Когда слышишь имя Этери Тутберидзе, первое, что приходит в голову — это чемпионка мира, олимпийская медалистка, артистка ледяного балета, которая буквально переворачивает представление о том, что можно вытянуть из фигуристов.
Её имя знают не только болельщики спорта, но и миллионы обычных людей, которые видели хотя бы один репортаж про русский спорт. Юлия Липницкая, Алина Загитова, Евгения Медведева — кажется, вся плеяда блистательных фигуристок, которые смели выступать с русским флагом и брали медали, прошла через её школу.
Но знаете, что интересно? За всей этой громкой слегка холодной историей тренерского успеха скрывается совсем другая, куда более человечная и даже трогательная история. История о том, как армянская мама помогла своей дочери снова подняться после жизни, которая казалась сломленной. И о том, почему в жилах легендарного тренера течёт не только русская кровь, но и грузинская, и армянская. Почему у неё такой независимый характер и, может быть, даже немного суровый. Потому что она знает, что такое настоящая борьба.
Как всё начиналось: тайна национальности звёзды фигурного катания
Вот смешная штука: все про Этери пишут, что она из грузинской семьи. Причём даже на Википедии так написано. Но это не совсем верно, если копать глубже. Потому что папа её — да, Георгий Тутберидзе, грузин по национальности. Инженер в литейном цехе завода им. Лихачева, обычный советский трудяга. Переехал из Грузии в Москву в 60-х годах, но сама Этери на грузинском практически не говорит.
А вот мама — мама армянка, и зовут её Этери Петровна, и вот это уже более интересный момент. Потому что имя Этери встречается и у армян, и у грузин одновременно. Это, знаете, такое древнее имя, которое означает «воздух», что-то вроде «эфирная» или «лёгкая». Молодая Этери Петровна работала обычным советским инженером, никаких там звёздных карьер. Но вот что она делала с преданностью, так это воспитывала своих пятерых детей — то есть у Этери-младшей было три сестры и один брат.
Семья не жила в роскоши. Вообще далеко от роскоши. Но родители, особенно мама, вбили в голову детям, что образование и знания — это то, что никто не отберёт. Поэтому старшие сестры ходили в английскую и немецкую спецшколы, учились рисованию, музыке, языкам. А молодая Этери тоже покончила музыкальную школу имени Ипполитова-Иванова по классу фортепиано. Да, вот прямо так — от классического пианизма до ледяного танца. Жизнь иногда делает такие повороты.
«В жилах у меня течёт и армянская кровь, — говорила Этери в интервью. — Во многом мой успех обязан ей, армянского упорства мне не занимать. Здорово помогла мне в жизни моя армянская мама». Прислушайтесь к этим словам. Мама. Уже видно, какую роль играла мать в её биографии.
От мамочкиной подсказки к трещине в позвоночнике: началась история боли
Однажды маленькая Этери увидела фигуристок на катке возле стадиона «Юных пионеров». И, как она сама потом вспоминала, её просто зачаровали. Эти девочки-статуэтки, кружащиеся на льду в каких-то волшебных платьях — для четырёхлетнего ребёнка это была чистая магия. Она подбежала к маме и попросила: «Я хочу туда». Не требовала, не настаивала истерикой, а просто попросила.
Этери Петровна, как оказалось, была не из тех мам, которые прячут детей от возможных проблем. Она отдала дочь на фигурное катание. И вот это решение одной армянской мамы через десятки лет скажется на фигурном катании вообще. Но тут начинается самая сложная часть истории. Потому что в спорте, особенно в таком, как фигурное катание, всегда есть цена за успех.
В группе, куда попала маленькая Этери, было тридцать детей. Объективно говоря, тренировались они, мягко скажем, не очень. Разминка была плохая, техника — ещё хуже. Результат? Четверо детей получили серьёзные травмы и ушли из спорта. Этери досталось самое страшное — трещина в позвоночнике. Полтора года боли. Врачи запретили любую активность. Звучит как приговор, правда? И вот тут снова появляется мама.
