У Лизы было три будильника. Один звенел в 5:30, второй, чтобы напомнить, что первый не приснился. Третий, чисто для издёвки, минут через пять.
Муж, Леонид, называл это «музыкальным сопровождением утра». Лиза думала, что нормальный саундтрек к жизни человека начинается чуть позже, чем в полшестого.
Дом спал. Четыре души, четыре мира. Её сын Миша и свежеприобретённые по брачному договору дети Лёни — Саша и Вова. И сам Леонид, который, по странному совпадению, взрослым считался исключительно по паспорту.
Каждое утро было похоже на репетицию цирка, где Лизу назначили одновременно клоуном, дрессировщиком, коневодом, ассистентом и бухгалтером.
Она варила утро на кухне. Каша, яичница, бутерброды. Однажды пробовала всё это делать одновременно. В итоге у детей оказалась каша со вкусом колбасы, но все сказали, что это вкусно.
Муж тоже одобрил: «О, что-то новенькое». Лиза устала объяснять, что новенькое случилось случайно.
В 7:00 начинался ритуал воскрешения. У детей была техника «притворись спящим», у Леонида «притворись трупом». Лёня любил говорить: «Ну ты же всё равно встала, зачем мне напрягаться?» — и почему-то считал это аргументом, а не попыткой самоубийства брака.
Потом она становилась рекой. Она текла по улицам, развозя детей по школам, в садик, а мужа на работу. Он садился в машину, зевал так трагично, будто всю ночь таскал кирпичи, а не спал мёртвым сном. Лиза молчала, потому что иначе могла бы честно сказать, что кирпичи таскала она. В духовке, на кухне, в голове.
На своей работе Лиза держалась на кофе, желании жить и злости, которая иногда заменяла ей энергию лучше любой кофемашины.
Но в обед она снова ехала за мужем. У них была традиция, совместный домашний обед. Такая семейная ценность, которая должна сближать. По факту сближала Лизу только с кастрюлями и депрессией.
После еды она убирала. За всеми. Даже за Лёней, который умудрялся оставлять следы не только на столе, но и в трёх неожиданных местах квартиры. Жить с ним было немножко как жить с бобром, только бобёр хотя бы строит плотины, а не раскидывает носки.
Вечером новая серия марафона. Сына из садика, мужа с работы, всех остальных из кружков домой, ужин на пятерых. Уборка. Уроки. Вещи на завтра. Душ. И, кажется, час-другой работы, потому что должность управленческая. Отвечай, проверяй, держи всё на контроле, словно у тебя есть запасная жизнь, где можно поспать.
И вот смотрит Лиза однажды в потолок и думает: «Зачем я, чёрт возьми, вышла замуж? Чтобы увеличить нагрузку? Я же просто хотела отношений, а получила второй рабочий день без выходных и соцпакета».
Кульминацией стал разговор, когда Лиза, сметая пыль с мужа, попросила его помочь с уборкой.
— Я устал, — сказал Леонид, не отрывая взгляд от телефона.
— А я нет? — спросила Лиза, чувствуя, как её внутренний диалог вот-вот станет внешним и очень громким.
— Ну это же твоя работа, — удивился он. — Женская.
В этот момент женщина представила, как красиво и медленно, в стиле фильмов Тарантино, ставит сковородку на полку и говорит голосом робота-убийцы: «Ошибаешься, дорогой. Моя работа — руководитель. А всё, что происходит здесь, это мой неоплачиваемый волонтёрский проект. И проект близок к закрытию».
Соседка Марина, женщина жизненная, как кастрюля из 80-х, однажды сказала:
— Раньше женщины не работали. Они вели дом, и это было делом. А теперь женщины работают, и дома тоже работают. А мужики… ну, они дома отдыхают. Современная традиция, мать её.
Лиза хмыкнула.
— Вот именно. Если мы оба работаем, почему весь быт на мне?
— Потому что ты его делаешь, — философски ответила Марина. — Перестанешь делать, может, он и заметит. А может, обоснуется на диване навсегда, кто его знает.
И тут Лиза задумалась. Может, пора слегка подвинуть муженька от его «царского трона» и предложить ему поиграть в «равноправную семью»?
Не революцией, а мягко. Методом «ой, не успела», «ой, задержалась», «ой, ты же взрослый человек, разберись».
В конце концов, если жизнь стала похожа на дурдом, можно хотя бы постараться, чтобы обязанности делились не на «я всё» и «он лежит», а на «оба выживаем вместе».
Брак — это партнёрство. А в партнёрстве не бывает одного таксиста, одного шеф-повара и одного уборщика. Бывают двое взрослых людей, которые вместе несут этот чемодан без ручки.
Или, в случае Лизы, вместе садятся в одну машину и наконец-то едут в одном направлении.
© Ольга Sеребр_ова