Заметки пешехода. Как я в Москве оказался.

Вокзал. В меру обшарпанный, там и тут сверкающий свежей краской и свисающими с крыши сосульками, достающими практически до середины окон. Вокзал, сочетающий в себе элементы советского и царского стиля. Четкие линии и формы максимально практичного конструктивизма, элегантная лепнина старых архитектурных стилей. Вокзал, несущий в себе черты своих проектировщиков - узников ГУЛАГа, комсомольцев-ударников. Вокзал, что многие годы, как и его строители и пассажиры, противостоит Генералу Морозу Красноносому, его верным спутникам - Вьюге, Метели, яростному солнцу, не поддаваясь и не уступая. Вокзал, с которого я много раз уезжал, и на который всегда возвращался. Увы, больше этого не будет. Мое последнее путешествие начнется с гудком тепловоза.

Что в город пришла беда стало понятно еще пяток лет назад, когда предприятия одно за другим, стали переходить под контроль варягов. И умирать, убитыми, порванными на мелкие куски, разбросанные неизвестно где. И все это делалось под вывеской «модернизации и инвестиций в развитие». Вот только крупнейшие специалисты либо вышвыривались на пенсию или улицу, либо уходили сами, не желая сгибать спину, лебезить и заниматься фальсификацией. Работы становилось все меньше, с прилавков начала исчезать продукция местных совхозов, хоть как-то помогавшая не сдохнуть с голода. Если раньше зарплату не видели по месяцу - другому, то теперь пара месяцев задержки - это вовремя. Какое-то время была надежда, что нас это минует... Пустая, как и любая другая, надежда. Очередной варяг, с глазами, без малейшего проблеска интеллекта, с апломбом и полной необразованностью. Бесконечные совещания и полный паралич всей АХО и кадровой службы. Рабочий день по 12-14 часов. И тихий шепот, в очереди за водой на роднике, начальника трудовой инспекции:

- Знаем про ваши проблемы, но откуда-то сверху пришли и приказы не лезть, и новое руководство.

- Выживают нас, - за празднованием конца недели заметил начальник смежного отдела. - Мы-то, старички, ладно - тайга и огород прокормят, а вот вас, молодежь, жалко. Нормально жить еще не можете, а уже вынуждены будете уезжать. Знаний и навыков нет, нормального контроля тоже. Вот чему может научить этот болван, усевшийся в директорское кресло в тридцать три? Как смотреть на разрез взглядом барана, увидавшего новые ворота? И чего он наруководить может, без знаний, связей и опыта? Вот на что Петров мразь и гнида, но и он отказался с нашим «генералом» делать вести. Этот кретин такие деньги за стандартный договор запросил, что был послан далеко и надолго. Где заказы теперь брать будет? Разве, что в своей любимой Москве. Только это каким идиотом надо быть, рассчитывая на такое? Не даст ему никто заказов, не даст – самим надо. Да и той Москвы-то теперь…

Да, Москва. Она чем-то похожа на вокзал. Гордая и величавая старая часть, что застала ещё Рюриковичей. Дерзкая, непреклонная, излучающая уверенность и волю сталинская. Местами безликая, но этим уютная, советская. Хищная, давящая, рвущая на части, выжимающая все соки современная. Город контрастов. Город-воин. Город-хищник. Город-убийца. Город, который плачет, от того, как его изуродовали. Город, который смеётся, поглощая очередную душу. Город, что превращает любую сталь в пыль и ржу. Город, в котором единственном можно найти работу и нормальную бесплатную медицину. Есть Питер, но это ещё более страшный миксер, чем Москва. Больше ничего не осталось – всё варяги развалили и сожрали.

- Будете? – показала колоду карт соседка по купе. Согласный, короткий кивок.

Жизнь в Москве… Она чем-то похожа на партию «в дурака» в поезде. Никогда не знаешь кем окажется твой оппонент: скучающим попутчиком, клофелинщиком, шулером или кем хуже. «Картинки» не пришли на раздаче, козырей тоже нет. Жаль, но играть можно. Прямо, как в жизни: работа и крыша над головой в столице уже есть, и главное их не потерять. Хотя… Учитывая разницу в ценах на недвижимость – шанс вернуться в родной город, на кладбище былого величия, будет. Нет, это глупость. Вернуться можно будет только в гробу – для живых тут места скоро не останется. В столице главное – не доверять никому, даже себе, и сохранять бдительность. Постоянную бдительность. И не дать себя захомутать какой-нибудь охотнице до красивой жизни. Они и на север уже добрались, а в Москве – точно на каждом шагу будут. Да, жизнь в Москве – карточная партия в поезде. Хорошее сравнение.

За окном набирающего скорость поезда медленно падали крупные, но красивые хлопья снега. Север словно рвался из всех сил, чтобы вырезать на стенках черепа последнее воспоминание о себе.

Поезд набирал скорость…