Глава 3: На обломках веры
Тишина. Именно она была самым невыносимым звуком. Не оглушительный грохот боя, не рёв сирен, а давящая, абсолютная тишина вакуума, в которой наша капсула была лишь пылинкой. Системы жизнеобеспечения работали на минимуме, экономя каждый джоуль энергии. Воздух пах озоном, страхом и кровью.
Алекс лежала на узкой скамье, её лицо было бледным, дыхание — поверхностным. Я сделал ей перевязку, используя скудную аптечку капсулы. Пульс был слабым, но стабильным. Она выжила. Это была единственная победа в этом хаосе.
Я откинулся на холодную стену, закрыв глаза. Перед ними стояли последние образы: Рорк, идущий навстречу врагу. Сара, чьё тело мы не смогли забрать. Оскал Вэнса. «Странник», разрывающийся на части. Каждый кадр — это был нож, вонзающийся глубже предыдущего. Предательство — рана, которая кровоточила куда сильнее, чем рёбра, напоминавшие о себе тупой болью при каждом вдохе.
«Капитан...» — слабый голос Алексы вывел меня из оцепенения. Она смотрела на меня, её глаза, обычно полные огня и дерзости, теперь были потухшими. «Рорк...?»
Я просто покачал головой. Говорить было не нужно. Её губы задрожали, она закрыла глаза, и по её вискам покатились беззвучные слёзы. Мы молча делили эту боль — боль потери нашего друга, нашего дома, нашей веры.
Спустя несколько часов Алекс, стиснув зубы, заставила себя сесть. «Нам нужно... принять решение. Запасов кислорода на двое суток. Энергии — меньше. Мы дрейфуем в не нанесённом на карты секторе. Дальнейшее сканирование... бесполезно.»
Она была права. Мы были в ловушке. Ждать помощи было неоткуда. Те, кто должен был нас спасти, пытались нас убить.
И тут мой взгляд упал на предмет, лежавший в углу капсулы. Артефакт. Рорк сумел запихнуть его внутрь в последний момент. Он лежал там, безмолвный и загадочный, его внутренний свет пульсировал ровно, словно спокойное сердце. Наше проклятие и, возможно, единственный ключ.
«Он что-то... делает, — тихо проговорила Алекс, следя за моим взглядом. — Сканеры капсулы... они показывают слабые пространственные искажения вокруг него. Как будто он... притягивает внимание.»
«Чьё внимание?» — спросил я, но боялся услышать ответ.
«Не знаю. Но... — она посмотрела на меня, и в её глазах снова мелькнула искра того старого, дерзкого пилота. — Мы можем попробовать его использовать.»
«Использовать? Как? Сделать ещё один прыжок? У нас нет навигационных карт, нет расчётного компьютера! Это самоубийство!»
«Оставаться здесь — тоже самоубийство, — её голос окреп. — Капитан, мы всё потеряли. У нас остался только он. И мы знаем, что Альянс его боится. Может, нам стоит перестать бояться его самим?»
Она была права. Мы стояли на краю гибели, и все известные пути были для нас закрыты.
Её слова повисли в воздухе, тяжёлые и неоспоримые. Страх перед неизвестностью боролся с холодным, рациональным пониманием: смерть здесь, в этой металлической консервной банке, была гарантирована. Любой иной исход, даже самый безумный, был лучше.
Я посмотрел на Артефакт. Его пульсирующий свет казался теперь не угрозой, а вызовом. Призывом. «Хорошо, — тихо сказал я, чувствуя, как внутри всё сжимается. — Предположим, я согласен. Что мы делаем?»
Алекс, превозмогая боль, подползла к панели управления. «Система прыжка капсулы примитивна. Мы можем влить в неё всю оставшуюся энергию, задать случайный вектор... но без точных координат это просто выбросит нас в другую точку пустоты. Но... — она указала на Артефакт, — ...если то, что говорила Сара, правда, и он как-то взаимодействует с самой тканью реальности... может, он сможет... скорректировать курс? Найти стабильную точку?»
Это была азартная игра с вселенной, где на кону были наши жизни. И у нас был только один фишка.
