Петух
Старый звенящий трамвай громыхал по разогретому солнцем проспекту. В салоне было так душно, что рубашка Андрея прилипла к спине, из открытых окон не доносилось никакой прохлады – лишь раскаленный ветер с пылью.
Андрей был студентом четвертого курса Ленинградского мединститута, и сегодня начиналась его летняя практика в психиатрической лечебнице №2, которую в народе все называют Пряжкой. Шесть недель в разных медучреждениях. Полтора месяца в белом халате, когда единственное, чего хочется это нырнуть в прохладное озеро и выпить холодного пива. Хотя в такую жару даже пиво везде теплое.
Андрей с тоской посмотрел на толпу людей в трамвае. Нужно было как-то протиснуться сквозь эти горячие липкие тела и прокомпостировать билетик. «Ай, черт с ним, думаю, контролер уже не зайдет», - подумал студент. До остановки «Набережная реки Пряжки» оставалось всего две станции.
Психушка встретила студентов желанной прохладой. Группу будущих медиков сопровождал руководитель практики. Он вяло поздоровался со студентами и повел их по гулким коридорам, рассказывая историю и специфику этого заведения. Больница была открыта в 1872 году, её устав гласил: «Исправительное заведение для лиц предерзостных, нарушающих благонравие и наносящих стыд и позор обществу». Сейчас спустя ровно 100 лет в ней содержались и «политические», и реальные душевнобольные – шизофреники, маниакально-депрессивные, невменяемые и прочий психически-нестабильный люд.
- Сейчас летом здесь посвободнее – сезонные обострения схлынули, но вообще тут всегда достаточно интересных клинических случаев. Город Достоевского, сами все знаете, - монотонно говорил доктор, — Вот в этой палате, например, случай ликантропии, мужчина 25 лет. Считает, что он петух.
Он махнул головой в сторону насупившегося парня, исподлобья рассматривавшего группу молодых специалистов. Пациент обхватил себя руками и отвернулся от направленных на него глаз. В его движении было и правда что-то птичье.
- Ох и попортил нам нервов этот петух, - послышался за спинами звонкий голос. Студенты дружно обернулись. Им улыбался высокий красивый профессор с ясными голубыми глазами.
- Главврач этой психуш… психиатрической лечебницы, - пробубнил руководитель практики, - Знакомьтесь, уважайте, перенимайте опыт.
- Благодарю за представление, – главврач раздвинул плечом толпу и шагнул к двери в палату, - Обычно при ликантропии пациент считает себя волком. Уверен, вы знакомы с подобной картиной – в мировой литературе таких пациентов называют оборотнями. Этот случай – не простой. Мужчину привезли по скорой – нашли на улице. Жители дома на улице Желябова жаловались, что он у них во дворе кукарекает с пяти утра. Документов нет, в розыск его не объявляли, родственников не нашли. Ставим ему шизофрению и биполярное нарушение, медикаментозное лечение результатов не дало. Нет возможности собрать полный анамнез – насколько отягощена наследственность, что послужило причиной для срыва. Был ли он нормальным раньше или всегда так себя вел. Живет вот у нас тут на жердочке уже месяц, в диалог не вступает. Кто его разговорит, уважаемые товарищи студенты…
Доктор обернулся к будущим медикам:
- … тому сразу подпишу практику и отпущу на каникулы. – Он улыбнулся своей обаятельной улыбкой, обвел глазами группу и пошел дальше по длинному коридору уверенным размашистым шагом.
День в прохладной больнице шел своим чередом, студенты знакомились с протоколами лечения, каждому был назначен свой фронт работы, но петух никак не выходил из головы Андрея. Вернувшись домой, он засел за медицинские справочники и стал изучать все, что нашел, о людях, считающих себя животными.
***
Как-то вечером управившись со всеми делами, которые персонал больницы с радостью переложил на плечи студентов, Андрей остановился у двери в палату больного «петуха» и долго его рассматривал. Больной сидел на подоконнике на корточках и, казалось, дремал, прикрыв глаза.
- В 5 утра опять нас разбудит своим «кукареку», - Андрей вздрогнул от неожиданности, услышав за спиной голос главврача.
- Ой, здравствуйте, я Вас не заметил, извините.
- Ничего, тут привыкаешь не шуметь. Хотя может и не разбудит, после уколов должен быть поспокойнее.
- Какие еще методы лечения уже применялись с этим пациентом?
- Все, доступные современной медицине. Но на консилиуме он все так же птица: на обращенную речь не реагирует, на вопросы не отвечает. Чистит перья. Хорошо еще куриц не топчет, - доктор хохотнул и пошел по своим делам.
Коридор опустел. Андрей еще несколько минут понаблюдал и решился.
Он толкнул дверь и вошел в палату.
Пациент отреагировал на шум, слегка приоткрыв глаза. Но не увидев ничего интересного, снова прикрыл их.
