— Лёш, ты опять ночную берёшь? — Катя перехватила мужа у порога, не успел он толком войти.
— Прости, солнце, — Алексей виновато улыбнулся, пряча глаза. — Премиальные обещали хорошие. Нам же на Крым откладывать нужно.
Катя вздохнула. Снова. Четвёртая ночная смена за две недели. Она прислонилась плечом к дверному косяку и посмотрела на мужа. Тот суетливо снимал ботинки, избегая её взгляда.
— Может, хватит уже этих переработок? У тебя под глазами синяки, спишь по четыре часа. Здоровье дороже.
— Всё нормально, не переживай, — он чмокнул её в щёку и скрылся в ванной.
Друзья подписывайтесь, ставьте лайки и пишите комментарии! Для меня это очень важно!
***
Катя проводила его взглядом и потёрла виски. Что-то было не так. Она чувствовала это кожей, но не могла понять что именно. Алексей стал каким-то... отсутствующим что ли. Даже когда был дома, словно витал мыслями где-то далеко.
Их квартира в Подмосковье была обычной двушкой в панельном доме. Ничего особенного, но Катя старалась создать уют: цветы на подоконниках, мягкий плед на диване, фотографии на стенах. Правда, последние фото с мужем были сделаны год назад, на годовщину свадьбы. Когда это успело случиться?
— Кать, я спать лягу — донёсся голос Алексея из спальни.
— Хорошо. Я разогрею тебе ужин перед уходом.
— Не надо, я на работе поем.
Снова.
Катя прошла на кухню и включила чайник. Руки машинально доставали чашку, ложку, сахар. А в голове словно вихрь. Последние полгода он всё чаще отказывался от домашней еды. Перестал рассказывать о работе. Стал холоднее. И эти бесконечные ночные смены...
«Не накручивай себя, Катерина. Люди устают, это нормально», — строго сказала она своему отражению в чайнике. Но тревога никуда не ушла.
*
Неделю спустя Катя возвращалась из поликлиники через парк. Апрельское солнце неожиданно щедро припекало, и она решила срезать путь вдоль аллеи. Скамейки были заняты мамочками с колясками, пенсионерами с газетами, влюблёнными парочками.
И вот тогда она увидела его.
Алексей сидел на скамейке под раскидистой берёзой. Рядом с ним женщина лет тридцати, тёмные волосы до плеч, в ярком жёлтом пальто. А между ними на скамейке — мальчик лет пяти, который что-то увлечённо рассказывал, размахивая руками. Алексей смеялся. Смеялся так, как давно не смеялся с ней. Женщина положила голову ему на плечо, а он обнял её за талию.
Время остановилось.
Катя замерла посреди дорожки, словно корни вросли в асфальт. В голове пустота. Полная, абсолютная пустота. Нет мыслей. Нет эмоций. Только холодное онемение, разливающееся от солнечного сплетения до кончиков пальцев.
— Мам, смотри, голуби! — откуда-то справа донёсся детский голос, и Катя резко обернулась.
Девочка с косичками сыпала крошки пернатым. Самая обычная сцена. А в нескольких метрах от неё разваливался на куски весь её мир.
Когда Катя снова посмотрела на скамейку, Алексей поднял голову. Их взгляды встретились.
Она видела, как он побелел. Как сглотнул. Как в его глазах промелькнул ужас — чистый, неподдельный ужас.
Катя развернулась и пошла прочь. Быстро, почти бегом. За спиной раздались торопливые шаги, но она не оборачивалась. Не хотела. Не могла.
— Катя! Катя, подожди! — Алексей догнал её у выхода из парка, схватил за руку.
Она резко выдернула ладонь, словно обожглась.
— Не трогай меня.
— Послушай, я всё объясню...
— Кто она? — голос Кати был на удивление спокойным. Страшно спокойным.
Алексей открыл рот, закрыл, снова открыл. Искал слова. Правильные слова, которые всё исправят. Но таких слов не существовало.
