Проводив Таню, Саша вскочил в последний полупустой троллейбус, ведь было уже поздно.
Он был доволен, что успел повлиять на Танину маму и её намерение скрыть от дочери правду, только, наверное, ночь им предстоит непростая.
Наверняка Таня утром ему позвонит с просьбой о помощи, похоже, при её напряженном ритме жизни ей больше не к кому обратиться, у неё нет друзей.
А Саша с удовольствием ей поможет, он очень к ней расположен, нечасто ему встречались такие чистые душевные люди, как Таня.
Поэтому Саша уже отправил Грише и Илье сообщения, что утром он попозже в университет приедет, у него важное дело...
Мысли Саши прервал своими жуткими намерениями парень, сидящий напротив.
Парень был моложе Саши, и он принял отчаянное решение - намеревался перед девушкой покрасоваться, в которую он влюблён.
Она смеялась над ним, и сказала, что ей другой нравится. Поэтому парень замыслил ужасное - залезть перед своей остановкой на крышу троллейбуса, и подъехать к своей остановке, где тусуется сейчас их компания, "на коне". Такой вот троллейбусный "зацепинг" решил продемонстрировать своей любимой девушке, чтобы показать ей свою удаль и смелость.
При этом парень, конечно, побаивался так поступать, но ревность и обида его подстёгивали, и он уже решительно сжал кулаки.
Парень наивно думал, что никто не заметит, как он сзади по лесенке влезет на крышу троллейбуса. А о том, что он может погибнуть, схватившись за провода, он, конечно, не думал.
В голове у Саши промелькнул рой мыслей.
И как же люди бывают такими легкомысленными!
Ведь всё можно исправить, и девушку покорить другими достойными поступками. Но, потеряв жизнь, уже ничего не изменить и не исправить.
И Саша, который за свою жизнь так долго боролся, и чужими жизнями дорожил, просто вскипел от негодования!
Его глаза налились глубокой теменью от напряжения, давно с ним такого не было. Саша уже много лет назад научился себя контролировать. Но сейчас был особый случай, и Саша приложил весь остаток своих сил, чтобы срочно изменить намерения этого парня...
Парень смотрел напряжённо на свои сжатые кулаки, а потом ощутил взгляд Саши, поднял на него глаза, и содрогнулся от его взгляда.
- Тебе-то чего надо? - спросил парень, и тотчас словно очнулся от морока, и своей глупой затеи.
- Мне ничего, хотел спросить, какая остановка следующая, за окном темно, а я прослушал, - ответил Саша, чувствуя, как напряжение его отпускает.
Видимо и взгляд Саши стал не такой мрачный, потому что парень огляделся, будто сам забыл, где он, а троллейбус тем временем уже тронулся.
Парень не успел сделать то, что надумал, похоже, он опомнился, и просто улыбнулся и ответил,
- Улица Новаторов.
- О, спасибо, чуть не проехал, - кивнул ему Саша, а парень тоже встал.
- И я тут выхожу!
На троллейбусной остановке сидела небольшая компания молодёжи. Одна девушка увидела этого парня и кинулась к нему,
- Денис, где ты был так долго? Я боялась за тебя!
Парень радостно улыбнулся, на Сашу оглянулся и удивлённо повторил,
- Боялась, да, Юль? А ты сказала, что с Антоном пойдёшь гулять?
- Какой ты глупый, Ден, я просто так сказала, чтобы ты не воображал. Ну что, идём?
Денис, всё ещё немного ошарашенный, но уже явно довольный вниманием девушки, кивнул. Он бросил последний взгляд на Сашу, который тоже вышел из троллейбуса, и, кажется, в его глазах мелькнуло что-то вроде благодарности.
Саша же, наблюдая за этой сценой, почувствовал, как напряжение окончательно покидает его. Он знал, что его вмешательство было рискованным, но результат того стоил.
Парень, скорее всего, никогда не поймет, какой опасности он избежал, но это было неважно. Главное, что жизнь осталась цела, а урок, пусть и полученный косвенно, был усвоен...
Саша шёл домой, и думал о Тане, о её предстоящем разговоре с мамой, и о том, как важно быть честным, даже если это трудно. А ещё он думал о том, как хрупка человеческая жизнь и как легко её потерять из-за секундного порыва, глупой гордости или отчаяния.
Саша знал, что его собственный путь был полон испытаний, но он всегда старался поступать правильно, дорожа не только своей жизнью, но и жизнями других. И сегодня, в этом полупустом троллейбусе, он снова убедился в правильности своего выбора.
