Самаркандская декларация, принятая на конференции сторон CITES, стала одним из редких документов, в котором страны Центральной Азии сумели сформулировать общий региональный интерес на фоне постоянно меняющихся политических и экономических приоритетов. Подписи представителей Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана зафиксировали не только набор намерений, но и согласие на долгосрочную координацию в сфере, которая долгое время оставалась периферийной. Защита дикой флоры и фауны исторически воспринималась как гуманитарная область, требующая символической поддержки, но не обязательств. Однако ситуация в регионе изменилась настолько, что экологическая повестка стала частью стратегических решений. Объявленный план действий на 2026–2032 годы превращает декларацию из формального документа в инструмент, позволяющий впервые увязать природоохранные задачи с экономикой, безопасностью и международной ответственностью.
В последние двадцать лет Центральная Азия входит в число наиболее пострадавших регионов мира по темпам сокращения биоразнообразия. По данным международных организаций, общий объём деградированных экосистем ежегодно увеличивался на 1,5–2 процента, а площадь нарушенных аридных зон в Казахстане и Узбекистане достигла более 7 миллионов гектаров. Кыргызстан и Таджикистан фиксируют сокращение популяций крупных млекопитающих: только за последние десять лет количество редких копытных уменьшилось на 25–30 процентов, а численность снежного барса в отдельных горных районах стала критически низкой. Регион также входит в число мировых центров незаконного оборота объектов дикой природы — по оценкам экспертов, ежегодный объём теневого рынка достигает 200–250 миллионов долларов. Центральная Азия является транзитным коридором между Китаем, Ближним Востоком и Европой, что делает борьбу с браконьерством не только экологической задачей, но и вопросом трансграничной безопасности.
Самаркандская декларация впервые закрепила признание того, что страны региона в одиночку не смогут переломить тренды разрушения природных экосистем. Подписание документа четырьмя государствами — шаг, который кажется техническим, но отражает редкий уровень согласованности. В основе будущей региональной стратегии лежит принцип синхронизации национальных институтов: от обмена данными до унификации уголовной ответственности за незаконный оборот диких видов. Сейчас различия между странами значительны: например, максимальные сроки наказания за подобные преступления варьируются от 3 до 8 лет, а размер штрафов отличается в 4–6 раз. Это создавало “зоны риска”, где браконьерские группы перемещались между границами, используя разрыв в законодательстве. План действий на 2026–2032 годы предусматривает гармонизацию правовых норм, создание общих баз данных и стандартизированную систему отслеживания перемещений редких видов. Такой подход делает регион менее уязвимым для транснациональных сетей.
Одним из ключевых элементов декларации стало обязательство разработать полноценную стратегию борьбы с нелегальным оборотом дикой природы. В Центральной Азии этот рынок устойчив к реформам: по оценкам CITES, только 10–15 процентов преступлений выявляются официально. Основными объектами контрабанды остаются шкуры, рога и кости животных, в том числе кулана, бухарского оленя, сайгака, архара и снежного барса. В Таджикистане и Кыргызстане отдельные эпизоды связаны с незаконным ловом птиц, особенно соколов, стоимость которых на зарубежных рынках может достигать 50–70 тысяч долларов за экземпляр. Казахстан фиксирует рост незаконного оборота сайгачьих рогов: в 2024 году было изъято свыше 1,3 тонны, что отражает масштаб проблемы, которая давно требует комплексного ответа. Без единой стратегии региональные усилия оставались фрагментарными — каждая страна боролась с проявлениями, но не с системой.
Важным направлением декларации стало восстановление деградированных экосистем. Центральная Азия входит в мировую десятку регионов с высочайшим уровнем антропогенной нагрузки на природную среду. От потери пастбищ до истощения горных лесов — последствия затронули миллионы жителей. Согласно данным региональных институтов, за последние 30 лет площадь пастбищ, требующих реабилитации, превысила 10 миллионов гектаров. Более 60 процентов водно-болотных угодий изменили структуру или утратили биоразнообразие. Страны региона обязались не только увеличивать площадь восстановительных проектов, но и внедрять современные методы, включая спутниковый мониторинг, картирование миграционных путей животных и использование генетического анализа для оценки состояния популяций. Восстановление экосистем превращается из экологического жеста в долгосрочную экономическую задачу: деградированные земли ежегодно снижают продуктивность сельского хозяйства на 5–7 процентов, что в пересчёте на ВВП стран региона составляет сотни миллионов долларов.
Региональный план действий на 2026–2032 годы предусматривает создание общей научной и технической базы. Страны Центральной Азии договорились о формировании сети исследовательских центров, которая позволит обмениваться данными о миграциях животных, отслеживать популяции в реальном времени и синхронизировать меры охраны. Наиболее остро необходимость такого сотрудничества проявилась в последние годы на примере казахстанской сайгаки — редкого вида, который мигрирует через территорию Узбекистана, и любого сбоя в трансграничной защите достаточно, чтобы популяция снова оказалась под угрозой. В 1990-е годы численность сайгака упала до критических 21 тысячи особей, но благодаря системной работе выросла более чем до 1,3 миллиона. Однако вспышки заболеваний и браконьерство продолжают угрожать популяции, и любая недоработка одной страны несёт риски для всех.
