«Мистер, вы сказали, что наложница короля калека, как и я. Что такое калека? Я думал, только бедняки вроде нас могут быть калеками, а благородные люди всегда будут владеть маной или магическим ядром?» — Грей задал самый главный вопрос, который его волновал, стараясь чтобы его вопрос звучал достаточно естественно и спокойно.
«Ты калека, малец? Не повезло тебе. Для таких как мы сила — основа всего, а ты... С другой стороны, может быть, это и к лучшему. Раз ты калека, то и на войну тебя не отправят. Я видел слишком много юнцов, как ты, но с долей способностей. У них горячая кровь, они думают, что смогут купить свободу, если будут достаточно сильными...» — голос старика дрогнул, но, переведя дыхание, он продолжил:
«...неужели они считают, что хозяева дураки? Кто в здравом уме позволит рабу, в которого вложено так много ресурсов, так просто освободиться? Они станут лишь пушечным мясом, как только их заслуги покажутся слишком высокими. Так было и будет ... Так было и с Вигором, моим сыном...» — к концу предложения старик опустил голову, словно заново переживая болезненные воспоминания.
«Послушай, малец, легко умереть, но выжить сложно. Тебе нужно быть умным. Научись читать и писать. Будь послушным и никогда не перечь хозяину. Делай работу так хорошо, как можешь, и, возможно, ты доживешь до старости. Будь полезным и... И хозяева будут относиться к тебе снисходительно.
Только так раб может существовать.
Я видел слишком много... Слишком много бедных людей... Я видел, как друзья умирали от истощения на полях. Я видел, как детей отрывают от матерей. Лили и Шерил прекрасный пример. Я потерял сына, потому что он был слишком гордым, слишком сильным. Он думал, что сможет изменить свою судьбу. А я... я не смог его защитить. Я смотрел, как его уводили на войну, зная, что больше никогда его не увижу, потому что видел приказ...
Каждый день я просыпаюсь с мыслью: "Почему я все еще жив?"
И каждый день я нахожу ответ: потому что я научился быть полезным. Потому что я понял, что единственный способ выжить - это стать незаменимым инструментом для наших хозяев.
Запомни мои слова: смирение и полезность — вот ключи к выживанию здесь. Поверь мне, это лучше чем смерть в канаве на поле боя. Отсутствие сил, возможно, самое большое преимущество для тебя. Не зря ведь тебя посадили к девочкам, а не к другим «кандидатам» в солдаты.»
Старик замолчал. Сказав так много бесполезных слов, он надеялся достучаться не только до мальчика, но и двух девочек, что погрязли в собственных мыслях и отказывались учиться.
Его не просто так подселили к детям. У него была своя роль. Его обязанностью было научить их быть образованными людьми и интересными собеседниками. За таких клиенты предложат хорошую цену.
Хотя старик уже знал, что детей готовят к самой древней профессии, он не считал это чем-то зазорным или даже постыдным.
У них будет роскошная жизнь: мягкая постель, вкусная еда и даже некоторые свободные деньги. Одним словом - не жизнь, а мечта. Эта судьба гораздо лучше, чем горбатиться на полях или погибать в бессмысленных войнах. Так думал старик, и у него были свои основания.
Их разговор был прерван звуком тяжелых шагов.
«А вот и наш ужин», — радостно вскрикнул старик, как будто и не рассказывал душещипательную историю.
К клетке приблизился охранник, неся поднос с едой и кувшин с водой. Грей внимательно наблюдал, отмечая каждое движение и особенность его внешности.
Охранник был высоким и крепко сложенным, примерно тридцати лет. Его лицо было покрыто шрамами, один из которых пересекал левую бровь и спускался к щеке. На нем были кожаные доспехи с металлическими вставками, а на поясе виднелись палаш и связка ключей. Они то и дело звенели, сталкиваясь друг с другом, подчеркивая мрачную атмосферу.
Охранник молча просунул поднос через небольшое отверстие в решетке и поставил кувшин рядом.
Затем, не сказав ни слова, он удалился тем же тяжелым шагом.
Грей с любопытством посмотрел на еду. Жидкая кашица неприятной консистенции, небольшой кусочек черствого хлеба и несколько мелких ягод, которые он не мог опознать.
"Это... это наш обед?" — неуверено переспросил он, стараясь скрыть разочарование в голосе.
Шерил кивнула: «Так и есть, хозяева очень щедрые. Еда Шерил и Грей – лучшая из того, что могут позволить себе здешние жители.»
Грей почувствовал, как от этих слов к горлу подступает комок. Попробовав кашу, он ощутил позыв к рвоте, настолько отвратительной она оказалась. Надломив кусок хлеба, он попытался сменить тему:
«А где... где здесь можно сходить в туалет?»
Лили впервые удостоила его взглядом, в котором была толика отвращения и опасения:
«Эй, засранец! Тебе нельзя делать это здесь! Днем нас выведут на улицу. Там есть выгребная яма. До тех пор придется терпеть.»
‘Черт, почему ты смотришь на меня как на какого-то дикаря? Я цивилизованный человек! Понимаешь? Я не стану ходить под себя!’ — подумал Грей, но в ответ лишь кивнул, пытаясь не думать о неудобствах.