«Делай», — сказал я, не узнавая свой голос.
Алекс кивнула, её пальцы замерли над клавишами. «Вливаю всю энергию в двигатели прыжка. Пристегнись, капитан. Это будет... жёстко.»
Я закрепил ремни, прижимая к себе Артефакт. Его поверхность была на удивление тёплой, почти живой. В тот момент, когда Алекс активировала прыжок, капсула завибрировала с такой силой, что я подумал, что мы развалимся на части. А потом...
Тишина. Но не та, давящая, что была раньше. А иная. Глухая, плотная, словно мы погрузились в густой мёд. За иллюминатором не было ни звёзд, ни черноты. Лишь мельтешащий, невыносимый для глаза калейдоскоп цветов и форм. Пространство и время потеряли смысл.
Артефакт в моих руках вспыхнул ослепительно. Боль, острая и пронзительная, пронзила мой разум. Я не видел образов, я чувствовал их. Бесчисленные миры, реальности, возможности. Они проносились мимо, как листья в урагане. И сквозь этот хаос я уловил... нить. Тонкую, едва заметную путеводную нить, что тянулась куда-то вглубь.
Я не думал, не рассчитывал. Я просто... потянулся к ней. Всем своим существом.
Капсула вынырнула из прыжка с оглушительным хлопком, швырнув нас обоих на ремни. Давление вернулось, заушив уши. Я едва не потерял сознание, мир плыл перед глазами.
«Капитан... — голос Алексы был полон благоговейного ужаса. — Посмотри.»
Я протёр глаза и посмотрел в иллюминатор.
Мы были на орбите планеты. Не просто планеты. Зелёной, живой, с синими океанами и белыми облаками. Но не это было самым шокирующим. На фоне её диска висел корабль. Огромный, старый, видавший виды грузовик, испещрённый сварными швами и самодельными дополнениями. Никаких маркеров Альянса. Никаких намёков на Нашествие.
Артефакт в моих руках потускнел, его работа была сделана. Он привёл нас... куда-то. К кому-то кто, судя по всему, заметил наше внезапное появление. На корпусе грузовика замигали сигнальные огни, и в нашем примитивном коммуникаторе раздался хриплый, незнакомый голос.
«Эй, там, в жестяной банке! Вы кто, чёрт возьми, такие, и откуда вы материализовались прямо на моём пороге? Вы чуть не сорвали мне покраску кузова!»
Алекс и я переглянулись. Это был не код Альянса, не ультиматум Нашествия. Это был... кто-то другой. Кто-то, кого, казалось, больше волновала целостность его корабля, чем наше происхождение.
«Отвечай, Кайл, — прошептала Алекс, её рука сжимала панель управления так, что кости белели. — Это наша ставка.»
Я сделал глубокий вдох, откашлялся и нажал кнопку ответа, стараясь, чтобы голос звучал твёрдо, несмотря на истощение. «Говорит капитан Кайл Рейдер с корабля... — я запнулся, — ...с аварийного судна. У нас повреждения, раненый на борту. Мы просим о помощи.»
На том конце провода наступила пауза, нарушаемая лишь лёгким шипением. «Рейдер, говоришь? Не слышал о таком. И корабль у тебя какой-то слишком... маленький для капитана. И сильно побитый. — Голос смягчился, в нём появилась нотка любопытства. — Ладно, чёрт с вами. Вижу, вы и правда не в форме. Следуйте за моим маяком. Открою вам малый ангар. И эй... — он понизил голос, — ...если это какая-то засада, знайте — мой старый «Бродяга» тут не один. У меня есть друзья. Быстрые и злые.»
Связь прервалась. На навигационном экране замигал курс.
«Доверять?» — коротко спросила Алекс, её взгляд был полон сомнений.
«У нас нет выбора, — ответил я, убирая Артефакт в аварийный отсек. — Но будем настороже.»
Стыковка была нервной. «Бродяга» оказался ещё больше вблизи, настоящий плавучий город из ржавого металла и паутины труб. Маленький шлюз открылся, и наша капсула вплыла в тускло освещённый ангар, пахнущий машинным маслом, озоном и... жареной картошкой.
