В год 70-летия Сергея Федоровича Летова, мультиинструменталиста, известного по участию в десятках проектов в музыке и театре, РОКЛЯ представляет эксклюзивное интервью артиста каналу.
Ранее на канале были опубликованы следующие эксклюзивные интервью:
Сергей Федорович, Ваш творческий путь долог, насыщен и разнообразен. Оцените, пожалуйста, этот путь, какие его наивысшие достижения, какие моменты хотелось бы повторить, или наоборот, есть ли моменты, которые вызывают сожаления?
Трудно выделить что-то абсолютно важнейшее, художественных активностей много, и я привык - тому, чем я занимаюсь, отдаваться полностью или хотя бы пытаться это сделать. Наверное, самый большой успех – это музыка в театре. Самое главное в концертных выступлениях – это мой ансамбль ТРИ«О». В 2025 ему исполняется 40 лет.
Ну и самые яркие музыкальные выступления прошлого – это дуэт с Сергеем Курехиным и его Поп-Механика, дуэт с Валентиной Пономаревой, дуэт с Юрием Парфеновым, выступления в трио с Мэттью Шиппом и Джо Моррисом, выступления и записи с Ёриюки Харадой, Тристаном Хонсингером, Луисом Мохоло, с германской группой Embryo, с виртуозом терменвокса Лидией Кавиной.
Мне очень нравится играть с японскими музыкантами, среди них квинтет (квартет) саксофонистов SXQ, саксофонисты Акира Саката и Кацутоки Умезу, контрабасист и автор мультимедиа-опер Дзюн Кавасаки. В мультимедиа-опере «Управляющий Сансё» я персонифицировал этого самого управляющего-рабовладельца в представлениях оперы в Алматы и в Сеуле. В моей жизни было много всего очень яркого и интересного.
Если же говорить о самом неприятном, то это участие в постановке «Черви» на сцене театра ЦДР (Московский театр поэтов). Пьеса была настолько отвратительна, что я попросил, чтобы фамилию мою убрали с афиши и программки. Выступал под псевдонимом Рональд Аэрофон (T9 исправило Роланд на Рональд, в театре не заморочились и так и напечатали).
Есть ли, на Ваш взгляд, индивидуальный почерк в Вашей игре на духовых инструментах и в чем он заключается? В каких записях Вы выразились максимально, и с какой записи следовало бы начать знакомство с Вашим творчеством?
Честно признаться, я не люблю звукозапись. Для меня главное – это концерт, спектакль, перформанс. Записи я бы сравнил с экскрементами, продуктами жизнедеятельности или останками животных. Вот есть, скажем слон, и есть кал слона или его труп – вот такое же соотношение между живым звуком и звукозаписью.
Несмотря на такое отношение к звукозаписи, я довольно много записываюсь – в чужих проектах, как один из участников. Всегда стараюсь. Но, признаться, не всегда слушаю то, что в итоге получилось. Мне нравится играть, решать сложные задачи, делаю максимально возможное количество дублей. А что потом станется с этими дублями – уже меня не сильно волнует.
Термин «Русский рок» употребляется часто, однако есть и иное мнение – что со второй половины XX века все процессы и явления в мире синхронны, и рок-музыка на русском – только часть всемирного явления. Каково Ваше мнение по этому поводу, и как Вы могли бы оценить основные достижения рока на русском языке в 1970-2000-х гг.?
Сам по себе рок я не слушаю. Для меня участие в рок-проектах это не более, чем возможность попробовать поиграть на моих духовых инструментах в определенном контексте, в рамках определенных правил и ожиданий. В жизни я лишь несколько раз (не более 5) бывал на рок-концертах не в качестве участника, и было это очень давно.
Но вот как раз захотелось попробовать научиться играть на саксофоне мне именно после посещения рок-концерта. Это было в Москве в конце 70-х, группа называлась «Волшебное дерево», на саксофоне играл, кажется Василий Бояринцев. Арт-рок. Руководил группой ныне уже покойный клавишник Николай Кузьминых, он впоследствии играл в «Парке Горького», работал и жил в США. Если же говорить о зарубежном оригинальном роке, то я поклонник Led Zeppelin.
Расскажите пожалуйста подробнее о Вашем периоде в Красково. Как он начался и закончился, сколько продлился, в какой части поселка Вы жили и были ли у Вас и Игоря Федоровича в нем любимые места?
Во второй половине 70-х я как-то познакомился с молодым музыковедом Леонидом Иоффе, у которого была дача в Малаховке, рядом с железнодорожной станцией Красково. Именно благодаря ему я побывал на концерте вышеупомянутого «Волшебного дерева» и у него на даче позднее познакомился с теле-режиссером Марком Рождествиным («Шире круг!», «Споемте, друзья!»), который в 50-60-х был джазовым трубачом и играл в Синей птице. Именно Марк посоветовал мне купить альт-саксофон и попробовать научиться играть на нем.
