Когда любишь, делаешь всё, что можешь. И не можешь, но всё равно делаешь. Когда любишь...
В тот день, когда мы выходили с Келли от ветеринара-офтальмолога, с известным ему диагнозом (мне эти два слова плазмома и паннус, были неизвестны как все китайские иероглифы) и расписанием лечения, со странными рекомендациями, что это мазь для другого, но вы будете ее закладывать в глаза, и каждые полгода приезжать на приём, я ещё даже близко себе не представляла, что наша жизнь с прогулками на улице будет похожа на цирк, и мы в ней будем главными героями. А дома мы постоянно и ежедневно будем закапывать капли и закладывать мазь собаке в глаза (но к этому ритуалу Келли быстро привыкла, и если я вечером забываю намазать ей глазки, она лаем зовёт меня к холодильнику, ведь там и мазь, и вкусняшки за её великое терпение.)
Не знаю, кому в цирке смешно. Мне ни разу не было. Хотя с чувством юмора у меня вроде бы было хорошо. Раньше.
В последующие дни, когда с огромным усилием и старанием знакомых, нам всё-таки удалось до конца выполнить рекомендации врача и заказать специальные очки для собаки, и Келли вышла на прогулку в солнцезащитных очках, специально для собак, я поняла, что мир рухнул. Рейтинг человеческих существ летел вниз со скоростью молнии.
Это было практически то же, что водить по парку слона.
Когда-то давно меня воспитывала бабушка, которая пережила войну, голод и холод, и вырастила и воспитала приличными людьми троих детей и внуков. Мне тоже ею были привиты правила поведения в обществе (за что ей огромное человеческое спасибо), и никогда мне в голову не пришло бы комментировать как-то странно одетых на мой взгляд встречных людей или их крашенных в ботинках и бантиках животных. Какое моё дело? Это же не прилично. Но это для меня не прилично.
- Мама, а почему собачка в очках?
- Наверное, у неё глазки болят.
За пару лет это был единственный случай, когда я выдохнула с облегчением: "Святая женщина, дай Бог ей здоровья."
Однажды рано утром в парке я познакомилась с девушкой, которая тоже гуляла с чёрной собакой. История появления у неё щенка была похожа один в один на нашу. Мы разговорились. Я рассказала ей, какую реакцию обычно вызывает Келли в очках, что в солнечную погоду я каждый день выхожу на улицу, как на тропу войны. И нервы сдают. За прогулку я встречаю огромное количество чужих людей, и они так бурно реагируют, совершенно по-разному. Но чаще всего это дикий дурной смех.... Я даже понимаю, что им весело, но не могу разделить. Страх, что существо, которое ты любишь, ослепнет он есть, конечно, и вполне реальный.
«Да смиритесь вы уже с этим, и живите счастливо. Какая разница, что думают эти смеющиеся люди. Они вообще думают?», - сообщила мне юная обладательница другой чёрной собаки. И меня удивительным образом отпустило.
И я понимаю, болезнь глаз нашей собаки вылечить нельзя, примерно как астму, но можно остановить её прогресс, чтоб она просто не ослепла, или отсрочить этот момент как можно дольше, выполняя назначения врача, которые очень тяжелы для самой Келли. Ей ведь невозможно объяснить, зачем ей очки, и она страдает, и носит, потому что мы не разрешаем снимать, и стягивает их при первой возможности лапками, стоит только отвернуться.
И я смирилась, и купила себе тоже солнцезащитные очки. Давно мечтала.