Как же хорошо, что у нас есть фильм «Джокер» 2019 года, с главным героем которого можно сравнить героя Г. Бёлля! Они оба клоуны. Они оба со странностями – смеются на собственными шутками, например (только по разным причинам). Они оба словно бы живут в иллюзорном мире – мире собственных мыслей и чувств (правда, тоже по разным причинам). Они оба находятся в конфронтации с обществом и семьей. Даже имена у них в чем-то одинаковые – нарочито простые и короткие: Артур Флек и Ганс Шнир.
Но все же это довольно поверхностное сравнение, лишь по внешним, видимым признакам. На самом деле героев этих сравнивать сложно, да, пожалуй, и нельзя, ведь главный герой романа куда глубже, эмпатичнее, чувствительнее, сентиментальнее своего современного «коллеги». Он во многом восходит к образу грустного клоуна Станчика или шутам Шекспира, которые только с виду глупы и поверхностны, а на деле куда умнее и проницательнее господ.
Обращаясь к образу клоуна, Г. Бёлль изображает через него, его мысли и убеждения свое отношение к политике, войне, религии, и в этом отношении роман актуален, как никогда: по мысли автора, церковные догматы и правила – не что иное, как фетиши, условности, часто идущие вразрез с истинной натурой человека. И атеист (еще и клоун - едва ли не хуже, чем актёр!) может быть куда честнее, порядочнее, благороднее тех, кто причисляет себя к верующим. Таков Ганс – пацифист и однолюб.
Отец главного героя, с которым тот общается с глазу на глаз, а не по телефону или в воспоминаниях, - единственная «живая» фигура в романе. Но и он оказывается «мертвым» в контексте своих взглядов и морали.
Не вполне сыграла особенность Ганса улавливать запахи окружающих на расстоянии, поначалу хотелось разгадать эту систему, понять, почему в одном случае он ощущает одно, а в другом – другое, однако примерно со второй половины произведения упоминания запахов в ходе телефонных разговоров отсутствуют.
До самого финала не была очевидна развязка, казалось, что уход Мари обернется ошибкой или выдумкой и она вернется к Гансу (кстати, имена тоже подобраны как будто бы «парными», максимально традиционными для сказок или притч). Но, увы, художественная реальность (да, наверное, и реальность вообще) оказывается куда суровее и строже к герою, чем представлялось. В то же время в его уходе «на паперть» видится надежда если не на счастливое, то на справедливое будущее.
