В память очередной даты рождения великого генералиссимуса – несколько маленьких фольклорных произведений того времени об успехах русского оружия в конце правления Екатерины II и образе самого Суворова.
Ты Суворов – победитель,
Наш отец и предводитель!
За твои храбры дела
Закричим тебе: «Ура!»
Суворов и солдаты
Суворов заботился о солдатах, как отец родной.
Не любил он серебряной и медной посуды. Говорил: «В ней яд…» Кушал, как солдаты, из глиняной чашки деревяной ложкой. Ел немного, не переедал. Денщику наказывал:
– Ты мне не давай много есть!
– Да как же я не могу Вам давать, Ваше высокопревосходительство?
– А ты только скажи: «Суворов не велел».
И вот раз Суворов сел обедать. Есть очень захотел. Денщик видит, что Суворов уж достаточно покушал, и говорит:
– Нельзя больше, Ваше высокопревосходительство!
– Да я есть хочу!
– Суворов не велел.
– А-а, Суворов… Тогда не буду.
***
Солдат он обучал по-своему. Смотрел, чтобы солдаты были здоровы. Говорил:
– Бойся больницы! В больнице пища сладкая, постель мягкая, а на третий день – гроб!
Если видит, что солдат стоит задумчивый, подходит к нему и спрашивает:
– Ну что братец, здоров ли?
***
Часов не любил. Говорил:
– Все часы врут: одни отстают, другие вперед бегут. А вот петух… Он время знает…
И когда надо, если петуха нет, сам петухом запоет.
***
Пойдет ночью часовых проверять. Подходит к одному:
– Здорово, братец!
– Здравия желаю, Ваше высокопревосходительство!
– А скажи, братец, сколько на небе звезд?
Солдат смотрит на небо и говорит:
– Сейчас сосчитаю! – И давай считать: «Раз, две, три, четыре, пять…»
– Хорошо, братец, я вижу, что ты можешь сосчитать.
Подходит к другому часовому:
– Здорово, братец!
– Здравий желаю, Ваше высокопревосходительство!
– Скажи, братец, сколько от земли до луны верст?
– Два суворовских перехода, Ваше высокопревосходительство!
А потом Суворов отдает в приказе: «Вот философы уверяют, что звезд бесчисленное множество, а мой солдат взялся их сосчитать…»
Суворов не ездил в экипаже или верхом, а всегда впереди солдат шел пешком…
Суворов на войне с французами
Завоевали раз за Альпийскими горами два короля – хотят осилить друг друга. Ни тот, ни другой на свою силу не надеются. Стал австрияк просить у Павла Петровича в помощь Суворова. «Губа-то у тебя не дура – не только армию хочешь, так и Суворова!» Все-таки Суворова в помощь отправили. Только показался Суворов в армии: «Дедушка, когда пойдем?» – «Да вот, когда петух запоет!» Ночью, в одиннадцать часов, Суворов в ладошки клёп-клёп: «Куре-ку-кууу!» Мигом все на местах и в поход. Австрияк ожидал Суворова через три недели. Суворов явился через три дня. «А есть у тебя, дедушка, план, как француза побить?» Король, видно, не привык воевать без плана. «Где ж тут план писать, когда спасти просите?» – «Ты бы, – говорит, – дедушка, написал!»
Король за двери, Суворов по пятам, забрался на дерево – врага-француза высматривает. Приходят от короля, про план спрашивают да Суворова к королю просят. «Не вовремя пришли – Суворов Богу молится!»
Приходят во второй раз, Суворова к королю просят. «Некогда! Суворов ужинает». А Суворов в это время вражеский лагерь высматривает. Только видит – бежит сам король. Суворов за стол да перо в руки. Входит король. Повернулся к нему Суворов, да как двинет чернильницу локтем, так и вздулось на бумаге чернильное море. «Эх, старость – слабость! Руки затряслись. Вишь, беда-то какая! Весь план залили проклятые! Как же нам быть без плана-то? Ну да все равно не время – не пером теперь писать, а штыком работать! У меня план в голове!»
