После трагичного инцидента с «фантазмом» и Уникусом замешанных в нём инквизитора и его друга/подчинённого учёного-биологиса серьёзно наказывать не стали — по идее-то всё они сделали правильно — но на перевоспитание сослали всё равно. Бедолаги были отправлены на периферийную ледяную планету Гардарикус Ультимус, практически единолично управляемую тем самым благородным домом торговцев фон Лосеус. Нынешний патриарх по имени Пафнутий новость о гибели внучки воспринял, конечно, тяжело, но не будучи мстительным дураком, с обвинениями не спешил. Неверно, однако, было бы и говорить, что он не затаил неприязни.
Когда очередным тоскливым вечером у большого камина усадьбы фон Лосеусом разговор зашёл о прекрасном поле, Пафнутий, наугощавшийся неким «сквасом» (не даром оба гостя держались от пойла подальше) забыл обо всех приличиях и выдал очень, очень нетактичное и бесконечно далёкое от истины предположение:
— А может, сударь инквизитор, Вы барышнями-то не интересуетесь?
Повисла гнетущая пауза. Присутствующие тут же бородатые министры округлили глаза в ожидании интересного скандала.
— Это вы про меня, мать вашу кровожадам?
— Про вас, сударь!
— Про меня?!
— А что же вы иначе: без супруги, без, этак… содержанки? Ясен пень, про вас!
— Фиделиус.
Переход на шёпот и полное имя друга не предвещали ничего хорошего.
Если бы у биологиса были полезные в местном климате аргументированные уши песца, он бы мгновенно их навострил.
— Да?
— Расскажи им про бал на Аскелфионе. Если вы не перемените своего мнения после этого, я вас, господин фон Лосеус, вызываю разобраться с этим вопросом. Как и любого, кто поспеет оскорбить меня подобным образом.
На сим жесте доброй воли Урсо отработанным драматическим манером прикрыл глаза — чтобы, видимо, не испепелить оскорбляющих, а еще для пущего эффекта — ну а сами оскорбляющие, зацепленные такой интригой, воззрились на учёного.
Будь на месте Диоскура кто-нибудь более несдержанный и менее культурный, он бы зловеще захохотал, довольно потирая руки. Генетор же лишь вежливо (и совсем чуть-чуть торжествующе) улыбнулся и начал:
— Как будет угодно. Пригласили нас однажды на приём к губернатору…
(…)
— И вот когда лорд инквизитор почтил своим вниманием пятую губернаторскую дочку, — увлечённо вещал генетор третий час кряду, — нас всё-таки выгнали с планеты. С почётным караулом, разумеется. Все пять дочек плакали навзрыд. Я сперва даже думал, что там успела завестись одна внучка, но придворный медицикус этому воспрепятствовал. А, была же ещё жена комиссара, как же её… Или две? Дом… ой… милорд, не напомните?
— Три. Одна вдова.
Бывшие оскорбляющие — а ныне почитающие — сидели раскрыв рот и активно завидовали. Министр здравоохранения что-то энтузиастически строчил в тетради. Министр по делам нравственности, отнюдь не такой сияющий, списывал, не забывая неодобрительно цокать языком и поглядывать на героя рассказа.
— При всём уважении, сударь Урсо, — наконец проворчал насупившийся Пафнутий. — Теперь Вас вызываю я.
— Принимаю! — не разбираясь, выпалил Доминикус.
— Подожди… подождите, случай ведь исчерпан, — попытался спорить биологис, — о чём же ссориться?
— Превентивно! — пояснил Пафнутий. — Ради безопасности наших дам!
***
Дуэль условились проводить на благородно устаревших однозарядных стаб-пистолетах, с двадцати шагов — не насмерть (это бы автоматически означало небывалый скандал о буйных инквизиторах при одном исходе и экстерминатус планеты инквизитороубийц при втором), но до первой крови. Однако с учётом пыла обоих участников у Фиделиуса, назначенного секундантом, имелись разумные опасения, что крови будет многовато. Тем не менее ради такого дела тайный театрал Диоскус надел лучшую мантию для зимних условий: с узорной вышивкой ордена и чёрной меховой оторочкой.
Едва занималась заря. Впрочем, за снежными тучами её всё видно было не видно. А вот кого видно — это ультимусских воронов, любезно расстававшихся зловеще каркать каждые десять минут. Все участники, если бы мы спросили их об этом, выразили бы крайнее довольство такой атмосферной деталью.
— Убивать не буду, но свежих наследников вам не видать, — процедил инквизитор, — я такой клеветы спускать не намерен.
— Взаимно. Видит Господь Император, а я таких доминусов иоаннесов терпеть в своих владениях тоже не намерен. Вы там, слышите? Так и запомните, то есть внесите в головные импланты, или что у вас вместо памяти.
— Нет у меня нейроимплантов! Сходитесь, господа, — обиженно объявил Фиделиус.
— Вы тут ещё со словами поиграйте, фон Лосеус. У медикуса на перевязке играть будете, — фыркнул Доминикус и вытянул руку с пистолетом.
Фон Лосеус со своей позиции также приготовился и прищурился.