Моя первая жена обменяла свое севастопольское жилище (Северная сторона, Учкуевка) на квартиру в стареньком двухэтажном деревянном доме в Красково. В поселке КСЗ – Кореневского Силикатного Завода. Сейчас этого дома нет, его давно снесли. Вот там я жил с 1979 по 1984 г. В 1984 получил квартиру в 16-этажном доме в западной части Красково на Второй Заводской, и жил там до 1998 (а прописан был аж до 2016).
В соседнем с 16-этажным домом расположено было общежитие ПТУ. Воспитателем там работал Дмитрий Яншин, гитарист и со-основатель группы ДК. Мы познакомились, и в результате я стал записываться с ДК с 1984. В 1985, кажется, Дима, я и трубач группы «ДК» Виктор Клемешов, основали группу «Веселые картинки», которая репетировала в красковской школе. С «Картинками» я играл не очень долго, регулярно только в начальный, инструментальный период группы. Даже состоялся в 1985 или 1986 году совместный концерт «Веселых картинок» и «ТРИ«О» (с Аркадием Шилклопером) в Косино. В Красково жили музыканты, не буду перечислять…
Поп-механика – это настоящий авангардный проект, в котором есть элементы минимализма, фри-рока и джаза. Как человек, знакомый с мировой музыкальной сценой, скажите пожалуйста, встречали ли Вы на ней нечто сопоставимое и похожее по силе и набору выразительных средств?
Сопоставимого ничего не знаю. Такого масштаба ни у одного зарубежного проекта не было. Поп-механика – порождение специфически поздне-советского времени, советских условий жизни и обстоятельств. Между прочим, «Поп-механика» до сих пор числится коллективом Ленконцерта.
Расскажите пожалуйста о записи альбома «Время». Ваши партии, безусловно, украсили довольно минималистично-авангардную музыкальную ткань этой работы. Довольны ли были Вы конечным результатом, каким видится Вам этот альбом спустя 40 лет? Какое впечатление произвели на Вас Юрий Шевчук и Владимир Сигачев?
К тому времени я уже записывался с группой «ДК», и вот Сергей Жариков попросил меня по дружбе помочь с саксофоном музыкантам, приехавшим из Уфы. Сам он предложил им своего звукорежиссера Валентина, обладавшего зарубежным магнитофоном, каким-то пультом, микрофонами и т.п. В общем, можно было записываться, накладывая голос, скрипку и вокал поверх плейбэка записанной болванки (предварительно были записаны драм-машина, клавиши, гитара и бас).
Происходило все в квартире какой-то многоэтажки на Юге Москвы, кажется. Микрофоны наши стояли на кухне, в туалете и прихожей. Играли все вместе поверх ритмическо-гармонической основы и Юра Шевчук в какой-то момент устал. В общем, вошли не самые лучшие дубли саксофона, выбрали лучшие по вокалу. В песне Мальчики-мажоры я даже нестройно подпевал – изображал этих самых мальчиков–мажоров (бэк-вокал).
Юра и Володя мне очень понравились. Мы с Сигачевым потом ездили в Ленинградский рок-клуб поддержать Юру с ленинградским составом ДДТ на концертах. Играл я и на концерте на стадионе Динамо, который был организован съемочной группой киностудии им. Горького. Во время первого концерта на Динамо из-за перегрузки по низким у меня пропал слух в одном из ушей, я очень испугался. На следующий день слух вернулся.
Уже в Ленинграде на репетициях я познакомился с Вадимом Курылевым, с ним лет через 20-25 выпустил несколько дисков. Сигачев остался в Москве. Я записывался с ним в каком-то красном уголке на Кутузовском, где жили то ли Ельцин, то ли Брежнев. Группа «Земля и небо», кажется… О том, что он исчез, я узнал от его жены, фотографини, жены впоследствии известного рок-фотографа.
А с Юрой довелось встречаться еще не раз! В последний раз – в театре на Таганке на премьере спектакля «Таганский фронт» в 2014, где я выступил в качестве аранжировщика его музыкальных тем, а он в финале спектакля спел песню с ДДТ.
О Вашем вкладе в творчество Гражданской обороны можно судить по немногим записям – альбому «Звездопад» и нескольким концертным бутлегам, среди которых, безусловно, выделяется запись «Свобода». Опишите пожалуйста, каким было, на Ваш взгляд, звучание группы в начале 2000-х?