Француз еще спит, а русские, как кошки, крадутся к нему. Впереди Суворов идет, подпрыгивает да дорогу указывает: «Ребята, чур не срамить Святую Русь да батюшку государя! Вперед, мои чудо-богатыри!» Вихрем налетели русские на врага, смяли, стоптали его в прах. Видит француз, что дело плохо, да задал такого тягу – только пятки сверкают. Русские за ним. Подходят к одной крепости – ворота настежь, подходят к другой – навстречу с хлебом-солью выходят. Пошли сдаваться города один за другим. Прогнал Суворов из Италии французов, а враг тем временем уже в тыл зашел, громит швейцарские деревушки. Узнал об этом австрияк, да только его и видели – кругом гор, сердечный, поспешил к своим хатам. Скор зайчонок, но еще скорее сокол. Австрияк вокруг, а Суворов – прямо в горы.
Увидели солдаты вверху на горах снежные шапки: дух у них занялся! Видит это Суворов, велел яму выкапывать: «Стройся в ряды!» Выстроились. Суворов вприпрыжку прямо к яме: «Прощайте, не поминайте лихом!» – «Дедушка, куда ты?» – «Не страшна смерть мне, старому солдату. Не хочу видеть вашей смерти, не хочу видеть позора русского! Заройте живым меня, детушки!» – «Дедушка, умрем лучше все разом! Веди нас, куда хочешь!»
Полезли в горы. Кони не идут – спотыкаются. Впряглись солдаты сами в пушки. Целый день в гору подымались. Кто оборвался, летит вниз… прощай навсегда! Вечером нет фуражира: внизу под горой остался. Холод, мороз. Кровь леденеет, ноги костенеют. На другой день опять вверх ползут, да на себе пушки тащат. Чуть-чуть перевалили на другую сторону. И на другой стороне без еды опять улеглись. Где там было улечься? В животе, как ножом, режет, руки да ноги, что деревяшки, постукивают.
На третий день солдаты совсем отощали и истомились. Присядет который дух перевести, да так и останется торчать ледяшкой. Уж внизу огни вражеские, а чуть живые плетутся солдаты: «Так вот где смерть-то наша!» Сделал Суворов остановку. Глянули вниз русские, видят: враг на кострах говядину жарит да белыми сухарями прикусывает. У русских даже слюнки потекли! Суворов тут как тут: «Вот где, ребята, ужин так ужин! Постараемся, чтобы нами он был заслужен. Дивизия, в ружья! Солдаты, вперед!»
Откуда что взялось! Как с неба свалились солдаты на врага, а этот и ружей не успел схватить, с чем бы стать против чудо-богатырей суворовских. В руках у француза только ложки вместо штыка да говядина вместо пороха. Пошли русские колоть да рубить, только пыль коромыслом. Добыл Суворов такой фуражир, что ешь – не хочу! От страха француз что заяц трусливый, давай Бог ноги! Чуть на другой день его русские догнали.
Поели русские, отдохнули за ночь. Утром видят, идет на помощь австрияк, а позади фуражир русский едет. Обрадовались русские да вместе снова в поход. Бежит враг, оглянуться не смеет, так турнули его русские. Освободил Суворов Швейцарию и навел на француза такой страх, что он как огня боялся Белого царя, пока жил Суворов.
Вернулся Суворов к царю с похода. «Дедушка, чем наградить тебя?» – «На что нам награда? Царское ласковое слово нам лучшая награда!» – «Ну ладно, будь по-твоему! Спасибо тебе, князь Италийский!»
