Монолог плебея, который стал легионером благодаря реформам Гая Мария, 70 г. до н.э.
Мой старший сын рвётся пойти в солдаты, хотя ему всего шестнадцать. Я ему пока не позволяю: мал ещё. Но Гай сильный рослый парень, и есть у меня подозрение, что он скоро сбежит из дома и запишется в армию, приписав себе год. Почему я так уверен? Потому что я в его годы сделал то же самое.
Моё имя – Децим, что значит «десятый». Я был десятым сыном в семье, и отец не счёл нужным давать мне имя. Половина братьев умерли в младенчестве, ещё двое – от болезней, а со временем в царство мёртвых отправилась и моя мать, рожая двенадцатого сына. Пытаясь нас прокормить, отец день и ночь работал в мастерской по выделке кож. Мы жили на самой окраине Рима, пополняя толпу городской бедноты без надежды что-то улучшить в своём будущем.
И тут сенат принял закон о снижении имущественного ценза на вступление в армию. В глазах полуголодных парней с городских окраин горела надежда: ведь по истечению срока службы обещают земельный надел, а значит, мы можем стать уважаемыми людьми на своей земле! Я тогда отказался ждать год и всем соврал, что мне семнадцать.
Мне дали какую-никакую кольчугу-лорику, меч гладиус, нормальную одежду и даже выплатили скромное жалованье, на которое я купил первые в моей жизни крепкие сандалии. Я был вне себя от счастья. Еда есть, крыша над головой есть, а в нашем контубернии оказались славные парни, со временем мы стали не просто друзьями, а почти братьями. Особенно я сошёлся с Марком – крепким коренастым парнем из портовых трущоб с берегов Тибра. У Марка было тёмное прошлое, о котором он никогда не рассказывал, да его никто и не спрашивал. Офицеров больше интересовало, как он умеет справляться с оружием, насколько быстро бегает и как ловко орудует лопатой.
Я думал: пойду на войну, научусь искусно владеть гладиусом и тестудо. Какое уж там! Оказалось, что с лопатой надо управляться не хуже, чем с мечом. За время своей воинской службы я лопату держал в руках чаще, чем гладиус. Уж какой мы прорыли канал для реки Родан!
Старшим в нашем контубернии был Тиберий по прозвищу Рыжий – из-за косматой рыжей бороды. Добряк и здоровяк, он поддерживал нас в трудах по маханию лопатой и помогал учиться обращаться со щитом и мечом. В перерывах между тренировками он рассказывал о походах где-то в Африке против армии царя Югурты, чем только разогревал наше стремление отличиться в битве. Тиберий стал нам за отца; особенно к нему привязался Марк.
Битву при Аквах Секстиевых я запомнил на всю жизнь. Это был настоящий хаос, в котором мы порубили море тевтонов. От удара здоровенного рыжебородого (какая насмешка богов!) тевтона погиб Тиберий. Тогда Марка охватила такая неистовая ярость, что его гладиус мелькал, как молния в руке Юпитера. После битвы Марка наградили медалью, выплатили денег и назначили старшим контуберния.
Я в армии научился считать до двадцати. Всё потому, что после двадцатого похода ты ветеран и имеешь право на землю. Нам дали земельные наделы там же, в Массилии. Я построил дом, женился на дочери галлов, детишки под ногами путаются. Марк теперь мой сосед. Он купил рабов, а я своё поле обрабатываю сам. Нравится мне вдыхать тёплый сырой запах свежевспаханной земли, что-то в ней есть доброе, как объятия матери, которую уже давно забыл. С Марком и другими ветеранами мы встречаемся в термах, вспоминаем былое. Однажды ездили на поле битвы, набрали там костей, огородили виноградник. Здесь многие так делают.
Гай наслушался рассказов Марка о военной службе и рвётся в армию. Я не спорю, пусть идёт, только через год. Крепкие сандалии у него уже есть.
#слово_из_прошлого
#маша_и_буквы