Когда люк открылся, нас встретил не отряд солдат, а один-единственный человек. Высокий, худощавый, в засаленной комбинезоне. Его лицо покрывали морщины, а в глазах светился острый, пронзительный ум. Он скрестил руки на груди, оглядывая нас с ног до головы.
«Ну что ж, — протянул он. — Добро пожаловать на борт «Бродяги». Я Зориан. А теперь, капитан Кайл Рейдер, которого никто не знает, — он усмехнулся, — может, вы расскажете, с чего это вас, на корабле с маркировкой Альянса, вышвырнуло в мои владения, словно пробку из бутылки? И, — он многозначительно посмотрел на мою залитую кровью униформу, — почему от вас пахнет предательством за версту?»
Мы с Алексой снова переглянулись. Этот Зориан, казалось, видел нас насквозь. Лгать ему было бы не только бесполезно, но и опасно. В его глазах читалась та же усталая мудрость, что бывает у старых волков, научившихся чуять ложь за версту.
«Предательством оно и пахнет, — тихо сказал я, делая шаг вперёд. Мои ноги едва держали меня. — Нас предало собственное Командование. Наш корабль, «Странник», уничтожен ими же. Мы — всё, что осталось.»
Зориан медленно кивнул, его взгляд скользнул по бледному лицу Алексы, по её перевязанному плечу. «Альянс всегда был падок на удобные истины и неудобные жертвы. — Он махнул рукой. — Ладно, стоять здесь нечего. Девушке нужен нормальный медотсек, а тебе, капитан, — крепкий напиток и история. Следуйте за мной.»
Он повёл нас по лабиринту коридоров «Бродяги». Корабль был полон жизни, но не той вышколенной и стерильной, что на судах Альянса. Здесь из открытых люков доносился смех, музыка на неизвестных мне языках, запахи странной еды. Мы проходили мимо существ самых невероятных видов — от рептилоидов, чинивших плазменный резак, до существ, похожих на светящиеся сгустки энергии, мирно парящих в специальных контейнерах. Это был настоящий плавучий Вавилон, убежище для тех, кому не было места в упорядоченных мирах Альянса.
Медотсек оказался небольшим, но удивительно хорошо оборудованным. Зориан кивнул своему бортовому врачу — симпатичной женщине с зелёной кожей и добрыми глазами. «Заджа, займись нашей гостьей. А ты, капитан, прошёл достаточно.»
Он привёл меня в свою каюту — тесное помещение, заваленное деталями, датападами и старыми книгами на бумажных носителях. Разлил по двум стаканам мутную жидкость из неподписанной бутылки. «Пей. Выгонит дурь из головы.»
Я сделал глоток. Оно обожгло горло, но странным образом прояснило мысли. И тогда я рассказал ему. Всё. От приказа Вэнса до гибели «Странника», от правды о Нашествии до Артефакта, который сейчас был спрятан в капсуле. Я говорил, а он слушал, не перебивая, его лицо оставалось невозмутимым.
Когда я закончил, он долго молчал, вращая в руках свой стакан. «Нашествие, — наконец произнёс он. — Мы зовём его Иным Приливом. Альянс рассказывает сказки о чуме, пожирающей всё на своём пути. Но здесь, на окраинах, ходят иные слухи. Говорят, оно не уничтожает, а... преобразует. И да, — он посмотрел на меня прямо, — говорят, что у него есть противовес. Древний ключ.»
У меня перехватило дыхание. «Вы... вы знали?»
«Знать — громко сказано. Слышал легенды. И вот теперь они материализовались у меня на борту в виде двух полумёртвых беглецов и их сияющей игрушки. — Он тяжко вздохнул. — Капитан Рейдер, вы принесли с собой не просто проблемы. Вы принесли с собой бурю. Альянс уже на взводе. А теперь вы говорите, что их священная война — это ложь?» Он усмехнулся, но в его глазах не было веселья. «Это не просто мятеж. Это объявление войны самой основе их власти.»