Он достал телефон и написал Тане короткое сообщение,
"Всё будет хорошо. Держись".
Он знал, что завтрашний день будет непростым, но он был готов помочь ей, чем сможет. Ведь такие чистые душевные люди, как Таня, встречались ему действительно нечасто, и он очень ценил эту встречу...
На следующий день Таня позвонила рано утром,
- Саша, маме опять очень плохо, не знаю, что делать.
- Вызывай скорую, у твоей мамы рецидив, надо в больницу. Она наверное терпела, тебя не хотела огорчать, но ты не бойся, врачи ей помогут. Напиши, в какую клинику её повезут, я сразу приеду...
Саша конечно не стал ей говорить, что это он заставил её маму изменить неверное намерение - заглушать боль вместо того, чтобы продолжить лечиться.
Вскоре Таня перезвонила, и Саша поехал поддержать её, и с врачом поговорить.
Всё оказалось лучше, чем думала её мама, ей предложили новый эффективный метод лечения...
Успокоив Таню, Саша помчался в университет.
Они на этот вечер наметили с ребятами одно интересное исследование. Иногда Саше было жаль, что он не может использовать свой дар, чтобы ускорить их исследование. Так хотелось быстрых результатов, но в науке не должно быть никаких искусственных вмешательств. Иначе результат будет неустойчивым и нестабильным, и его нельзя будет потом использовать...
Возвращался домой он только поздно вечером, Таня сегодня отпросилась, а они с Гришей и Ильёй опять засиделись допоздна...
Саша уже подходил к дому, как вдруг заметил на детской площадке напротив их подъезда знакомую фигуру.
Это был Виктор Сергеевич, хотя после всех объяснений Саша не ожидал его так быстро опять увидеть.
Сердце ёкнуло, что-то в его облике, в том, как он стоял, напряженный, вызывало тревогу.
- Здравствуй, Саша, не удивляйся, но я должен тебе ещё кое что рассказать. То, что не знает твой дед. Он ведь сам всю жизнь проработал в спецслужбах, сам таких, как я, привлекал для помощи. Поэтому он так за тебя и заступается.
Саша пожал плечами, пытаясь скрыть внезапное замешательство. Слова Виктора Сергеевича звучали странно, но в то же время в них была какая-то пугающая логика.
- И что в этом необычного, он ведь мой дед, - ответил Саша, стараясь говорить как можно более невозмутимо.
- А ведь я к тебе тоже за это время привязался, всё не так просто, как ты думаешь, сынок, ты ведь очень похож на меня в юности, - неожиданно тепло сказал Виктор Сергеевич.
В его голосе прозвучала нотка, которую Саша не мог определить - то ли грусть, то ли ностальгия.
- И что вы хотите, я ведь уже всё вам сказал, - удивился Саша. Он чувствовал, что разговор принимает неожиданный оборот, и ему было не по себе.
- Хочу тебя предупредить о том, о чём не знает твой дед, я ведь живу давно, дольше, чем ты думаешь. Заслужил, таким как я добавляют годы жизни, даже если ты уже и не хочешь этого, - с неподдельной горечью сказал Виктор Сергеевич.
Его взгляд стал каким-то потусторонним, словно он видел не только Сашу, но и что-то за его спиной, в прошлом.
- Добавляют годы жизни? А мне зачем об этом знать? - Саша сделал вид, что не понял смысл сказанного.
Он почувствовал, как по спине пробежал холодок. Слова о "добавленных годах" звучали странно, как угроза, или как предупреждение о чём-то неизбежном.
- У меня ведь тоже была семья, но это было так давно, что уже некому помнить об этом, понимаешь? Их у меня отняли, когда я отказался сотрудничать с ними, подстроили несчастный случай. Вот об этом я и хотел тебя предупредить, - сказал Виктор Сергеевич, и пошёл прочь, не дожидаясь от Саши ответа.
Саша и правда не знал, что и сказать на это, да и верить ли, или не верить в сказанное…
Слова Виктора Сергеевича звучали как отголосок из другого мира, мира, где жизнь и смерть имеют иные законы. Он посмотрел на опустевшую площадку, на тёмные окна своего дома, и почувствовал себя совершенно одиноким.
А Виктор Сергеевич оглянулся, и крикнул,
- Запомни, Саша, если тебе вдруг будет нужна моя помощь, звони в любое время…
И ушёл, словно растворился в ночи, оставив Сашу наедине с его мыслями, и с тревогой за будущее, которое, казалось, уже не принадлежало только ему...