У нас в домашнем хозяйстве были и корова с теленком, и овечки, и курочки, ведь надо было платить налог государству. Папа научился шить красивую обувь, катал валенки. А меня мама научила шить, вышивать и вязать – этого всего требовала семья, которая увеличивалась. Пятеро парней – и всё с отцом, он научил их всему. О нашей семье говорили: «У Дьячковых ребята все рукастые». И папа очень гордился нами. Он унес свой военный осколок на тот свет в 94 года.
Мама, Екатерина Васильевна Дьячкова, полтора года не дожила до столетия. Она мужественный человек, и войну пережила, и послевоенное время, да нас шестерых вырастила – такой груз на ее хрупкие плечи. Когда маму пригласили в музей и наградили медалью, мы видели в ее глазах радость и гордость за не зря прожитую жизнь.
Отец, Аркадий Яковлевич Дьячков, защищал Мурманск. Дядя, Виктор Яковлевич Дьячков, воевал на Прибалтийском фронте и умер от ран в 24 года. Мамин брат, Константин Васильевич Минин, воевал в партизанском отряде в брянских лесах. Последнее письмо от него пришло в 1943 году. Он считается пропавшим без вести. Я несколько раз шла в рядах Бессмертного полка с портретами родных. Полк шел и шел – это была живая река памяти…»