Брат сделал мне предложение попробовать поиграть с ГО в интересном месте – в галерее Марата Гельмана, куда я пригласил его на мой совместный перформанс с группой AES+F. Это было, кажется, в 1997. Он пришел с Кузьмой Рябиновым и, кем-то еще из ГО. Я в то время делал мастеринг дисков ГО для ХОР Рекордз, но брат звал меня именно играть на саксофоне.
Позднее, в 1998 Евгений Колесов привез мне домой кучу кассет ГО, чтобы я подготовился. Первое выступление было в Рязани. Мне было плохо слышно себя, на сцене было очень громко. В мониторы меня не давали. Трудно играть, когда себя не слышишь. В 1999 в Германии я купил себе микрофон-прищепку AKG C419. Не сказать, чтобы это очень помогло. Много позже я стал пользоваться ушными мониторами.
Как бы Вы оценили заключительную трилогию Гражданской обороны, записанную без Вашего участия, и почему Вы не стали принимать участие в записях оригинального материала младшего брата – не увидели себя в этом материале, или на это есть еще какие-то причины?
Нет, просто он меня на запись не позвал.
На Ваш взгляд, Гражданская оборона – сольный проект Егора Летова, или он не мог бы состояться без других музыкантов группы?
Не знаю. Мне представляется, что поначалу в нашем роке были группы – коллективы единомышленников. А в 90-х они превратились в ансамбли, аккомпанирующие певцу. Такая пошла приватизация вокалистами рока.
Анализируя интервью различных артистов, я заметил одну особенность: музыканты тяжелых направлений (hard`n`heavy, death/black, doom/gothic), как правило, тепло отзываются, и называют своими учителями не-тяжелые группы (The Beatles, Pink Floyd, Yes, King Crimson и т.д.). Напротив, музыканты не-тяжелых групп обычно пренебрежительно отзываются об артистах тяжелых стилей, считая это чем-то вроде подросткового развлечения. Как Вы относитесь к тяжелой музыке, привлекают ли Вас какие-то исполнители в этих стилях, и какое, на Ваш взгляд место, занимает тяжелая музыка в общем фонде Рок-музыки?
Я никак не отношусь к тяжелой или «легкой» музыке. Могу лишь сообщить, что первоначальный наш с братом музыкальный проект назывался «Оркестр Нелегкой Музыки» - в самом начале 80-х. Есть фото брата в строительной каске, на которую он налепил изолентой буквы ОНМ.
Чем, на Ваш взгляд, принципиально отличаются саунд-треки к фильмам и самостоятельные музыкальные произведения? Работа над каким саунд-треком Вам больше всего запомнилась?
Собственно говоря, саунд-треками к фильмам я почти не занимался. Я на протяжении почти 30 лет занимаюсь своеобразным таперством – живым импровизационным сопровождением немых фильмов или живой музыкальной переозвучкой фильмов. А началось это с подачи Института Немецкой Культуры (Гете-институт). Когда отмечалось 100-летие показа братьями Люмьер «Прибытия поезда», Гете-институт решил отметить братьев Складановски, берлинских евреев, создавших первые прото-фильмы за полгода до братьев Люмьер. Вим Вендерс снял про братьев Складановски фильм. А в Москве Гете-институт поручил мне устроить мультимедийное шоу в Музее Кино, оно проходило прямо после демонстрации фильма Вендерса.
Потому поначалу я занимался в основном музыкальным сопровождением германских экспрессионистских фильмов. Но вот в 2011 федеральный канал Культура предложил мне сделать музыкальное сопровождение первого русского полнометражного фильма «Оборона Севастополя» А. Ханжонкова и В. Гончарова. Вживую трансляцию там не принято пускать в эфир, поэтому наше с MIDI-вибрафонистом Владимиром Голоуховым озвучивание записали, и начиная с этого времени раз в год показывали по ТВ. Фильм с живым музыкальным сопровождением мы показывали в разных странах и многих городах страны. Но самым важным был показ на родине Александра Ханжонкова – в Донбассе – в Донецкой филармонии, когда ДНР еще была непризнанным государством, ну и в самом Севастополе конечно!
Тот же вопрос про работу в театре – работа над какими постановками оставила лучшие впечатления? Расскажите пожалуйста о Вашем участии в спектакле «Москва – Петушки».
Самый большой успех - это музыка и участие в спектакле театра на Таганке «Марат и Маркиз де Сад» в постановке Ю.П. Любимова. Я играл в этом спектакле с 1998 по 2017 годы, посетил с гастролями Японию (дважды), Южную Корею, Гонконг, США, Италию, Францию (Авиньонский фестиваль), Венгрию, Хорватию и др.
