В полумраке кухни, под приглушенным гулом вытяжки, Ева рассеянно нарезала овощи для салата. Лезвие ножа скользило по сочному перцу и огурцу, но мысли ее были далеко, терзаемые словами Алевтины Петровны, свекрови. Третий день они висели в воздухе, отравляя привычное течение жизни.
— Задумалась, солнышко? — голос Марка, нежный и обволакивающий, вырвал ее из омута размышлений. Он приобнял ее сзади, касаясь щекой ее волос.
— Пустяки, — пробормотала Ева, пряча тревогу в улыбке.
Марк развернул ее к себе, его взгляд, обычно такой светлый и лучистый, сейчас был полон беспокойства.
— Ева, ты все еще думаешь о словах мамы? Выбрось их из головы. Ты же знаешь, она порой говорит, не думая.
Ева кивнула, но слова Алевтины Петровны, словно заноза, сидели глубоко в сердце.
«Не собираешься же ты повесить своего ребенка на шею моему сыну?» — эта фраза звучала как обвинение, превращая Даниэля, ее семилетнего сына, в непосильную ношу, а не в любимого мальчика, которого Марк принял как родного.
Еве было тридцать три, за плечами — болезненный развод четыре года назад, когда Даниэлю едва исполнилось три. С бывшим мужем, Игорем, остались, на удивление, в дружеских отношениях. Он жил в соседнем городе, но навещал сына регулярно и исправно платил алименты.
С Марком судьба свела ее два с половиной года назад, словно по волшебству. Случайная встреча в супермаркете, помощь с тяжелыми сумками, взгляд, полный симпатии… Потом — череда свиданий, неспешных разговоров, и год назад — скромная, но счастливая свадьба.
Первое время все казалось идеальным. Марк мгновенно нашел общий язык с Даниэлем, ее родители приняли его как родного, и даже бывшие родственники отнеслись к новому избраннику Евы с теплом и пониманием. И главное — Алевтина Петровна, властная и энергичная мать Марка, на первый взгляд, тоже одарила ее расположением.
Ева до сих пор помнила, как волновалась перед первой встречей со свекровью. Сын тридцать один год, ни разу не был женат, а тут — женщина с ребенком. Но Алевтина Петровна улыбалась приветливо, потрепала Даниэля по голове, угостила конфетами.
— Какой чудесный мальчик! — восклицала она. — Воспитанный, умненький.
Ева тогда выдохнула с облегчением.
«Мне повезло со свекровью», — подумала она.
Но вскоре за этой внешней благожелательностью начали проступать тревожные признаки. Постоянные, навязчивые вопросы, касающиеся ее финансового положения.
— Ева, а сколько ты зарабатываешь? — спрашивала Алевтина Петровна за чашкой чая, прищуривая глаза.
— Достаточно, — уклончиво отвечала Ева, не желая вдаваться в подробности.
— Ну, а конкретно? Сорок тысяч? Пятьдесят?
— Мам, что за допрос? — одергивал мать Марк, чувствуя неловкость ситуации.
— Да я просто интересуюсь! Мы же теперь семья!
Затем последовали вопросы об алиментах. Сколько платит бывший муж? Хватает ли этих денег на содержание ребенка? На что конкретно она их тратит?
Ева старалась отшучиваться, переводить разговор на другие темы, но Алевтина Петровна упорно возвращалась к денежному вопросу, словно пытаясь разгадать какую-то сложную головоломку.
И вот, в прошлые выходные, во время их визита на дачу, пазл сложился, открыв Еве истинное отношение свекрови.
Было жарко, и Ева надела легкий, свободный сарафан. Алевтина Петровна долго изучала ее взглядом, а потом вдруг спросила:
— Ева, ты не беременна?
— Нет, — улыбнулась Ева. — Просто сарафан такой фасон.
— Ой, и слава Богу! — обрадовалась свекровь. — Вам же еще рано.
— Почему рано? — удивилась Ева. — Мы с Марком хотим общего ребенка. Просто решили сначала на квартиру новую накопить.
И тут Алевтина Петровна расправила плечи и начала объяснять Еве «горькую правду жизни». Она говорила о том, что Ева должна тщательно подготовиться к декрету, отложить достаточно денег, чтобы не обременять Марка. Она заявила, что Даниэль — это ее личная ответственность, и Марк не обязан содержать чужого ребенка.
— Я сама не вышла второй раз замуж, — назидательно говорила Алевтина Петровна. — Хотя предложения были. Но я понимала, что нельзя просто так «свешивать» своего ребенка на шею чужому мужчине.