Потому что если Этери Петровна и была чем-то известна, то своей решимостью и готовностью нарушать правила, если нужно помочь дочери. Врачи говорили «нет спорта полгода». А она нашла альтернативу — уколы кальция. Какие-то народные методы, может быть, нетрадиционные. Не важно. За три месяца девочка выросла на двадцать два сантиметра и снова вышла на лёд. Врачи были в шоке.
Но рост — это не благословение для одиночной фигуристки. Слишком высокая девочка, слишком хрупкая техника. Плюс позвоночник так и не позволял делать прыжки как раньше. Каждое приземление отдавалось болью. Вот тут и нужно было выбирать — или уходить, или адаптироваться. Этери выбрала второе. Перешла в танцы на льду.
«Меня это оскорбило и унизило, — признавалась она годами позже. — Я завидовала одиночницам, хотела быть маленькой. Но я восприняла это как единственную возможность делать то, что люблю».
Перелом судьбы: как 22-летняя девушка оказалась в приюте для бездомных в США
После школы Этери пошла работать в ледовый балет. В начале 90-х ей предложили контракт в американском ледовом шоу «Ice Capades». Звучит классно, правда? Америка, контракт, карьера. Она приняла предложение, и вот уже московская девушка оказывается в Штатах.
А потом контракт разорвали. Просто так. Артисты оказались на улице без денег, без поддержки, без перспектив. Этери и её коллеги жили в приютах для бездомных, которые организовывали при евангелических церквях и организации YMCA. Да, вот так. Не в пятизвёздочных отелях и не на Бродвее, а в приютах.
«Оставшись без работы и денег в чужой стране, первое время мы питались в баптистских церквях и жили в приютах, — позже вспоминала Этери. — В довершении ко всему террористы взорвали федеральное здание, стоявшее напротив дома, где мы жили. Мы оказались в центре трагедии. Это был один из первых терактов в США».
Да, речь идёт о взрыве в Оклахома-Сити в 1995 году. Представьте себе: молодая девушка из СССР, вдали от дома, в стране, которая ей чужда, и вот буквально рядом терроризм. Событие, которое шокировало весь мир.
Но Этери как-то выстояла. Может, потому что в ней текла кровь армянской мамы, которая видела на свете не один кризис. Может, потому что она не имела другого выбора. Так или иначе, она перебралась в Сан-Антонио, Техас. Там она встретила Николая Аптера, своего партнёра по ледовым шоу.
Почему она так и не рассказала о отце своей дочери и почему мужу пришлось остаться в Америке
Вот здесь начинается та часть истории, которую сама Этери плотно хранит в тайне. В 1995 году она вышла замуж за Николая Аптера. На бумаге он стал её супругом. Четыре года они вместе каталась в ледовых шоу, вместе жили в Америке, вместе мечтали о возвращении в Россию.
Только вот когда Этери всё же решила вернуться в Москву в конце 90-х — потому что скучала по родине, потому что это была её жизнь — Николай остался. Просто остался в Штатах. Брак продолжал существовать на бумаге, но люди разошлись. Это типичная эмиграционная история: человек уходит, другой остаётся, и оба ищут свой путь.
А потом в 2003 году в Лас-Вегасе рождается дочь Этери. Звут её Диана Дэвис. На вопрос, кто отец, Этери всегда отвечала туманно: «Американец, мистер Дэвис». Больше деталей так и не дала. До 2022 года, пока сама Диана не выложила фото со своим отцом.
«Конечно, ни одна нормальная женщина не планирует быть матерью-одиночкой, — говорила Этери годами позже в редком интервью. — Все девушки видят себя принцессами, которых носят на руках. Но в жизни складывается так, как есть, ты не можешь повлиять на все обстоятельства. Моё мнение: если по какой-то причине сложилось так, что нет рядом мужчины, надо просто наслаждаться жизнью, как она есть».
Диана родилась с проблемами со слухом. Плохо слышала с детства, могла понять слова только по губам. Этери возила дочь в Германию, где специалисты только разводили руками — никак не помочь. Но девочка была упёртой, как и её мама. В шесть лет Этери отвела её на каток. Вот и вся история. Теперь Диана выступает в парном танце со своим мужем Глебом Смолкиным, и они представляют Грузию на международных соревнованиях.