Другим спектаклем-долгожителем был «Entre Nous/Между нами» в маленьком театрике «Человек», это 14 сценок по Хармсу, Ионеско, Петрушке, средневековым французским фарсам и Валеру Новарина. Спектакль поставил французский режиссер Кристоф Фетрийе, играли его с 2001 по 2017 и на гастролях были только во Франции. Но я люблю этот спектакль, пожалуй не меньше. Хорош был и спектакль «Москва-Петушки» в театре на Таганке в постановке Валентина Рыжего. С ним ездили в туры по США и по Израилю.
Сейчас я играю в театре Гоголя в «Портрете Дориана Грея», и мне очень нравится играть в этом спектакле – я играю на бас-кларнете с хрустальным мундштуком, на винтажном (1924) C-Melody саксофоне и духовом синтезаторе Roland Aerophone Pro и использую немало техники – микрофоны-петлички для речи, микрофоны-прищепки для духовых, ушные мониторы. С удовольствием играю в Театральном Особняке (это маленький подвальчик) в двух спектаклях, есть премии театральных фестивалей за спектакль 19Айболит42.
А начиналось сотрудничество с театром в начале 80-х. Мы с братом (духовые + перкуссия) сопровождали занятия студии пластической драмы Валерия Мартынова в МАИ. В конце 80-х я поступил в театр Импровизации СТД СССР Олега Киселева. Вскоре половина театра уехала на гастроли в Канаду и не вернулась. Потом - «Школа Драматического искусства» Анатолия Васильева и Центр Экспериментального театра в Риме, с Центром объездил всю Италию (36 городов), в Риме в Театро ин Трастевере играл интернациональном проекте с актером-персом и танцовщиками – англичанином и итальянкой. Выучил итальянский язык. В Австрии – музыка к пьесе Владимира Сорокина Hochzeitsreise. Спектакль «Джульетта и ее Ромео» в МХТ им. Чехова. Все спектакли и театральные проекты слишком долго перечислять…
Существует ли у Вас творческий проект, над которым хотелось бы поработать, но пока этого не удалось сделать?
Есть у художников такая присказка «картина пишется под выставку». Не вся приобретенная техника использована, некоторые приборы и инструменты еще ждут своего часа (заказа). Если же говорить о чем я мечтаю, то уже давно мечтаю о контрабас-кларнете, а с недавних пор – об электронном инструменте Diosynth и о четвертитоновом кларнете. Вообще об акустических деревянных четвертитоновых духовых инструментах.
Жизнь непредсказуема, каждый год появляются новые интересные партнеры-музыканты, проекты. Надо быть открытым к новому. Но иногда и уметь отказывать!
С началом текущего геополитического кризиса в Европе разные музыканты заняли совершенно разные позиции – от диаметрально противоположных и крайних до отмалчивания и полного дистанцирования. Периодически всплывают вопросы типа «Какова бы сейчас была позиция Егора Летова (Виктора Цоя, Янки Дягилевой и т.д.)?». Насколько я знаю, Ваша позиция выражена, в чем она заключается, и взялись бы Вы предсказать мнение Игоря Федоровича? Мог бы он остаться в 2010-2020-х гг. «сияющим экоанархистом», как в 2000-е, или занял бы чью-то сторону?
Не взялся бы.
Расскажите пожалуйста о Вашем отношении к вечным вопросам (жизнь-смерть, добро-зло, любовь, религии и т.п.).
Я был трижды женат. У меня три дочери. Младшая дочь еще учится в школе. Три внучки, одна из внучек играет на саксофоне. Другая преподает литературу в институте, третья учится в школе.
Ни к какой конфессии не принадлежу.
Симпатизирую коммунистам, нацболам, левым силам, но и традиционалистам тоже. На фестивале «Традиция», после которого убили Дашу Дугину, я выступал с украинской певицей, поэтому некоторое время Google характеризовал меня как Ukrainian Electro.
Я родился в Семипалатинске, сейчас это Казахстан, поэтому меня привлекает восточная музыка и культура (Иран, Дальний Восток). Когда я приезжал в Японию, меня приглашали в гости домой, даже провести вместе праздники, что по отношению к европейцам и американцам японцы делают крайне редко.
Интересуюсь историей. Удалось построить родословное дерево предков, в котором некоторые ветви прослеживаются до XVII века. Благодаря разделу фамильного сайта и выложенным мною старинным фотографиям установил контакты с родственниками в Аргентине, Канаде, Греции, Германии, Латвии, Израиле.
РОКЛЯ благодарит Сергея Летова за содержательное интервью, и желает в юбилейный год новых творческих достижений, здоровья и бодрости духа!
Другие публикации канала по теме: