Скала под ногами треснула.
Яра успела только почувствовать, как воздух рванул вверх, — и уже летела в бездну, к ревущему солёно-синему шторму. Из горла вырвался крик, но звук тут же разорвал ветер. Она отчаянно вскинула руку, пытаясь ухватиться хоть за что-то — и внезапно чьи-то пальцы схватили её за запястье.
— Нашла время гулять, — процедил Оррен, вытягивая её на карниз.
Он был старше всего на пару лет, но стоял, будто высеченный из чёрного камня — устойчивый, сухой, злой. Его глаза отражали сияние штормовых всполохов, что метались под обрывом.
Под карнизом билось Сердце Моря — древняя буря, закованная в гигантскую впадину-полость, соединённую с океаном сетью непредсказуемых разломов. Город Селемор жил над ним, питался им, боялся его. Воздух здесь всегда был влажным, солёным и дрожал от силы, которую никто до конца не понимал.
— Я почувствовала зов, — выдохнула Яра. — Сердце меня позвало.
— Оно зовёт всех Потерянных, — хмуро сказал Оррен. — Но не всех отпускает.
Яра была Потерянной — ребёнком, найденным на берегу в день, когда Сердце буйствовало сильнее обычного. Она помнила только солёный вкус на губах и голос — глубокий, похожий на раскат подводного грома. Ей казалось, что буря что-то хочет от неё. Стражи Селемора — Орден Приливов — наблюдали за ней с детства: Потерянные нередко становились магами Шторма, а иногда — проклятием.
Рядом с Ярой вырастал Оррен — бесстрашный, прямолинейный, принятый в Орден слишком рано. Они тренировались вместе: он — управлять физической силой ветра, она — попытаться хотя бы понять, что любят называть «песней глубины».
Однажды мастер Келл сказал Оррену:
— Если начнёт меняться, бей первым.
Оррен не ответил. Но в тот день Яра впервые увидела страх в его глазах.
Сегодня Сердце вело себя иначе. Оно не ревело — оно разговаривало. Яра слышала не шум, а слова — несвязные, скользкие, но настойчивые.
«Вернись».
Она сидела на камне, укрытая плащом, когда Оррен подошёл вновь.
— Мы уходим, — сказал он. — Совет Шторма решил. Сегодня ночью Сердце прорвётся. Нужно эвакуировать Нижние Террасы.
— Они всё равно не успеют, — тихо сказала Яра. — Прорваться оно может только, если кто-то даст ему ход.
— Что ты… — Он замер. — Ты слышишь его?
Яра кивнула.
Оррен побледнел:
— Тогда держись от края подальше. Ты не знаешь, что оно сделает с тобой.
— А если знаю? — спросила она, всматриваясь в глубину. — В последнее время я вижу сны. Как будто я уже была там. Как будто это — дом.
Оррен резко схватил её за плечи:
— Не смей так говорить. Ты — человек, Яра. Слышишь? Человек. Не часть этой бездны.
Но ветер ударил в лицо ослепительным шквалом. Шторм поднялся стеной, словно ответил на спор.
И позвал её по имени.
С наступлением темноты город дрожал от тревоги. На стенах зажигали синие фонари, реагирующие на магию ветра; их пламя плясало так яростно, будто вот-вот сорвётся.
В зале Совета было душно. Старейшины обсуждали карты разломов и способы укрепить границы, маги шторма готовились направить энергию в укрепление нижних шлюзов. Яра стояла у стены, как обычно — как объект наблюдения. Оррен — рядом, не сводя с неё глаз.
— Прорыв неизбежен, — сказал Келл, сухой, как старая струна. — Выделим всю силу на подпор.
— Вы проиграете, — тихо сказала Яра.
На неё взглянули сразу все.
— Что ты сказала, девочка? — процедил Келл.
— Сердце — не чудовище. Не буря. Оно — живое. Оно не хочет разрушения. Оно… зовёт.
Зал взорвался возмущением. Старейшины кричали, юные маги перепугались, словно слова могли стать трещиной в их мире. Только Оррен стоял неподвижно.
— И ты думаешь пойти к нему? — спросил он хриплым голосом.
— Я должна, — ответила она. — Пока оно не прорвалось.
Келл ударил жезлом по полу.
— Это безумие. Она — Потерянная. Нельзя отпускать её к Сердцу!
— А если только она и может его удержать? — неожиданно вмешался один из стариков. — Мы держим бурю в клетке сотни лет. Может, пора услышать её.
— Это всего лишь… девчонка! — выкрикнул Келл.
Оррен выдохнул:
— Я пойду с ней.
Все замолчали.
Они спускались к разлому по узкой спиральной лестнице, где воздух становился всё влажнее и плотнее. Свет фонарей дрожал, как будто боялся глубины.
