Новый цикл на «Цифровой истории»! В XIX веке так сложилось, что каждый император, взойдя на престол, резко менял правительственный курс. Реформаторы сменялись консерваторами. В конце века надежды общества были обращены к Николаю II. Казалось, сейчас, после контрреформ Александра III, с новым царем наступит эра преобразований. Но все осталось по-прежнему…
Почему именно в царствование Николая II, желавшего править по-прежнему, произошли широкомасштабные преобразования?
– Как, кем и с какой целью готовились и разрабатывались реформы?
–Почему власть не смогла ни договориться с обществом, ни решить ни одну из насущных проблем?
–Как так получилось, что в феврале 1917 года у императора не осталось никаких сторонников и его отречение было воспринято с радостью во всех социальных слоях?
На эти и многие другие вопросы ответим в новом цикле от Ивана Булыги – «Власть и общество перед лицом революции».
Российское общество сильно изменилось после Великих реформ 1860-х годов. Появились новые органы самоуправления – земства и городские думы, а также социальные группы – агрономы, земские учителя, врачи. Появился независимый суд и слой адвокатуры, призванный защищать общество на юридическом поприще. Сразу вспоминается имя Федора Никифоровича Плевако, чья деятельность и общественная популярность была бы невозможна без великих реформ.
Огромное количество акционерных компаний, банков привело к появлению слоя частных капиталистов, желающих отстаивать свои интересы в масштабах всей страны. Текстильные фабриканты Морозовы, нефтяные промышленники Нобели, золотодобытчики Гинцбурги имели настолько большие капиталы, что хотели такую власть, которая будет соблюдать их финансовые интересы.
Не стоит забывать и о значительном увеличении рабочих, которые, начали активно вступать в борьбу за свои права. Морозовская стачка 1885 года, как отмечал Ленин, «произвела очень сильное впечатление на правительство».
Наконец, во второй половине XIX века произошел бум печати. «Биржевые ведомости», описывающие экономические новости, националистическая газета «Новое время», консервативные «Московские ведомости» и десятки других газет стали доступны городскому населению. И далеко не всегда в них высказывалось мнение, согласное с курсом правительства.
Общество стало более сложным, появились различные социальные группы со своими интересами. И у каждой группы были свои представления о необходимых реформах. Тем не менее, государство управлялось только бюрократическим аппаратом и не очень хотело делиться. Единственной формой самоуправления, имеющей хоть и ограниченную, но некоторую власть, оставались земства. Но их отношения с государством только ухудшались.
Принятое в 1890 году Земское положение должно было сделать земства более дворянскими и зависимыми от администрации. На деле же, состав земств особо не изменился. Наиболее активными и оппозиционными участниками земств были как раз дворяне. Они боролись против произвола губернаторов, за развитие народного образования и медицины. По итогу, принятие положения накалило напряжение в земствах.
В правительственных сферах к деятельности земств относились с подозрением. Как писал обер-прокурор Синода Константин Петрович Победоносцев министру финансов Сергею Юльевичу Витте: «потребно не только остановить дальнейшее развитие такого учреждения, но необходимо исправить его и поставить на верную почву».
Недоверие правительства к земству толкало последнее в сторону поиска новых форм организации, разработки своих реформаторских программ.
Оппозиционные настроения подпитывались и другими обстоятельствами. Девяностые годы XIX века начались с кампании помощи голодающим. Аномальная погода 1890 года привела к неурожаю, охватившему Черноземье и районы Поволжья. 17 губерний с населением 36 миллионов человек были охвачены голодом. Тогда правительство растерялось и не смогло самостоятельно справиться с последствиями голода. Зато активную роль сыграли общественные организации: земства, Вольное экономическое общество, Комитет грамотности и др. Происходило множество совещаний, в которых участвовали десятки земских и общественных деятелей. На них обсуждались не только способы помощи голодающим. Случившийся кризис подсветил общие проблемы бюрократического аппарата, который был не способен справиться с ситуацией. Даже великий князь Николай Михайлович пожертвовал деньги на помощь пострадавшим не Красному кресту, а лично земским деятелям.
«Из всех петербургских разговоров выносишь тяжелое впечатление. Особенно это ярко заметно теперь. Все чувствуют, что неправильно ведется дело, что назначения на высшие места не заслуживают критики» - описывала ситуацию начала 1890-х годов хозяйка аристократического салона Александра Викторовна Богданович.