- Давай так, - Андрей присел на краешек кровати и начал разговор. – Мне ты можешь доверять. Я не такой, как они, все остальные врачи. Я-то понимаю, что ты петух, а не какой-то там человек. Просто тебе не повезло – и ты родился в теле человека. Но ты петух. Тебе просто не повезло, путаница возникла. И вот они все считают тебя мужиком, а ты птица. Я-то знаю. Ты мне веришь?
Пациент не отвечал, но Андрей был уверен, что тот его внимательно слушает. Он продолжил:
- А еще я знаю, что птице не дело сидеть в четырех стенах. Тебе на воздух надо, к земле, на солнышко. Зернышки, травка. Я тебя понимаю.
Пациент замер. Андрей был готов дать руку на отсечение, что он его внимательно слушает.
- Но понимаешь, они тебя не выпустят отсюда, пока ты не станешь вести себя, как нормальный мужик. Ну обычный такой, среднестатистический. Если ты хочешь отсюда выйти, на травку, на солнышко, тебе нужно прикинуться нормальным. Мы-то с тобой знаем, что ты петух, но для них ты должен прикинуться человеком. Не только для врачей – для всех. Если ты врачей убедишь, а на улице станешь кукарекать, тебя быстренько закроют снова. Тебе надо выйти. Пойти в техникум учиться. Там профессию дадут и на завод отправят работать. Ты и работай. В комсомол вступи. Потом комнату в общежитии получишь. С девушкой познакомься, поженитесь потом. Будешь хорошо трудиться, повысят. Бригадиром станешь. Потом деток нарожаете, квартиру дадут. В общем, живи как обычный советский человек. Прикинься им просто. Я-то знаю, что ты петух, но что поделать, раз уж такая ситуация.
***
Через день Андрея вызвали в кабинет главврача. Рядом со столом главного в кресле сидел руководитель практики и что-то писал себе в блокнот.
- Не знаю, Андрей… как твое отчество? В медицине принято ко всем коллегам по имени-отчеству обращаться, профессиональная этика.
- Александрович.
- Так вот, Андрей Александрович, не знаю, чего ты там наговорил нашему петуху, но это явно пошло ему на пользу.
- Правда? Расскажите!
- Вчера на консилиуме он заговорил. На вопросы отвечал, рассказал, где живет. Один он, семьи-родителей нет. Сказал, что бес попутал, теперь вот в себя пришел, хочет пойти учиться, работать на пользу советскому обществу. Мы его понаблюдаем еще, конечно, но дело явно сдвинулось с мертвой точки. Поэтому, как и обещал, закрываю тебе практику.
Главврач поставил свою подпись и протянул бумаги обалдевшему Андрею. Студент бросил недоверчивый взгляд на руководителя практики – тот лишь кивнул в ответ, дескать, да, все верно.
Андрей поблагодарил, взял документы и направился к выходу. В дверях он развернулся и спросил:
- Как же его зовут? Пациента.
- Петей представился. Петр Петров.
***
Прошло больше 15 лет. Каменный город снова был разогрет горячим июльским солнцем. Андрей Александрович успешно выдержал выпускные испытания из вуза, прошел интернатуру, ординатуру и занимался научной деятельностью в области психиатрии. Субботним утром он прогуливался со своей дочерью по Малой Садовой и с удовольствием поедал мороженое из картонного стаканчика.
- Андрей Александрович, здравствуйте!
Его остановил мужчина до боли знакомой наружности. Рядом с ним была супруга, она держала за руку мальчишку, который тоже клянчил у родителей мороженое.
- Добрый день, - отозвался доктор.
- Вы меня не узнаете? Я Петр. Петр Петров. Вы меня в свое время… наблюдали.
- Петр! Я вспомнил! Как твои дела? Рассказывай!
Мужчина немного смущенно продолжил:
- Ну я… Как вы и говорили: в техникум пошел, профессию в руки получил, тружусь на заводе.
- Петя у нас молодец, его фотография на доске почета, - похвасталась жена.
- А это моя супруга, Катя, - представил жену Петр, - ну и сынишка вот у нас.
Андрей Александрович сиял. По ликантропии он на «отлично» защитил дипломную работу.
- Ну вот видишь! – он хлопнул собеседника по плечу, - Видишь, как здорово все сложилось! Завидный муж, почетный труженик, отец – прекрасная жизнь у тебя, Петя! А говорил – петух, петух. Вон какой мужик ты оказывается!
Что-то изменилось в лице Петра.
Сильная судорога исказила гримасой его только что спокойное лицо. Глаза испуганно забегали, он ссутулился, затрепетал. Лицо стало пунцово-красным, дыхание сбилось, тело забилось в конвульсиях. Издав пронзительный, похожий на птичий крик, мужчина упал навзничь и потерял сознание.
- Скорую! Вызовите скорую! Тут человеку плохо!