Он взял свою порцию еды и начал есть через силу, стараясь не морщиться от неприятного вкуса и запаха. Каждый глоток, каждый кусочек напоминал ему о том, чего он лишился, в какой ситуации оказался, но он знал, что должен беречь свои силы, если хочет найти выход из их незавидного положения.
Время пролетело незаметно. Вскоре вновь послышался лязг ключей, и дверь их клетки открылась. Охранник жестом приказал им выходить.
Грей, Шерил и Лили, вместе с другими детьми из клеток поблизости, тихо последовали друг за другом. Их вели группой, примерно двадцать детей разного возраста.
Грей старался запомнить путь, отмечая каждый поворот и каждую лестницу.
Наконец, они вышли на улицу.
Холодный, пронизывающий ветер ударил в лицо, заставив его поежиться. Небо было затянуто серыми тучами, которые, казалось, нависали прямо над головой. Воздух был тяжелым, предвещая скорый дождь.
«Это место действительно находится близ пустыни?» — размышлял Грей, оглядываясь вокруг.
Песчаный двор, в который их вывели, напоминал скорее загон нежели место для отдыха. Он был окружен высоким забором высотой не меньше трех метров.
Преодолеть такой без подручных средств было бы невозможно.
За забором Грей заметил движение. Там под присмотром смотрителей тренировались взрослые воины. Естественно, рабам не давали металлического оружия, однако их тренировка была весьма методичной.
Кто-то таскал тяжелые мешки с песком, кто-то отрабатывал удары деревянным оружием или плетеным щитом на импровизированных манекенах, кто-то спаринговался друг с другом.
Многие дети, особенно мальчики, завороженно наблюдали за тренировкой. В их глазах читалось восхищение и, возможно, надежда. Грей заметил, как некоторые из них пытались подражать движениям старших, размахивая воображаемыми мечами.
Он наклонился ближе к вздернутому уху девочки-кролика и тихо спросил: «Почему никто не использует магию?»
Шерил подпрыгнула от неожиданности и бросила на него удивленный взгляд. Ее вздернутые ушки задвигались, как будто пытались найти опасность.
Ее преувеличеная реакция показалась ему очень милой. Где-то в глубинах его подсознания, маленький Грей, который считал себя очень «культурным» радостно аплодировал новой знакомой. На долю мгновения он даже обрадовался, что оказался в этом чудесном мире.
Шерил поспешно огляделась вокруг, и лишь убедившись, что их никто не подслушивает, ответила шепотом:
«Глупый... Глупый Грей. Магические способности — козырь. Магическая энергия ограничена, никто не должен использовать ее бездумно и раскрывать силы без крайней необходимости.»
Она задумалась на секунду, как будто подбирая слова: «Если раб покажет, что у него есть магические способности, его ценность сразу же возрастет. Но вместе с тем возрастут ожидания хозяев. Раба могут отправить на более опасные задания или продать для участия в боях. Поэтому многие предпочитают скрывать способности до последнего. К тому же, по всему лагерю расставлены анти-магические узоры, которые подавляют распространение маны.»
Внимательно выслушав ее объяснения, Грей обратил внимание на забор и действительно заметил камни со странными символами.
Эти символы тускло светились голубоватым свечением.
«А у тебя... у тебя есть магические способности?» — осторожно спросил Грей.
От его вопроса девочка в очередной раз поежилась, но все-таки объяснила: «Грей не должен говорить так открыто об этом!» — упрекнула она. — «Даже если бы у Шерил были магические способности, Шерил держала бы их в секрете. Грей тоже должен молчать, если не хочет попасть в неприятности.»
Грей кивнул, показывая, что принял всерьез ее предупреждение.
«Засранец, разве ты не хотел в туалет? Вон там яма. Иди и не создавай нам проблем!» — буркнула Лили, которая до этого момента молчала.
Грей повернулся к ней, удивленный ее внезапным вмешательством.
Лили стояла, скрестив руки на груди, ее маленькие рожки, казалось, стали еще острее от раздражения, а хвост с заостренным кончиком в виде сердечка нервно подергивался из стороны в сторону. Она действительно походила на юную демоницу.
"Ты права, спасибо", — ответил Грей, стараясь звучать как можно более дружелюбно.
Он понимал, что поведение Лили, вероятно, вызвано естественной защитной реакцией на незнакомца. Учитывая обстоятельства, в которых она выросла, ее осторожность казалась вполне оправданной. Было бы странно если бы у нее не было нескольких психических травм.
Говоря откровенно, именно Шерил казалась ему чересчур откровенной.
‘Возможно ее детство было менее травматичным, и она сохранила немного детской непосредственности, несмотря на токсичное окружение. Ее отношение заслуживает лишь восхищения. В любом случае, мне нужно быть осторожным. Это не мир сказок, и я не герой чертового романа. У меня нет сюжетной брони! Я могу с легкостью умереть, если не буду достаточно осмотрительным.’
Грей направился к выгребной яме, стараясь не морщиться от ужасного запаха.
По пути он продолжал внимательно осматриваться по сторонам, запоминая расположение построек, количество охранников и их позиции.
Кто знает, может быть эта информация вскоре поможет ему, когда он будет планировать план побега. Он точно не собирался навечно остаться в роли раба. Если уж он попал в магический мир, то должен быть главным героем.
Верно? Верно?!