Суворов у Чертова моста
…При переходе через знаменитый Чертов мост черт употребил все свои усилия, чтобы не пустить православных воинов. Он то скрывал от взора наших солдат края провала, затемняя их каким-то адским дымом, то рушил с грохотом переброшенные нами мостины, то засыпал наших громадными снежными лавинами, то наводил на наших французские ружья и пушки – и, наоборот, – отводил наши от врага. Дедушка Суворов и тут помог своим. Он отслужил молебен, осенил тьму крестным благословением и, окропив ущелье святою водою, уничтожил чары дьявола, крестом рассеял тьму, отвел неприятельское огневое оружие и приказал сделать неразрушимый мост из бревен, перевязав их шарфами офицеров и солдат, павших в сражении, так как вещи эти, снятые с пострадавших за веру, имели чудную силу, которая скрепила мосты лучше железных болтов.
Суворов и мезенский солдат
В одно время по весне ехал в путях-дорожках на Мезень полководец Суворов на свиданьице к своему другу любимому. Соскучился он, прошло несколько лет, как не получал полководец от друга ни письма, ни грамоты, ни словесного челобитьица. Вешние дорожки не очень хороши – реки разливаются, снежки белые тают. Только ярко светит солнце красное. Не знай, долго ли, скоро ли попадал на Мезень Суворов. Думал он таку думушку: «Если нет в живых друга любимого, поклонюсь на могиле праху его и поставлю памятник».
Суворов ехал и расспрашивал о друге, а на первых станциях не знал никто ничего, потому что не близко от его деревни. На полководце сверху одежда была простая, а под низом форменная военная. Где Суворова принимали ласково, а где и с руганью: «Куда ты, солдат, торопишься? Ты, старик, не жениться ли собираешься?» А Суворов россмехнется и ничего боле не скажет.
А последнюю станцию его везти привелся мужик мезенец хороший. И разговорились. «А живой ли, не живой ли старик солдат? – стал спрашивать Суворов. – Вместе он со мной служил. Мы горе и радость делили пополам. Кабы не он, я и живой не был бы – он меня раненого на своих плечах с поля бранного вынес». – «Живой твой друг, служивой, – ответил мезенец, – живет со старухой, богатства не имеет и голодом не сидит».
Ехал он в пасочную ночь. Увидали деревню – огней много в деревне, как звезд на небе. Зазвонили колокола. Суворов рассчитался с ямщиком и попросил завезти свои сумочки-котомочки к жене солдата. А в ограде народа видимо-невидимо. Суворов пошел в последних и хотел дойти до крылоса попеть-почитать. А не мог попасть на крылос. И стал Суворов в сторонку. А друга своего, солдата, Суворов нигде не видит. Отстоял Суворов всеношную, отстоял заутреню. Народ захристосались. И пошел Суворов ко кресту, а потом вышел во трапезу, а там у печки стоит его друг.
Тут и стрета ихна была – не знают, плакать или радоваться! И скричал тогда солдат: «Кого я вижу – полководца Суворова Александра Васильевича!» А мезенцы дивуются: «С ума ли говорит этот старик?»
А за обедней все узнали полководца, и все мужики заздоровались и захристосались и по-прежнему скричали: «Ура! Полководцу великому честь и слава!» И когда отошла обедня христосьская, наносили ему яиц. Суворов стал отказываться: «Куда мне с яйцами? Не на лошади везти».
И пошел Суворов к другу своему. А тогда, в прежно время, тоже не лежали вести на одном месте. Забежали к старухе ребята да женки и сказали, кто гость к ним наехал. Она стретила полководца с чести, с радости. Обед был, может, и плоховатый, зато сидел Суворов с другом верным, трои суточки гостил Суворов у мезенцев. Пондравились ему народ северный. А солдат его до Архангельского провожал. Суворов оставил другу денег, жил он со старухой не бедно и не нужно, да и от него еще денег осталось.
А мезенцы старики долго про Суворова пропевали…
Источники:
Тысяча лет русской истории в преданиях, легендах, песнях. Сост., вступ. ст., С. Н. Азбелева. М.: Русская книга, 1999. 464 с., ил.
Подать записку о здравии и об упокоении
ВКонтакте / YouTube / Телеграм