...и что вы предлагаете? — спросил я, чувствуя, как тяжесть его слов вдавливает меня в кресло. — Выдать нас Альянсу?
Зориан фыркнул и отхлебнул из своего стакана. «Если бы я хотел это сделать, ваша капсула уже была бы окружена бойцами, а не гостеприимно стояла в моём ангаре. Нет, капитан. — Он отставил стакан и облокотился на стол. — Я предлагаю вам выбор. Тот самый, которого у вас, кажется, не было очень давно.»
Он поднял три пальца. «Первый путь: я могу высадить вас на нейтральной станции с поддельными идентификаторами. Вы затеряетесь в толпе, будете жить тихо, бояться каждой тени. Ваша правда умрёт вместе с вами. Второй: я могу отвезти вас к Конкордиату Независимых. Это не Альянс, но у них свои порядки и свои скелеты в шкафу. Они могут вас использовать, а могут и выдать, если это станет выгодно. И третий... — Он опустил два пальца, оставив один. — ...самый безумный. Вы остаётесь здесь. На «Бродяге». Мы прячем ваш Артефакт так, чтобы его не нашёл никто. Вы учитесь жить по нашим законам. А я... я помогаю вам найти способ огласить вашу правду. Не для того, чтобы свергнуть Альянс — это утопия. А для того, чтобы дать знание другим. Чтобы у тех, кто, как и вы, окажется на его пути, был выбор.»
Он откинулся на спинку кресла, давая мне переварить его слова. «Но предупреждаю, — его голос стал твёрдым, как сталь. — Третий путь — это путь изгоя. На вас будет вестись охота. Вы будете есть, спать и дышать с постоянным страхом. Вы никогда больше не будете в безопасности. Выбирайте.»
Я смотрел на его вытянутый палец, чувствуя, как каждый вариант отзывается тяжестью в измождённом теле. Бегство и забвение... это было бы легко. Сдать ответственность Конкордиату — переложить груз на других. Но это означало бы предать память Рорка и Сары. Предать ту искру ярости, что тлела в груди.
«Я уже сделал один выбор, — мой голос прозвучал хрипло, но твёрдо. — Когда мы не сдались Вэнсу. Когда Рорк... — я сглотнул ком в горле. — Я не собираюсь отступать сейчас. Мы остаёмся.»
Зориан медленно кивнул, в его глазах мелькнуло нечто похожее на уважение. «Решено. Значит, с этого момента «Бродяга» — ваш дом. И ваша крепость.» Он поднялся. «Первым делом — новые имена и биометрия. Капитан Кайл Рейдер и пилот Алекс Морс официально погибли при уничтожении «Странника». Теперь вы... — он окинул нас оценивающим взглядом, — ...Кел и Лекса. Брат и сестра, техники-наёмники с разорённого периферийного мира. Заучите это как «Отче наш». Второе — вам нужно будет работать. На «Бродяге» нет пассажиров. Все вносят свой вклад.»
«А Артефакт?» — спросила Алекс, впервые заговорив. Её голос был слаб, но полон решимости.
«Артефакт, — Зориан усмехнулся, — отправится в самое безопасное место во всём секторе. В хранилище древней расы скребней, что находится прямо под нашим машинным отделением. Попасть туда можно только через систему вентиляции, известную мне и паре тараканов, которые, я уверен, уже там обосновались. Даже если Альянс обыщет весь корабль с ног до головы, они его не найдут.»
Он подошёл к шкафу и достал два комплекта поношенной рабочей одежды. «А теперь, Кел и Лекса, — он бросил одежду нам в руки, — ваша первая задача — привести себя в порядок, выспаться и с завтрашнего дня влиться в команду. Добро пожаловать в Сопротивление, дети. Оно начинается не с громких лозунгов, а с того, чтобы просто выжить и затаиться.»
С этими словами он вышел, оставив нас одних в его заваленной хламом каюте. Я посмотрел на Алексу. Она сидела, сжимая в руках комбинезон, её плечи всё ещё были напряжены от боли, но в глазах горел знакомый огонь. Огонь борьбы. Мы потеряли всё. Но мы обрели нечто новое — причину сражаться. И это было только начало.