— Это... это сложно.
— Кто. Она.
— Лена. Её зовут Лена.
— А мальчик?
Пауза. Долгая. Мучительная.
— Мой сын. Его зовут Артём.
Катя покачнулась. Присела на край клумбы, потому что ноги больше не держали. Алексей попытался подойти ближе, но она подняла руку, останавливая его.
— Сколько?
— Что?
— Сколько лет ему?
— Пять. В июне будет пять.
— Значит, пять лет назад я радовалась нашей пятнадцатилетней годовщине. Мы ездили в Питер. Ты дарил мне серёжки. А у тебя уже была другая семья.
— Нет! То есть... не совсем так.
— Тогда как?
Алексей провёл рукой по лицу. Села на скамейку рядом, но не близко.
— Это случайность была. На корпоративе. Я выпил, она тоже... мы не планировали. А потом она сказала, что беременна, и...
— И ты решил играть в счастливую семью с ней, продолжая жить со мной.
— Я не хотел тебя ранить! — в его голосе звучало отчаяние. — Ты для меня важна, Кать. Я люблю тебя.
Катя рассмеялась. Коротко, зло.
— Любишь? Ты даже не представляешь, что это слово означает. Любовь — это не то, что ты делал последние пять лет. Это ложь. Предательство.
— Я запутался! Не знал, как выпутаться. Сначала думал, что это временно. Что помогу с ребёнком и уйду. Но потом... Артём растёт, Лена одна... Я не могу бросить их!
— А меня можешь?
Он молчал.
— Где ты живёшь? С ней? — продолжала Катя, голосом чужого человека.
— У неё съёмная квартира в Мытищах. Я... приезжаю туда после работы.
— Ночные смены.
— Да.
— Боже... — Катя зажала рот ладонью. — Все эти годы. Все эти проклятые годы я верила каждому твоему слову. Переживала, что ты устаёшь. Готовила ужин. Искала рецепты твоих любимых блюд, чтобы порадовать. А ты...
Слёзы брызнули помимо воли. Она зло смахнула их, не желая показывать слабость.
— Уходи.
— Катя...
— Я сказала — уходи! Убирайся из моей жизни. Навсегда.
*
Следующие дни прошли в тумане. Катя механически ходила на работу в детский сад, улыбалась воспитанникам, проверяла тетради. А внутри было пусто. Словно выдолбили всё живое и оставили только оболочку.
Алексей звонил раз двадцать в день. Писал сообщения. Пытался объясниться. Катя не отвечала. Заблокировала его номер. Сменила замки в квартире.
— Может, всё-таки выслушаешь? — осторожно спросила подруга Ирина, когда они встретились в кафе. — Мало ли что...
— Что я должна выслушать? Извинения? Оправдания? — Катя резко поставила чашку, кофе расплескался по блюдцу. — У него есть ребёнок от другой женщины. Пять лет он врал мне в глаза. О чём тут говорить?
Ирина вздохнула.
— Просто... разводы — это сложно. Больно. Может, стоит попытаться...
— Что? Простить? Сделать вид, будто ничего не случилось? — Катя покачала головой. — Нет. Я не смогу. Каждый раз, глядя на него, я буду вспоминать ту сцену в парке. Его с ней. С ребёнком. Нет.
Она замолчала, разглядывая узоры на салфетке.
— Знаешь, что самое страшное? Не то, что он изменил. Не то, что у него другая семья. А то, что я пытаюсь вспомнить, когда в последний раз была по-настоящему счастлива с ним. И не могу. Будто последние годы мы просто существовали рядом, а не жили вместе.
Ирина молча накрыла её руку своей.
— Я подала на развод, — тихо сказала Катя. — Позавчера. И на алименты.
Пусть платит обеим. Если хочет две семьи.
— Правильно делаешь.
— Нет, — Катя подняла глаза. — Правильно было бы заметить раньше. Спросить. Не закрывать глаза на странности. Я виновата не меньше его.