Сама CITES рассматривает Центральную Азию как регион, способный продемонстрировать модель коллективного управления природными ресурсами. Подписание Самаркандской декларации повышает статус стран в международной экологической архитектуре. Регион получает возможность привлекать больше финансирования, включая гранты Глобального экологического фонда и программы Продовольственной и сельскохозяйственной организации ООН. Казахстан уже реализует проекты по сохранению аридных зон на сумму около 20 миллионов долларов, Узбекистан – программы по восстановлению лесов на высохшем дне Аральского моря общей стоимостью более 30 миллионов долларов. Кыргызстан и Таджикистан привлекают средства на сохранение горных экосистем, в том числе в рамках инициативы «Зелёная Центральная Азия». В совокупности региональные проекты в сфере природоохранной политики в 2020–2025 годах превысили 100 миллионов долларов, однако эффект оставался распределённым неравномерно. Декларация позволяет выстроить системность.
Подписание документа в Самарканде стало возможным на фоне постепенного изменения экологического сознания жителей региона. За последние пять лет доля граждан, поддерживающих инициативы по защите природы, выросла с 42 до 68 процентов, по данным местных соцопросов. Рост интереса связан с ухудшением качества воздуха, потеплением, водным дефицитом и сокращением естественных ландшафтов. Центральная Азия является одним из глобальных «горячих очагов» климатических рисков: температура растёт в среднем на 0,27 градуса каждые десять лет — быстрее, чем в среднем по планете. Это приводит к смещению ареалов животных, сокращению лесистости горных районов и увеличению числа конфликтов между людьми и дикой природой. Массовые случаи гибели сайгаков в Казахстане в 2015 году, когда погибло более 200 тысяч особей из-за пастереллёза, стали символом того, как внешние факторы могут уничтожить многолетние усилия по восстановлению популяций.
Самаркандская декларация отражает переход от реактивной природоохранной политики к проактивной. Участники конференции впервые согласились, что защита биоразнообразия — не просто часть экологической повестки, а основа долгосрочной устойчивости региона. Это связано с тем, что природные ресурсы Центральной Азии выполняют экономическую функцию: от пастбищ до лесов, от горных рек до степных экосистем. Например, по оценкам международных экспертов, экосистемные услуги региона оцениваются в сумму не менее 40–45 миллиардов долларов ежегодно. Утрата биоразнообразия напрямую снижает этот показатель. Только опустынивание ежегодно приводит к потере до 2 процентов потенциального сельскохозяйственного дохода. Это делает природоохранную повестку не расходной статьёй, а элементом макроэкономической стабильности.
Важным направлением декларации является обещание создать единый механизм мониторинга, который позволит отслеживать состояние природы с использованием технологий. Страны договорились внедрять электронные системы учёта, а также использовать спутниковые снимки, дроны и автоматические фотоловушки. В Казахстане уже действует система, позволяющая фиксировать передвижения животных на больших расстояниях, в Кыргызстане тестируются мобильные приложения для инспекторов, в Узбекистане создаются электронные реестры редких видов. Объединение этих систем в единую платформу позволит оперативно реагировать на угрозы. Такой уровень технологической интеграции необычен для региона, где природоохранная деятельность традиционно считалась низкотехнологичной сферой.
Декларация также создаёт новые дипломатические и экономические эффекты. Регионы с высокой степенью координации по вопросам окружающей среды становятся привлекательнее для инвесторов, особенно в сфере «зелёной» энергетики и устойчивого сельского хозяйства. За период 2018–2024 годов объём «зелёных» инвестиций в Центральной Азии увеличился почти в два раза — с 1,1 до 2,2 миллиарда долларов. Международные доноры прямо связывают предоставление грантов с готовностью стран проводить совместные меры по охране природы. Самаркандская декларация демонстрирует такую готовность формально и юридически.
Совместная работа Узбекистана, Казахстана, Кыргызстана и Таджикистана в природоохранной сфере выглядит более значимой на фоне того, что регион редко выступает единым блоком. Согласованность позиций по CITES может создать модель для других направлений — от водных ресурсов до миграционных вопросов. Экосистемы Центральной Азии взаимосвязаны: исчезновение вида на одной территории неизбежно влияет на соседние. Декларация фиксирует понимание этой взаимозависимости.
Самаркандский документ представляет собой попытку превратить природоохранную политику в инструмент развития. До 2032 года страны региона намерены реализовать комплекс мер, который позволит адаптироваться к климатическим изменениям, восстановить утраченные экосистемы и усилить контроль над трансграничной преступностью. Финальный эффект декларации будет зависеть от того, насколько страны смогут продолжать координацию в условиях внутренних экономических и политических вызовов. Однако сам факт её принятия уже является шагом, который показывает: Центральная Азия готова к долгосрочным решениям, выходящим за рамки национальных интересов, и стремится к модели устойчивого существования, основанной на совместной ответственности и научном подходе.
Оригинал статьи можете прочитать у нас на сайте