Ева сидела, ошеломленная, и не верила своим ушам. Неужели это та самая милая женщина, которая пекла пироги для Даниэля и приглашала их в гости каждые выходные?
Вечером она рассказала обо всем Марку. Он поначалу не поверил, потом вспыхнул гневом.
— Да что она несет? Какой чужой ребенок? Да, Даниэль мой пасынок, но я люблю его как родного!
— Знаю, — вздохнула Ева. — Но твоя мама думает иначе.
— Я поговорю с ней, — решительно заявил Марк.
— Не надо, — остановила его Ева. — Только хуже будет.
Марк все же поговорил с матерью. Алевтина Петровна обиделась не на шутку и позвонила Еве.
— Ева, ну зачем ты настраиваешь Марка против матери? Я ведь тебе добра желаю! Просто хочу, чтобы вы все хорошенько обдумали!
— Мы все обдумали, — устало ответила Ева.
— Нет, не обдумали! Ты ведь не можешь просто сидеть дома и ждать, что мой сын будет вас всех содержать! Это неправильно!
Еве хотелось возразить, рассказать о том, что они живут в ее квартире, что когда купят новую квартиру вместе, эту будут сдавать. Рассказать о том, что у нее есть собственные накопления. Но она промолчала. Зачем? Алевтина Петровна все равно не поймет.
С тех пор отношения окончательно испортились. Алевтина Петровна постоянно звонила Марку и жаловалась на неблагодарную невестку, которая ее обидела. Приглашала их в гости, но как-то так, чтобы Ева не приезжала.
— Пусть Ева отдохнет, — говорила она. — А ты с Даниэлем приезжай.
Марк отказывался. Либо все вместе, либо никак. Алевтина Петровна обижалась еще больше. Вечером Марк делился с Евой новостями «с фронта»:
— Она там плачет. Говорит, ты ее выживаешь из жизни сына.
Вот так. Теперь Ева еще и коварная злодейка, разлучающая мать с сыном. Хорошо хоть, что Марк ее любит. И Даниэля любит. Вчера помогал ему с математикой, потом они вместе играли в футбол во дворе. Настоящий отец не всегда так возится с собственным ребенком, как Марк с Даниэлем.
Но горький осадок остался. Неприятно осознавать, что свекровь считает твоего ребенка обузой. Что она ждет, когда ты «встанешь на ноги» и перестанешь «висеть на шее» у ее драгоценного сына.
Раздался телефонный звонок. На экране высветилось имя: «Алевтина Петровна». Ева не ответила. Марк посмотрел на нее вопросительно.
— Это твоя мама, — пояснила Ева.
— Не бери трубку. Я сам ей перезвоню.
Марк набрал номер матери и включил громкую связь.
— Мам, привет.
— Марк, сынок! Как вы там? Ева дома?
— Да, мам. Мы ужинаем.
— Ой, я вам мешаю… Просто хотела сказать — приезжайте к нам в выходные. Я пирог испеку, Даниэль же любит с яблоками.
Ева взглянула на Марка. Он посмотрел в ответ, на его лице читалось удивление.
— Мам, мы подумаем.
— Что тут думать? Приезжайте! И знаешь, я тут подумала…. Может, я слишком погорячилась немного. Насчет денег этих. Вы уж простите старую дуру.
Неожиданно. Ева не ожидала услышать такое от Алевтины Петровны. Марк тоже был явно ошеломлен.
— Мам, ты серьезно?
— Серьезно. Ева хорошая. И мальчик славный. Просто я очень переживаю за тебя, вот и наговорила лишнего.
Алевтина Петровна положила трубку. Ева и Марк молча переглянулись.
— Как думаешь, она искренне? — тихо спросила Ева.
— Не знаю, — пожал плечами Марк. — Но попробовать стоит. Все-таки она моя мать. И бабушка для наших будущих детей.
Наших детей. Не только его. Наших. Ева кивнула.
— Хорошо. Поедем.
Может быть, все и правда наладится. А может, это просто временное перемирие. Но попробовать стоит. Время покажет. Главное, что сейчас, в этот самый момент, они вместе. И они любят друг друга. А любовь — это самое сильное оружие в борьбе за счастье. Она поможет пережить любые бури, преодолеть любые препятствия. И Ева верила, что их любовь достаточно сильна, чтобы победить даже предубеждения и эгоизм Алевтины Петровны.