Нашего гениального писателя и удивительного современника, автора-загадки, знаменитого мистификатора, и как ни парадоксально - устоявшееся и почти незыблемое явление, в наше, бесконечно-тревожное время. И на мой взгляд, такое явление, как Пелевин и его творчество, слишком мало изучено (несмотря на написанные о нем 3 книги).
Раз в год, Виктор Олегович выпускает по одному роману, и эта традиция, к счастью, абсолютно неизменна за последние несколько десятилетий, приучила нас терпеливо ждать, нового релиза, чтобы мгновенно прочесть, и получить хороший инфоповод для собственного самовыражения.
Даже удивительно, как эта ситуация напоминает басню Крылова, а уважаемый автор - опытного дрессировщика, который выставляет перед нами крохотное карманное зеркальце, в котором мы силимся разглядеть “отпечаток времени”, но видим лишь собственные ужимки, из-за чего начинаем дико рефлексировать - восхищаться/возмущаться/оскорбляться/злословить. На самом же деле, каждый его текст - новый роман или рассказ - громоздкая конструкция, симулякр, постмодернистский фантом. И в тоже время это “крохотное карманное зеркальце”, эта микро-иллюзия - лишь инструмент чтобы “высветить, поймать солнечный лучик истины”, которую автор нам дарит, в виде собственного мира - яркой иллюзорной мета-вселенной. Конечно можно ее назвать и огромной “навозной кучей нарративов” - что в общем-то, совершенно не умаляет ее смысла - навозная куча - это мега-вселенная для бактерий и микроорганизмов, и все, что в ней созревает - основа для новой жизни.
Что же это, за творчество, у “главного мистификатора, и невидимки русской литературы” создавшего “культ собственного отсутствия”? Об Викторе Олеговиче, в сети, вы не найдете, никакой достоверной информации - лишь мифы и догадки.
Во времена, когда все пытаются как-то проявиться, “оставить свой след. и “плюнуть в вечность”, посредством, бесконечных селфи, видео в ТикТоке, злобных обзоров, умных комментов, бесконечного хайпа, или какой-то другой активности, этот человек нарочито А-публичен и закрыт.
Во времена, когда многочисленные соцсети завалены мнениями, высказываниями и позами медийных личностей, вкупе с множащимися в геометрической прогрессии пошлыми, банальными, пережеванными тысячи раз, псевдо-философскими высказываниями, Пелевину, на самом деле, есть что сказать на многие социальные, политические, философские, духовные и теологические темы. Но он, раз и навсегда, выбрал “свой формат” - романов, которые выходят не чаще одного раза в год.
Если Довлатова называют “последним автором советской эпохи”, то по мнению многочисленных критиков, творчество Пелевина называют “зеркалом и троллем российской власти и массовой культуры”, а его самого - главным летописцем и аналитиком начала 90х, четко вписавшегося в “яблочко времени” и уловившего неповторимый дух, эклектику и абсурд длящейся, вот уже, почти четвертый десяток лет постсоветской эпохи. Его метафоричная и едкая сатира, на политические и социальные проблемы, прекрасно понятна моему поколению, но уже “не считываемая” тем, кому от 30 ти и выше. Увы и ах! Для них Пелевин, уже “динозавр пост-пост-иронии”.
“Писатель-одиночка”,“интеллектуальный поп-шаман” пишущий в стиле “дзенской притчи” или “даосской сказки” - его любовь ко всему восточному - высокой философии, эзотерики и многогранной поп-культурной среде порождает “ядреную смесь глубоких и модных текстов”.
Чтобы составить собственную онтологии его произведений, я начала читать Пелевина два года назад.
Хотя правильней было бы обратное, но на мой взгляд, обратная хронология имеет смысл потому что позволит проследить как создавался его технологически изощренный образ реальности. Как зачинались все эти его баночные, цифровые образы - “копии, цифровых копий”, политические нарративы, исторические фантомы - давно утратившие связь с действительностью, но бесконечно самопроизводящиеся и множащиеся.
Как развивался и упрощался Пелевинский мир от простых и почти архетипичных “Чапаева и пустоты” и “Желтой стрелы” до “KGBT+” и “ A Sinistra”, с его отсылками к актуальным проблемами, мифам, политическим этапам, мемам, клише. Буквально - от сложного культурного кода, к его первоистокам.
Хочется самой пройти этот путь от сегодняшнего “Пелевина is today's”, в “yesterday's Пелевин”, и под слоем ироничного цинизма и глянцевого сарказма последних его романов, обнаружить ту самую, почти наивную веру в возможность обновления и прорыва, присущую его первым произведениям. Проследить его неумолимый импульс к дзен-буддизму, и экзистенциальный поиску божественной природы.
Знаю что существует расхожее мнение, что уважаемый автор, к своим последним романам, уж исписался - стал беззуб, грешит бесконечными само повторами, и совершенно не похож на самого себя - того кто сумел поймать и уловить веяния перехода от нашей страны, от эпохи СССР к капиталистической России. Мне даже сложно перечислить все те нелестные эпитеты, которыми награждают критики и обыватели, творчество Виктора Олеговича. Да я и не хочу, если уж быть честной. Оставим за скобками, тот не подъёмный пул, нелицеприятных рецензий, комментарий и противоречивых идей по поводу его авторской личности и способа написания своих текстов.
Последний роман “A Sinistra. Левый путь” как утверждают критики – заключительный, в серии романов о “баночной вселенной трансгуманизма”, хотя наверное, никто из критиков, не возьмется это утверждать, но...
(продолжение следует)