— Прекрати! — Ирина сжала её пальцы. — Ты не виновата. Это его выбор был. Его ложь.
— Но я же чувствовала! Последние полгода точно чувствовала, что что-то не так. А промолчала. Побоялась узнать правду.
— Знаешь, почему побоялась? — мягко спросила Ирина. — Потому что любила. А когда любишь, хочется верить в лучшее. Это не слабость, Кать. Это нормально.
Они просидели в кафе до закрытия, болтая о пустяках, пытаясь вернуть хоть какую-то видимость нормальности.
*
Через месяц Катя сидела в кабинете адвоката. Молодая женщина в строгом костюме просматривала документы.
— Алексей Игоревич признаёт факт другой семьи? — уточнила она.
— Да, — Катя удивилась спокойствию собственного голоса. — Он не отрицает.
— Хорошо. Тогда процесс пройдёт быстрее. Что насчёт имущества?
— Квартира записана на меня, досталась от родителей. Машина на нём. Пусть забирает. Мне ничего от него не нужно.
— Вы уверены? По закону имеете право на половину совместно нажитого...
— Уверена, — твёрдо ответила Катя. — Хочу только одного — чтобы платил алименты. На меня. Пусть содержит обе семьи, раз такой герой.
Адвокат кивнула, делая пометки.
— Понимаю. Подготовим соответствующие документы. Учитывая, что официально вы всё ещё супруги, а он имеет доход, суд, скорее всего, удовлетворит ваше требование.
Катя вышла из офиса и села на лавочку у подъезда. Май щедро рассыпал тополиный пух, дети гоняли мяч во дворе, где-то играла музыка. Жизнь продолжалась. Без Алексея. Странно, но Катя не чувствовала привычной пустоты. Скорее... облегчение.
Телефон завибрировал. Неизвестный номер.
— Алло?
— Катя? Это Лена.
Тишина. Катя готова была сбросить звонок, но любопытство оказалось сильнее.
— Слушаю.
— Я знаю, вы не обязаны со мной разговаривать. Но... я хотела извиниться. И объяснить.
— Объяснять нечего, — сухо ответила Катя. — Я всё поняла в тот день в парке.
— Нет. Вы ничего не поняли, — в голосе Лены звучала усталость. — Я не знала о вас. Клянусь. Алексей сказал, что разведён. Что живёт один. Я узнала правду только после вашей встречи. Он... признался.
Катя молчала, переваривая услышанное.
— Я разорвала с ним отношения, — продолжала Лена. — Не хочу быть любовницей. Не хочу, чтобы мой сын рос в атмосфере лжи. Но... мне жаль, что так вышло. Правда жаль.
— И что теперь?
— Теперь Артём остался без отца. А я без иллюзий.
Катя закрыла глаза.
— Вам повезло больше. Вы хотя бы узнали сразу. А я пять лет прожила в обмане.
— Да, — тихо согласилась Лена. — Наверное, вам действительно хуже. Простите. За всё.
Она отключилась. Катя долго смотрела на экран телефона. Злиться на Лену не получалось. Та оказалась такой же жертвой, как и она сама.
*
Развод оформили через три месяца. Быстро, тихо, без скандалов. Алексей явился на заседание бледный, осунувшийся. Попытался заговорить, но Катя лишь покачала головой.
— Не надо.
— Я хочу... хочу сказать...
— Что? Что ты жалеешь? Что не хотел так? Знаешь, Лёша, мне всё равно. Правда. Ты для меня больше не существуешь.
Судья огласила решение. Алименты в размере четверти дохода — Кате. Раздел имущества — без претензий. Брак расторгнут.
Катя вышла из здания суда и вдохнула полной грудью. Свободна. Впервые за все годы замужества — по-настоящему свободна.
Дорогие читатели-пожалуйста подписывайтесь на канал, помогите вывести канал на монетизацию. Дочитывания засчитываются только от подписчиков. ❤️❤️❤️