— Я скоро буду. Ждите.-Кирилл Александрович Сергеев бросил трубку.
Он поспешил к машине. На улице стеной шёл дождь, но это не могло помешать. Даже камни с неба не остановили бы его сейчас — он должен был добраться до дома Владислава Семёновича, старого антиквара и доброго приятеля.
Владислав Семёнович нередко помогал Кириллу приобретать старинные картины по сниженной цене. А Кирилл был страстным ценителем живописи — в особенности портретов. Он приходил в восторг, разглядывая лица людей, смотрящих на него со старых полотен. В воображении оживали их судьбы: он представлял, какими они были, как жили, о чём думали и мечтали.
Сегодня Владислав Семёнович позвонил сам — взволнованный, загадочный:
— Кирилл Александрович, у меня для вас сюрприз. Настоящий сюрприз! Срочно приезжайте — вы должны это увидеть.
Кирилл мчался по дороге, перебирая в уме миллионы вариантов. Друг никогда прежде не говорил так таинственно.
Удивлению Кирилла не было предела, когда он увидел, что приготовил ему товарищ. С огромного полотна на него смотрел мужчина в полный рост. По одежде можно было догадаться: знатный дворянин XVIII века. Но главное — он был похож на Кирилла как две капли воды.
— Это невероятно! Восхитительно! Невозможно! Где вы его взяли? Кто это? — воскликнул Кирилл.
— Этого я не знаю, — задумчиво ответил Владислав Семёнович. — Мне его привёз друг из Румынии, сказал, что хочет продать. Автор неизвестен, но, если верить Станиславу, это какой‑то его предок, русский дворянин. Он настаивал, что портрет — семейная реликвия и стоит очень дорого. Но вы же знаете, друг мой, картина неизвестного художника не может стоить дорого.
Антиквар рассмеялся.
— Почему вы смеётесь? Автор ведь и вправду неизвестен, — удивился Кирилл.
— Так‑то оно так. Подписи художника нет, но если знать, где искать… Видите эти два завитка в углу? Так подписывал свои работы Юлиан Славуцкий. Он известен лишь в узких кругах, а его картины бесценны. Я детально изучил полотно, прежде чем позвонить вам. Ошибки быть не может.
Владислав Семёнович на мгновение замолчал, всматриваясь в портрет.
— Меня смущает только этот маленький значок на шее мужчины. Он похож на наколку, но в те времена таких не делали — тогда могли поставить лишь клеймо. Ну да ладно. Может, у барина прихоть какая была… Ну что, берёте?
— Ещё бы!
Кирилл не мог поверить своему счастью. Портрет занял почётное место в его огромном доме. Мужчина не мог налюбоваться приобретением. С каждым днём он проводил всё больше времени, разглядывая картину. Вскоре Кирилл стал спать, есть, пить возле портрета. Со временем он вообще перестал отходить от него.
И в какой‑то момент ему показалось, что мужчина с портрета ожил. В руках у него был современный смартфон — точно такой же, как у самого Кирилла. Телефон звонил. Мужчина ответил на звонок, поставив на громкую связь.
— Кирилл, алло, ты слышишь меня? — из трубки донёсся голос старого антиквара. — Немедленно уничтожьте картину, немедленно! Помните, я говорил вам про татуировку на шее? Это не просто знак — это руна, означающая перемещение или перерождение.
Владислав Семёнович говорил торопливо, почти задыхаясь:
— Я тут порылся в архивах и вот что нашёл… Этот предок Станислава и есть тот самый Юлиан Славуцкий. То есть это автопортрет. Но это не главное. Главное то, что Славуцкий известен лишь в очень узких кругах потому, что увлекался чёрной магией. И имел огромный успех в своём увлечении. Я уверен: портрет попал именно к вам не случайно. Не знаю, какая именно, но вам грозит опасность. Руна, нарисованная на шее, очень сильная. Уничтожьте портрет немедленно!
— Да, Владислав Семёнович. Не волнуйтесь, мой дорогой друг. Я всё сделаю так, как вы велите. Сейчас же прикажу сжечь портрет, — ответил мужчина с портрета.
Кирилл не мог поверить. Этого не может быть! Как вообще такое возможно? Он вдруг осознал весь ужас происходящего.
Охранники несли портрет — теперь уже точно с его изображением — на улицу.
Последнее, что он видел, — алые языки пламени, медленно пожирающие полотно, закрывая собой весь прекрасный мир, в котором когда‑то жил любитель старинных портретов Кирилл Александрович Сергеев.