Армянская инженер, которая не дала дочери сломаться, и её непростой уход
Говоря про Этери, мы всё время говорим про маму. Потому что без этой женщины, Этери Петровны, история была бы совсем другой. Или, скорее всего, не было бы истории вообще.
Мама была советским инженером. Никакой публичности, никаких интервью журналистам. Просто надёжная женщина, которая делала своё дело. И которая выросла пятерых детей в условиях, когда денег было в обрез, но зато была воля к жизни.
Сестры Этери занимались в спецшколах, парни ходили в футбол. А мама всех водила, всех учила, всем показывала, что в жизни нужны знания и упорство. Когда Этери заболела, мама не сидела сложа руки, не верила врачам слепо — она искала выход. Когда дочь физически не смогла продолжать одиночное катание, мама не позволила ей сдаться, а помогла перейти в танцы.
А потом, спустя десятки лет, когда Этери уже была известной тренером, воспитывающей чемпионок, мама часто приходила на тренировки. Просто приходила, смотрела, молилась за учеников. Её видели на катке «Самбо-70» в Москве. Люди говорили, что это старенькая женщина, которая больше всех волнуется за спортсменов.
В 2018 году, прямо перед Олимпиадой, у Этери Петровны случился инсульт. Потом оказалось — рак головного мозга. Девять месяцев борьбы. Её дочь, внучка Диана, писали в соцсетях: «Сегодня ушла моя любимая и единственная бабушка. 9 месяцев и 9 дней борьбы за каждый день её жизни и надежды, что мы справимся. Бабулечка, я тебя очень люблю, ты так много мне дала».
Этери-младшая не хотела много говорить об этом. Просто остановила работу на время. Потому что как тренировать чемпионов, когда рядом нет человека, который всегда верил в твой успех?
Почему говорят о жестокости Тутберидзе, а она говорит о необходимости боли для роста
Позже, уже после смерти матери, в 2020-х годах, когда Этери давала редкое интервью, она вернулась к этой теме детства.
«Из меня не получилось "тепличного" ребёнка по многим причинам. Я родилась ещё в Советском Союзе, в грузинско-армянской семье. И, честно, к детям-нацменам относились иначе. Я со школьной скамьи чувствовала к себе другое отношение. Может, это звучит странно, но я благодарна этому. Потому что это сделало меня сильнее».
Вот прямо из её слов видно: она выросла в среде, где нужно было доказывать себе и другим. Не потому что все были жестокие, а потому что жизнь была сложная. Кризисы, борьба, необходимость быть лучше. И когда люди говорят про жестокость Этери-тренера, про то, что она требует слишком много от своих учениц, про отговорки, что "ноги устают", а она не слушает — может, это не жестокость? Может, это просто закалка тем же методом, которым закаляли её саму?
«Родитель говорит, что у ребёнка ноги устают после разминки. А мама здесь для чего? Для того, чтобы её заставить пойти. Для того, чтоб объяснить: так надо, так и должно быть. Ты адаптируешься, привыкнешь к этой нагрузке и станешь сильнее», — говорит Этери про свой метод.
Может быть, она права. Может быть, нет. Но одно знаем наверняка: её метод работал. Юлия Липницкая, Алина Загитова, Евгения Медведева — вот результаты. Несколько поколений чемпионок, олимпийских медалистов, миров звёзд. И всё потому, что одна женщина верила в боль как в инструмент роста. Потому что её саму так учили.
Так вот. Этери Тутберидзе — это не просто королева ледяного танца и волшебница тренерского мастерства. Это история про армянскую маму, которая спасала дочь уколами кальция, про грузинского папу, который работал в литейном цехе, про советское детство в многодетной семье, про скитания в Америке и приюты для бездомных. История про то, как личная трагедия превращается в силу, а боль становится учителем.
Её мама давно ушла. Этери уже не слышит её голоса. Но эта женщина, Этери Петровна, с её армянским упорством и советским трудолюбием, живёт в каждой медали, которую завоёвывает ученица её дочери. Живёт в каждом успехе, в каждой победе. Потому что мамы не уходят совсем. Они просто становятся частью тебя.
И вот это, собственно, главная тайна успеха Этери Тутберидзе. Не метода, не таланта, не её жесткости. А просто то, что её мама верила в неё. И этой веры хватило на всю жизнь.