Его руки, знавшие только вес пера и меча, теперь сбивали в кровь о твердую землю. Его, сына Кардона, тыкали пальцем и называли «подонком». Он молча глотал унижения, пока в один вечер ярость не вырвалась наружу. Сломанные носы, кровь на костяшках и холодное осознание: принц Тэрион мёртв. Отныне он — Никто.
Глава 6. Цена хлеба
Они вышли к стойбищу на рассвете третьего дня. Это был не Харум — не огромный, кипящий жизнью город-на-колесах, а небольшое, грязное поселение оседлых скотоводов, пасших тощих овец на выжженных холмах. Воздух здесь пах не дымом походных очагов и кожей, а застарелым навозом, кислым молоком и бедностью. Каэлан, поговорив с хмурым старшим пастухом, чье лицо было похоже на потрескавшуюся от зноя глину, вернулся к Тэриону.
— Будем работать. Пасти овец. За еду и ночлег под открытым небом, — сообщил он без обиняков. — Называйся как угодно, только не своим именем.
Так начались их дни. Для Тэриона, чьи руки знали только вес пера, меча на тренировке и страницы свитка, эта работа стала адской пыткой. Целый день под палящим солнцем, в облаке едкой пыли, поднимаемой тысячами овечьих копыт. Нужно было бегать, отгонять отставших животных, кричать, свистеть, чувствовать, как спина горит, а в горле пересыхает до кровавых корок. Он спотыкался о кочки, кололся о колючки, а по вечерам его мышцы горели огнем, а на руках появлялись волдыри, которые лопались и кровоточили.
Хозяева, грубые и загрубелые люди, не знавшие, что перед ними сын Кардона, помыкали им. Старший пастух, Борк, тыкал в него толстым пальцем и хрипел: «Эй, молчун! Куда погнал отару? Идиот, мать твою!» Другие пастухи, видя его неуклюжесть и отрешенный взгляд, смеялись, подставляли подножки, бросали в него комьями сухого навоза.
— Эй, принц навозный, — хрипел один из них, рослый детина с лицом, обезображенным оспой, — у тебя руки-то есть? Или только для молитв по ночам?
Тэрион молчал. Он глотал унижения, как глотал пыль. Он сжимал зубы и шёл дальше, глядя в спины тупых, блеющих животных. Внутри него копилась ярость — тёмная, глухая, отчаянная. Ярость на себя, на судьбу, на весь этот жестокий, несправедливый мир. Она смешивалась с горем и чувством вины, образуя гремучую смесь, которая ждала лишь искры.
Искра нашлась вечером у водопоя. Тот самый детина, Горт, и двое его приятелей, захмелевшие от дешёвого бражного кваса, подошли к Тэриону, который молча мыл лицо в прохладной воде.
— Что, принц, водички захотел? — Горт грубо толкнул его плечом. — А ну, посторонись, грязь твою за ноги! Сначала люди напьются, потом уж ты, подонок.
Тэрион замер, сгорбившись над водой. Он видел в тёмной глади своё отражение — осунувшееся, загорелое, с пустыми глазами.
— Слышишь, я тебе говорю! — Горт ударил его по затылку, и Тэрион чуть не глотнул воды.
И что-то в нём щёлкнуло. Окончательно и бесповоротно.
Он не кричал. Не произносил ни слова. Он просто развернулся с той же звериной скоростью, с которой когда-то прыгнул на спину брату. Его кулак, уже не мягкий и белый, а загрубевший и сильный, со всей мощью обрушился на оспину на лице Горта. Послышался тошнотворный хруст. Детина с воем отшатнулся, хватая себя за нос, из которого хлынула кровь.
Но Тэрион не остановился. Ярость, копившаяся неделями, вырвалась на свободу. Он был как медведь, попавший в капкан. Он набросился на второго пастуха, пнул его в колено, и когда тот упал, принялся методично, с тупой жестокостью избивать его ногами. Третий попытался схватить его сзади, но Тэрион, движимый слепым инстинктом, резко ударил его головой в лицо, послышался ещё один хруст. Он уже занёс руку, чтобы подобрать с земли тяжёлый камень, когда чья-то железная хватка сдавила его запястье.
— Хватит.
Голос Каэлана был тихим, но в нём была сила, способная остановить лавину. Он стоял рядом, не пытаясь обуздать Тэриона силой, лишь сжимая его запястье. Его глаза были прищурены.
— Хватит, — повторил он. — Ты не зверь. Убьёшь его — зарежут нас всех, как овец.
Тэрион тяжело дышал, его грудь ходила ходуном. Он смотрел на лежащих в пыли и крови пастухов, на сломанный нос Горта, на свои собственные окровавленные костяшки. Потом его взгляд упал на его руки. Руки, которые держали свиток. Руки, которые обнимали брата. Теперь они были покрыты грязью, кровью чужаков и мозолями. В них была только тяжесть. Тяжесть лука, тяжесть плети, тяжесть камня.
Он медленно выпрямился. В его глазах не было торжества. Не было даже облегчения. Было лишь холодное, безразличное опустошение.
— Тэриона больше нет, — прошептал он. Это не было заявлением. Это было констатацией факта, которую он наконец-то принял. — Его убили там, в степи. Вместе с братом.
Он не выбрал себе нового имени. Имена были для людей, у которых есть прошлое и будущее. У него не было ни того, ни другого. Он был пустотой. Тенью. Он был Никем.
В ту же ночь, когда стойбище затихло, они собрали свои жалкие пожитки. Каэлан молча смотрел на него, ожидая.
Никто (так он мысленно назвал себя) стоял на краю спящего лагеря, глядя в тёмную степь. Он больше не видел в ней угрозы. Он видел в ней единственно возможный дом. Бесприютный, безжалостный, но честный.
— Куда? — тихо спросил Каэлан.
Никто повернул к нему лицо. В лунном свете его глаза были похожи на два обсидиановых осколка.
— Прочь, — его голос был низким и ровным, в нём не осталось ни юношеских ноток, ни следов сдерживаемых эмоций. — Пока не найдём место, где нас не знают.
Он шагнул в ночную степь. Не как беглец, а как хозяин своей безжалостной судьбы. Впереди была только тьма, и он шёл ей навстречу, чтобы найти место, где его никто не знает. Но сможет ли он убежать от самого себя?
---
Конец Главы 6.
Как вы думаете, правильным ли был этот перелом для Тэриона? Сделала ли его ярость сильнее или сломала окончательно? Ждём ваше мнение в комментариях!
Ставьте лайк, если глава заставила вас переживать, и подписывайтесь на канал — новые главы выходят по понедельникам, средам и пятницам!*
---
🎭 А уже ЗАВТРА, в ЧЕТВЕРГ, вас ждёт новая, 7-я серия «Зависти»!
В Рануме вводят запрет на сверхлюдей, а Ардел и отцом оказываются в шаге друг от друга, не подозревая об этом. Не пропустите!
#Таэрион #глава6 #фэнтези #изгнание #перерождение #ярость #Зависть #m-sag_comics