Это случилось со мной прошлой весной. Я стояла под его окнами, спрятавшись за стволом старого клена, и смотрела, как в его квартире зажигается свет. Я знала, что он там не один. Знала, что именно в этот вечер она, та самая другая, приехала к нему с вокзала, и он встречал ее с букетом тех самых пионов, про которые он как то раз сказал мне: «Не люблю их, слишком пафосно».
Я стояла и ждала, когда свет погаснет в спальне. А потом я пошла домой, села на пол в прихожей и плакала так, будто у меня внутри разбилось что то стеклянное. И самое страшное было не это. Самое страшное было то, что я понимала всю унизительность, всю безумность своего поступка, но не могла остановиться. Я была одержима. Я помешалась на человеке, который любил другую.
И если ты читаешь это, значит, ты, наверное, тоже узнала вкус этого странного хлеба. Хлеба, который крошится в руках, но есть больше нечего. Ты не одна. Давай поговорим об этом без осуждения. Просто как две подруги, которые прошли через одно и то же.
Эта боль, которая стала твоим домом
Первое, что нужно понять. То, что ты называешь любовью, очень часто оказывается чем то другим. Чем то вроде наваждения. Я долго не могла найти слово, пока однажды не представила себе черную дыру. Ты помнишь, как в школьных учебниках писали? Черная дыра это объект, который с такой силой притягивает к себе все, что даже свет не может вырваться.
Вот он и стал такой черной дырой для моего сознания. Все мои мысли, моя энергия, мои надежды засасывало туда, в эту воронку под названием «он и она». Я перестала видеть другие цвета. Перестала слышать других людей. Эта боль, эта унизительная, сладковатая боль быть второй, быть не той, стала моим единственным фоном. Я жила в ней, как в квартире с заколоченными окнами.
Я ловила себя на том, что пролистывала ее страницу в соцсетях в сотый раз за день. Я искала в его тоне голоса, когда он говорил о ней, хоть каплю сомнения, хоть намек на усталость. И каждый такой намек становился для меня глотком воздуха. Потом я снова задыхалась. Это не любовь. Любовь не должна так унижать. Любовь строится на уважении, а здесь его не было ни к нему, ни, что важнее, к себе самой.
Почему мы цепляемся за тех, кто не может нас выбрать?
Когда я впервые рассказала об этом своей подруге, она спросила: «А что в нем такого особенного?». И я начала перечислять: он такой умный, такой тонко чувствующий, у нас есть общие темы... А потом я замолчала. Потому что поняла, что говорю не о нем. Я говорю о своем собственном голоде.
Мы часто влюбляемся не в реального человека, а в свою собственную боль. В ту старую рану, которая ноет и просит, чтобы ее наконец залатали. Для меня этим человеком стал тот, кто был эмоционально недоступен. Потому что в детстве я точно так же пыталась достучаться до отца, который был всегда погружен в свои мысли. Это была знакомая нота отчаяния. Знакомая мелодия «докажи, что ты достоин любви».
Ты цепляешься за него, потому что бессознательно пытаешься решить старую задачу. Доказать, что на этот раз ты сможешь его заполучить. Сможешь стать самой любимой. Самой желанной. И каждый его взгляд, поданный в твою сторону, кажется решающим. Но это ловушка. Ты пытаешься накормить сегодняшним бутербродом голод семилетней девочки, которая когда то плакала в подушку. Это не сработает.
Как выключить этот фильм, в котором ты играешь вторую роль
Мне потребовалось много времени, чтобы сделать первый шаг. Но он был очень простым. Я перестала врать себе. Я села и вслух, глядя на себя в зеркало, сказала: «Он любит другую. Он ее выбрал. Меня нет в его планах. И никакие мои страдания, никакое мое совершенство это не изменят».
Это было больно. Как хирургический разрез без наркоза. Но это был честный разрез, после которого началось заживление.
Потом я начала практику «возвращения домой». Каждый раз, когда мои мысли снова начинали ползти к нему, я буквально говорила себе: «Стоп. Вернись. Где твои ноги? Что они чувствуют? Что ты видишь прямо сейчас перед собой?». Я возвращала себя в настоящее. В реальность, где есть чашка горячего чая на столе. Где за окном поет птица. Где я дышу. Где я существую вне его поля зрения.
Я создала для себя новый фокус. Я записалась на курсы керамики, о которых давно мечтала. Первые недели я сидела за гончарным кругом, и слезы текли у меня по щекам прямо на вращающуюся глину. Я лепила и плакала. Но через месяц я заметила, что в какой то момент я перестала плакать и просто следила за тем, как под моими пальцами рождается ваза. Неperfectная, кривоватая, но моя.
Самое главное, что я поняла. Ты не должна заставлять себя его забыть. Ты должна найти то, что будет для тебя важнее него. Твой собственный свет, который перетянет на себя энергию из той черной дыры.
Прошло почти два года. Иногда я все еще ловю себя на мысли о нем. Но теперь это просто мысль, как осенний лист, проплывающий по реке. Я не хватаюсь за него. Я просто смотрю, как он уплывает.
Ты помешалась на нем не потому, что он такой уникальный. А потому, что в тебе есть какая то пустота, которая ждет, когда ее заполнят. И единственный человек, который может ее заполнить, это ты сама. Твои увлечения, твои мечты, твоя жизнь, которая гораздо больше, чем история про мужчину, который смотрит не в ту сторону.
Ты заслуживаешь быть чьим то первым и единственным выбором. Но начать нужно с того, чтобы самой сделать первый и единственный выбор в пользу себя.
А ты ловила себя на том, что придумываешь оправдания его поведению?
Что в твоей жизни стало тем самым «светом», который оказался важнее этой боли?
Бывало ли у тебя чувство, что, отпустив его, ты потеряешь какую то важную часть себя, даже если эта часть страдает?