Выстрела, однако, не последовало.
— Бари-ин! — завизжала парольная Агафья.
Спорщики повернулись на крик. Атмосфера была непоправимо разрушена.
— Ну что тебе?!
— Астрасообщение пришло. Засекреченное, — продолжала голосить женщина, прыгая по сугробам к хозяину, — Вам надо-сть доложить, сказали!
— Подозрительно! А нельзя его этак как-нибудь аккауратно расшифровать и потом обратно засекретить?
— Проще простого, эт-с дело известное! Можно даже не засекречивать, так передавать!
— Ну так разберитесь без меня!
— Нельзя без Вас, эт-с как же?
***
Астрасообщение перехватили и худо-бедно расшифровали: ожидалось прибытие анонимных проверяющих от инквизиции.
— Мы эти проверяющие, — успокоил встревожившуюся было публику Доминикус, — будьте покойны: всё, что требовалось, уже просмотрели и ничего ужаснее ожидаемого не нашли.
Вернулись к личному вопросу только за полдень.
Вороны каркали хрипло даже по их меркам — после стольких дублей это неудивительно.
— Барин! — окрикнул со стороны усадьбы в самый ответственный момент завхоз Стёпка.
— Да что такое?! — возмутились уже хором оба стреляющихся.
— Обоз в снегу застрял с импортным амасеком!
— Так дорогу же прокладывали!
— Так это, вы на неё деньги выделили, это да, а прокладывали или нет, этого не могу знать! Там книги ещё новые!
Инквизитор с другом не могли пройти мимо двойной катастрофы и по велению совести согласились прервать дуэль.
Увы, ни втроём, ни вчетвером — с вызванным министром здравоохранения, подающим жителям похвальный пример силы и бодрости, — ни впятером, с присоединившейся неугомонной Агафьей, вытянуть обоз из сугроба не удавалось ни в какую. Когда на помощь позвали ручного белого лупуса, ухватившего торчащую часть саней зубами, малолетний и чуток ленивый Стёпка, наблюдавший зрелище с кульком орехов, сказал, что это напоминает ему какую-то сказку.
Было принято решение прокапывать проход и эвакуировать ценный груз вручную. Работали споро: Фиделиуса, конечно же, беспокоило состояние книг, Пафнутия — температура амасека, который нельзя перемораживать, а Доминикуса — сохранность собственного любимого пафосного плаща, не предназначенного, прямо скажем, ни для дуэлей на морозе, ни для снежно-разгрузочных работ.
После успеха операции пришлось отогреваться у достопамятного камина. Когда вся компания, включая зрителей, вернулась на уже порядочно занесённую метелью площадку дуэли, солнце скрылось за горизонтом. Вороны махнули крылом на этих простофиль нерешительных и атмосферу более не создавали.
Стоило господам снова поднять оружие, как их в очередной раз прервали — на этот раз жена вольного торговца Маня, заботливая, но, вероятно, мало смыслившая в вопросах чести.
— Да что, что приключилось опять? — повернулся хозяин усадьбы к прискакавшей в валенках и расшитом платке супруге. — Не видишь, Мань, мы заняты?
— К ужину что подавать: заливное или котлеты?
— Заливное, — отозвался, снова прицеливаясь, Пафнутий.
— Ага. А молодому сударю что?
— Ухо от амбулла! — выругался торговец, поддерживаемый закатывающим глаза инквизитором. — Да что вы никак не отстанете? Мы тут весь день пытаемся решить важный…
— Да хорош врать, а? — рассмеялась Маня, — Стреляется он, погляди ж ты!Да медведю ужо известно, что там пусто!
— Где пусто? — нахмурился Урсо, недовольный очередной нелицеприятной игрой слов, намеренной или нет. — Не хотите ли Вы сказать…
Дружный смех не выдержавших сцены Фиделиуса, барыни и зрителей в лице Стёпки, Агафьи и министра развеял его смутные сомнения. Смерив их укоризненным взглядом, Доминикус навёл пистолет на пень. Прострелить его не вышло: вместо однозарядного оружие оказалось нуль-зарядным, то бишь, как и было сказано, абсолютно пустым.
Фон Лосеус бросил и свой.
— Ну не говорите, что Вы бы меня подстрелили, — развёл он руками. — Я переговорил с Вашим учёным секундантом: с виду Вы, может, и суровый слуга Империума, зато внутри добрее рангиферуса. За что и уважаю.
— Нет, — признался инквизитор. — Припугнуть хотел. Надеюсь, Вы не приравниваете к рангиферусу и мой интеллект. И что рога здесь ни при чём.
— Ни при чём! — расхохотался и сам патриарх. — Да это фраза такая, что Вы придираетесь? Ну пусть будет плюшевый лупус. Поэлегрантее. На него Вы больше похожи. Разве что на луну не воете.
— А вся это… всё это зачем?!
— Ну ведь какой спектакль! — встрял Диоскур, — Ну, Дом, ну тебе разве не понравилось? Стоишь такой, с пистолетом, весь па-а-афосный, как в романе!Публика ахает, дамы рыдают и так далее. Можно я это нарисую, а?