Роясь в старой мукулатуре нашел потрёпанную книжонку лучшего друга Владимира Ильича, первым поведавшем нам о переноске с ним бревна на субботнике в Кремле. А здесь он оставил нам воспоминания о другом моменте революции. О анархистском разброде и шатаниях в матросской среде после победы Октября. Как написав такую ярую антисоветчину автор нисколько не пострадал в ходе репрессий, а пережил и Ленина и Сталина объяснить может лишь то обстоятельство, что он и был одним из бонифициаров революции, скорей всего масон.
Далее только прямой текст автора.
Далее идет описание действий органов Советской власти по ликвидации анархистской вольницы в Петрограде:
Сообщив все Владимиру Ильичу, я сказал ему, что твердо решил разъединить эту часть, занять помещение гвардейского флотского экипажа, оружие и снаряды отправить в Петропавловскую крепость и назад матросов туда не пускать. Владимир Ильич вполне одобрил этот план, и я тотчас же снесся с тов. Благонравовым, предупредив его, что, вероятно, скоро придется действовать. Рабочие комиссары уже выехали на место и наблюдали за тем, что происходило среди матросов-анархистов, сообщая мне обо всем по телефону. Мы уже знали, что младший Железняков вместе с некоторыми комитетчиками увлекли за собой порядочную часть матросов и отправились в Смольный под гам и свист остальных. Часть матросов, захватив винтовки и свое имущество, беспорядочно двинулась к Николаевскому вокзалу. Я тотчас же направил туда бывшего матроса М. Д. Цыганкова, находившегося в числе рабочих комиссаров, вместе с несколькими другими комиссарами и с хорошим отрядом коммунистов стрелков-латышей, отдав им решительный приказ -- разоружить этих матросов. Они произвели эту операцию очень просто: заняли все входы на Николаевский вокзал и, так как матросы прибывали разрозненными кучками, тотчас же отбирали у них оружие и складывали его в грузовые автомобили, поданные из Смольного. По Николаевскому вокзалу быстро разнеслась весть, что у всех отбирают оружие, и, когда Цыганков позвонил мне, что матросы больше не приходят и все они разоружены, но в вокзале находится много вооруженных солдат и матросов, битком набивших все помещения, добивающихся отъезда с первым поездом и постоянно грозящих железнодорожникам оружием, я выслал на подмогу еще роту латышей и предложил Цыганкову разоружать и всех остальных, находившихся в вокзале. В высшей степени дисциплинированные латыши, видавшие виды на Северном фронте и совершенно непризнававшие опасности, Цыганков и рабочие комиссары окружали каждое помещение и предлагали всем добровольно сдать оружие, объявляя, что те, у кого после найдут оружие, будут арестованы.
Этот, бежавший из Петрограда, разложившийся солдатский элемент, бросавший самовольно революционные ряды, как и надо было ожидать, не отличался храбростью и тотчас же складывал оружие. Наши отряды просмотрели всех до одного и у многих отобрали винтовки, револьверы, ручные гранаты, шашки, патроны. И так перебрали весь вокзал, наконец освободив железнодорожников от постоянного страха перед угрозой оружием. Оружие было отвезено частью в Смольный, частью в Петропавловскую крепость. Железняков-старший, чуя для себя недоброе, с небольшой группой своих ближайших товарищей двинулся с Варшавского вокзала на юг, где присоединился к бандитской шайке, очень много накуралесил в Черниговской губернии и был убит отрядом красноармейцев, ликвидировавших эту шайку. А Железняков-младший со значительной частью матросов в полном боевом военном порядке двинулся к Смольному. Он явился к нам в 75-ю комнату с двумя комитетчиками и чисто ио-воешюму отрапортовал, что во исполнение приказания, поступившего к нему, вверенная ему часть матросов находится у ворот Смольного. Мы вышли к матросам, поздоровались, провели небольшой митинг, вынесли резолюцию, порицающую деятельность той отколовшейся группы, и предложили двинуться ночевать. Тут только матросы узнали, что их выдворили из помещения гвардейского флотского экипажа и предоставили им квартиру на Невском проспекте, в доме No 92, в двухэтажном доме, откуда недавно все жильцы выехали. Это несколько смутило матросов, но они по команде построились и двинулись во вновь отведенное место.Тем временем броневики Петропавловской крепости окружили гвардейский экипаж, а прибывшая с ними воинская часть спешно нагружала в автомобили ящики с гранатами, патронами, собирала оружие, пулеметы и другое воинское снаряжение. Все это немедленно отвозили в Петропавловскую крепость. Вызванный батальон егерского полка временно занял помещение гвардейского флотского экипажа, выставил караулы и получил строжайшее предписание туда никого не допускать. Железняков-младший разместился на новой квартире, получив лишь немного патронов. Но и здесь матросы броненосца "Республика" не приняли вида действительно боевых, хорошо дисциплинированных частей. Разложение среди них скоро пошло дальше. Беспробудное пьянство, ограбление прохожих, кражи в городе вновь обратили на них наше внимание, и мы решили совершенно избавиться от этого буйного, не поддающегося дисциплине элемента, мешавшего регулировать революционный порядок в Красной столице. В один из вечеров наш смольнинский отряд быстро вошел в это помещение, снял часовых и разоружил всех матросов, среди которых было мною пьяных, вповалку спавших с пьяными проститутками. Железняков понял, что ему оставаться здесь больше нельзя и что его часть разлагается совершенно. Вскоре он отобрал около двухсот человек, на которых мог надеяться, и попросил послать его на фронт. Впоследствии ему разрешили выехать на юг, где он присоединился к нашим войскам, отчаянно боровшимся с белогвардейцами на подступах к Одессе. Он был начальником бронепоезда и наносил жестокие удары белогвардейцам. Он всегда бросался в самые опасные места, и его отряд стяжал заслуженную громкую славу настоящих бойцов революции. В 1919 г. он попал между двух бронепоездов белогвардейцев и, прорываясь на соединение со своими, метко разил врага, в упор расстреливая противнику, состоявшего из отборного отряда офицеров. В одном из пунктов, когда поезд несколько замедлил ход и когда огонь противника был особенно жарким, он, видя, как кругом него падают сраженные его товарищи,высунулся из броневой башни и, стреляя обеими руками из револьверов, сразу сшиб нескольких белогвардейцев, и в то время, когда огонь уже затихал, он сам был смертельно ранен пулей под мышку левой руки. Он повис в амбразуре башни, продолжая отстреливаться одной рукой, и скончался смертью храбрых под непрерывным огнем неприятеля.