Владимир Иванович Вернадский, знаменитый общественный деятель, а впоследствии и лауреат Сталинской премии (1943 год), писал жене: «нынешнее бедствие сыграет роль Крымской войны и также явится лучшей критикой и лучшей оценкой нынешнего режима и направления теперешних реформ».
Кампания по помощи голодающим стала очень важным опытом для многих видных деятелей. А для Владимира Оболенского, Федора Родичева, Ивана Петрункевича, Дмитрия Шаховского – лидеров партии Кадетов – первым общественным делом. После кампании, почувствовав возможность влиять на общество, управлять им, на земских съездах стали активнее выступать за необходимые преобразования.
О проблемах в государственном управлении говорили и чиновники, высказывавшиеся, как это неудивительно, о засилье бюрократии и ее неспособности самостоятельно справиться с надвигающимися проблемами. Товарищ министра внутренних дел Алексей Дмитриевич Оболенский был сторонником привлечения общественных деятелей во власть и говорил, что «ради сохранения самодержавия следовало бы укреплять земство, которое может быть единственным серьезным противовесом бюрократии».
Среди высших чиновников были распространены и конституционные настроения. Военный министр Алексей Николаевич Куропаткин в своем дневнике привел характерную сцену во время высочайшего выхода императора в Зимнем дворце. Стоявший с ним Витте обвел рукой всех, кто собрался и сказал: «Все они – конституционалисты. Ну, наверное, кроме гвардейских офицеров».
Высшая правительственная бюрократия тоже критиковала сложившийся порядок и желала реформ. Правда, у всех были разные предложения: кто-то считал необходимым возвращение к идеалам власти XVII века и выступал за созыв Земского собора, другие – за дарование конституции и правого строя. Однако все понимали неспособность старой управленческой модели справиться с будущими кризисами, которые, непременно, как все считали, должны были наступить.
Сложившийся при последнем царствовании порядок устраивал лишь императора. Николай Александрович желал править в полном соответствии с принципами своего отца, Александра III. Последний еще в 1881 году так отзывался о конституции: «Конституция! Чтобы русский царь присягал каким-то скотам?».
Такую точку зрения полностью воспринял и новый император. Он считал, что его задача – сохранить самодержавие в незыблемом виде. Он верил, что для России только такая форма правления является правильной и чувствовал, что в сохранении самодержавия кроется его миссия. По мнению императора, самодержец – единственный «хозяин земли русской». Именно так он написал о себе в анкете при Всероссийской переписи населения 1897 года.
После восшествия Николая II на престол к нему обратились с верноподданическими адресами земские организации. Наиболее смелый адрес был у Тверского земства. В нем говорилось:
«Мы ждем, Государь, возможности и права для общественных учреждений выражать свое мнение по вопросам, их касающихся, дабы до высоты престола могло достигать выражение потребностей и мыслей не только администрации, но и народа русского».
Ответ государь дал 17 января 1895 года на торжественном приеме депутаций земств, городов и дворянства. Депутации разместились в Николаевском зале Зимнего дворца. Молодой государь дошел до середины зала и остановился. Было видно, что он хочет что-то сказать. Тогда все пододвинулись ближе, и царь заявил:
«Мне известно, что в последнее время слышались в некоторых земских собраниях голоса людей, увлекавшихся бессмысленными мечтаниями об участии представителей земства в делах внутреннего управления. Пусть все знают, что Я, посвящая все свои силы благу народному, буду охранять начало самодержавия так же твёрдо и неуклонно, как охранял его Мой незабвенный покойный Родитель».
Эти слова вызвали сильные разочарования в общественной среде. Как отмечала Богданович: «В Петербурге эти слова всеми комментируются, очень много недовольных. Все разочарованные уезжают домой. Очень немногие хвалят речь царя, но сожалеют и те, что он это сказал. Теперь все, кто слышал слова царя, говорят, что видно в нем деспота».
Но общественные деятели не оставили свои «бессмысленные мечтания». Надежда на реформы с приходом нового императора исчезла, но оппозиционные настроения нарастали. Все это вело к созданию нелегальных объединений и организаций. До революционных событий оставалось 10 лет.
Во второй части мы расскажем о первых общественных организациях, «протопартиях», начавших появляться в России после разочарования словами и действиями императора, а также о том, как правительство решило смелым экспериментом взять общественное движение под свой контроль…
Текст: Иван Булыга, автор канала «ИЛИ | искусство люди история» t.me/iliiskusstvo