Там, где каменная лестница обрывалась, начиналась бескрайняя, хищно мерцающая впадина. Мощь Сердца Моря раскалывала воздух, но не рвала — наоборот, будто тянула к себе.
Яра подошла к краю.
— Я боюсь, — сказала она.
— Значит, ты всё ещё человек, — ответил Оррен. — Хороший знак.
Она улыбнулась — едва: маленьким, хрупким светом в тени гигантской стихии.
— Оррен… Если я не вернусь —
— Не продолжай. — Он взял её за руку. — Я пойду за тобой. Хоть в саму бездну.
Она смотрела на него. И знала: он не лжёт.
Сердце заговорило сразу.
Не словами — потоками образов. Яра стояла на краю, но видела глубину изнутри. Там жили древние сущности, не рыбы, не духи — нечто среднее между мыслью и водоворотом. Они помнили время, когда море само выбирало путь, когда маги учились у волн, а не ломали их воли.
Они были Домом.
Но они страдали. Клетка давила на них, рвала структуру, сходившуюся из потоков. И всё, что они хотели — свободы.
Если буря вырвется сама — город падёт.
Но если её проведёт тот, кто связан с ней…
Яра сделала шаг в пустоту.
Оррен закричал — и прыгнул следом.
Падение оказалось не падением.
Бездну подхватила их, как вода подхватывает тело, распластавшись мягко и в то же время угрожающе. Свет исчез. Шёпоты сущностей наполняли их мысли. Яра чувствовала, что растворяется, становится частью стихии.
Оррен отчаянно держал её за руку, хотя вокруг было только давление и солёный холод.
— Не… отпускай… — выговорил он сквозь хрип.
— Я не могу удержать… — Она захлебнулась мыслями, которые были не её. — Оррен… если я стану ими…
— Тогда стану и я! — рявкнул он.
Волна мысли ударила в них. «Слейся». «Стань». «Вернись».
Яра увидела себя в будущем — сияющий, безликий шторм, уходящий в бесконечность. И Оррена — разрываемого на части.
Это было ложью. Приманкой. Бездне нужен был лишь проводник.
— Я поняла, — сказала она хрипло. — Им не нужна моя душа. Им нужен мой выбор.
Она взяла Оррена за обе руки и вытолкнула его вверх силой, которой у неё никогда не было.
Он исчез в свете.
А она… открыла грудь напору стихии.
Взрыв прогремел над Селемором, как рождение нового солнца. Волны ударили в скалы, но не разрушили их. Из разлома поднялся гигантский столб воды, света и ветра — и растворился в ночном небе, как птица, уходящая на свободу.
Сердце Моря ушло.
Город — выжил.
Оррен очнулся на каменной платформе. Его трясло. Он смотрел вниз — там, где больше не было бурлящей пропасти, только тихая, глубокая вода.
— Яра! — закричал он.
Но в ответ была лишь тишина.
И ровное дыхание спокойного моря.
Эпилог
Прошли месяцы. Селемор изменился: стал тише, спокойнее, но сильнее. Люди теперь учились жить с морем, а не над ним. Исчезли сторожевые фонари, перестали дрожать стены.
Оррен каждую ночь приходил к новому заливу — тому месту, где когда-то ревело Сердце. Он сидел на камне, слушал плеск воды.
Однажды море качнулось иначе.
И из глубины поднялось тихое, едва слышимое шёпотом: «Вернулась…»
Оррен вскочил.
На поверхности воды стояла девушка — мокрая, измождённая, живая. В её глазах отражался океан.
— Я нашла путь обратно, — сказала Яра. — Но море теперь тоже со мной.
Он подошёл, словно боялся, что она исчезнет, и заключил её в объятия.
Пахло солью, ветром и чем-то новым — человеческим и бездонным одновременно.
И море улыбнулось лёгкой волной у их ног.
Прошли месяцы. Селемор изменился: стал тише, спокойнее, но сильнее. Люди теперь учились жить с морем, а не над ним. Исчезли сторожевые фонари, перестали дрожать стены.
Оррен каждую ночь приходил к новому заливу — тому месту, где когда-то ревело Сердце. Он сидел на камне, слушал плеск воды.
Однажды море качнулось иначе.
И из глубины поднялось тихое, едва слышимое шёпотом: «Вернулась…»
Оррен вскочил.
На поверхности воды стояла девушка — мокрая, измождённая, живая. В её глазах отражался океан.
— Я нашла путь обратно, — сказала Яра. — Но море теперь тоже со мной.
Он подошёл, словно боялся, что она исчезнет, и заключил её в объятия.
Пахло солью, ветром и чем-то новым — человеческим и бездонным одновременно.
И море улыбнулось лёгкой волной у их ног.