Глава 8. Элиан.
Сигнал был настолько слабым, что наши стандартные датчики его бы попросту проигнорировали. Но технологии Хранителей, вшитые в системы «Стремительного», уловили этот шепот — повторяющийся, закодированный в самой структуре подпространства. Это был не просто маяк. Это был ответ на наш уникальный энергетический отпечаток, словно кто-то услышал наш плач в пустоте и тихо отозвался.
«Он исходит из туманности «Плачущий призрак», — доложил я, сверяя координаты с обновлёнными звёздными картами. — Согласно данным Хранителей, этот регион был объявлен «молчаливым» ещё за тысячу лет до их гибели. Там ничего нет.»
«Кроме того, кто сейчас с нами говорит», — мрачно заметил Марк, его пальцы уже летали по панели управления, пытаясь усилить сигнал. — «Это не широковещательная передача. Это... личное сообщение. Направлено конкретно на нас.»
Аня, изучив паттерн, добавила: «Он использует протокол, похожий на наш, но... архаичный. Более старый. Как будто это ранняя версия технологий Хранителей.»
Корш встал, и в его глазах, помимо усталости, загорелась искра давно забытого чувства — надежды. ««Тень» движется по галактике, стирая всё на своём пути. Но что, если Хранители... ошиблись? Что если они были не последними? Что если кто-то ещё выжил? Ложимся на новый курс. Максимальная осторожность.»
Прыжок к «Плачущему призраку» был самым напряжённым. Мы не знали, что нас ждёт — собрать, другая потерянная цивилизация или, что хуже всего, ловушка самой «Тени», научившейся имитировать сигналы надежды. «Стремительный» вошёл в туманность, представлявшую собой облако космической пыли и ионизированного газа, окрашенного в багровые и фиолетовые тона. Видимость была нулевой, сканеры слепли от помех.
Именно здесь, в самом сердце этого хаоса, мы нашли его.
Это не был артефакт. Это была станция. Огромная, древняя, её корпус был покрыт слоем космического льда и кратерами от микрометеоритов. Её архитектура была одновременно знакомой — та же органично-кристаллическая эстетика Хранителей — и чужеродной, более угловатой, более... утилитарной. На её борту не было никаких огней, лишь один-единственный слабый маячок, который и привёл нас сюда.
«Энергоподпись на минимуме, — констатировал Марк. — Жизнеобеспечение работает в скелетном режиме. Кажется, они... спят. Или в анабиозе.»
Мы пристыковались к главному шлюзу, который, казалось, ждал нас тысячелетия. Внутри царила могильная тишина, нарушаемая лишь гулом древних механизмов и потрескиванием льда. В центре главного командного зала, в прозрачных криогенных капсулах, находились они. Существа, внешне напоминавшие Хранителей — гуманоиды с удлинёнными конечностями и серебристой кожей, но более коренастые, с лицами, испещрёнными шрамами, которых не было в образах, переданных нам артефактом.
Когда мы активировали систему ожидания, первым очнулся их лидер. Его глаза, цвета воронёной стали, медленно открылись, и он уставился на нас — не с удивлением, а с глубочайшей, всепоглощающей скорбью.
«Я — Элиан, капитан ковчега «Вечность», — его голос был похож на скрип векового льда. — Последний из Рассеивателей.» Он медленно поднялся с криокапсулы, его движения были скованными, но полными невероятного достоинства. Его взгляд скользнул по нашему обновлённому «Стремительному», по нашей форме, и в его глазах мелькнуло нечто похожее на горькое признание. «Вы... приняли наследие Хранителей. Значит, и их судьба.»
Мы замерли, слушая его. Он был не Хранителем. Он был чем-то иным.
«Мы не Хранители, — продолжил Элиан, словно читая наши мысли. — Мы были их... щитом. Их лезвием. Пока они собирали знание, мы сражались с «Тенью» на её передовой. И мы проиграли.» Он сделал паузу, и казалось, сама тяжесть этого поражения давит на него. «Наш последний приказ — отступить, уйти в спячку и ждать. Ждать тех, кто поднимет их знамя, когда нас не станет. Мы ждали... очень долго.»
Корш сделал шаг вперёд. «Что вы можете рассказать нам о «Тени»? Хранители дали нам лишь образ, предупреждение.»
Элиан горько усмехнулся, и это был страшный, безрадостный звук. «Они дали вам поэзию. Мы видели реальность. «Тень» — это не существо, не цивилизация. Это... болезнь реальности. Фундаментальный сбой в коде мироздания, который распространяется, стирая информацию, превращая сложность в хаос, память в пустоту. С ней нельзя договориться. Её нельзя уничтожить. Можно только... сдерживать. Или бежать.»
Он подошёл к главному терминалу станции и вызвал звёздную карту. На ней мерцали сотни точек — миры, которые когда-то защищали Рассеиватели. Теперь почти все они были тёмными.
«Но есть и хорошие новости, — сказал Элиан, и в его голосе впервые прозвучала слабая надежда. — Наши битвы были не напрасны. Мы нашли... аномалию. Место, где «Тень» замедляется. Где её энтропийное поле сталкивается с чем-то, что ему сопротивляется. Мы назвали это Местом Силы. Данные Хранителей в ваших системах должны были зафиксировать его как «мёртвую зону».»
Я тут же обратился к своим консолям, и да — в самых старых архивах был сектор, помеченный как «зона нулевой информации», куда Хранители боялись заглядывать. Мы всегда думали, что это ещё одна область, поражённая «Тенью». Оказалось — всё наоборот.
«Это не решение, — предупредил Элиан. — Это отсрочка. Убежище. Возможно, место, где можно... понять больше. Но чтобы добраться туда, вам придётся пройти через рукав галактики, который сейчас кишит осколками «Тени» — её... «эхо», автономными энтропийными паттернами, которые ищут и пожирают любую сложную информацию. Включая вас.»
Он посмотрел на наш маленький, но уже изменившийся экипаж.
«Мои люди и моя станция почти истощены. Мы можем дать вам координаты и наши боевые протоколы для ваших систем. Но этот путь... вам придётся пройти его самим. Решитесь ли вы искать не спасение, а ответ?»
Выбор был пугающим. Бежать от «Тени», пытаясь спасти тех, кого ещё можно, как мы и делали. Или повернуть лицом к буре и шагнуть в самое её сердце в тщетной надежде найти ключ.
Мы смотрели друг на друга — я, Аня, Марк и наш капитан. В глазах Ани я видел ту же борьбу: инстинктивное желание бежать, спасать, делать то, что мы уже умеем, и жгучую необходимость узнать, есть ли хоть какой-то шанс на что-то большее, чем вечное отступление.
Марк первым нарушил молчание, грубо протерев лицо ладонью. «Бегать... мы уже умеем. И видим, к чему это приводит. Через год, десять, сто... «Тень» всё равно настигнет последний огонёк. Игра в догонялки с вселенной — дело бесперспективное.»
Аня медленно кивнула, её пальцы сомкнулись на штурвале, будто ища опоры. «Он прав. Мы стали Хранителями не для того, чтобы быть смотрителями гибнущего музея. Мы должны... искать. Даже если шанс призрачный.»
Я посмотрел на Корша. Он был нашим капитаном, нашим якорем. Он видел больше нас, нёс в себе знание и боль целой цивилизации. Он встретил мой взгляд, и в его глазах я увидел не вопрос, а решение, которое уже созрело.
«Бегство — это путь к гарантированному концу, — тихо, но чётко произнёс Корш. — Поиск ответа, даже обречённый, — это единственный путь, на котором остаётся надежда.» Он повернулся к Элиану. «Мы идём. Передавайте данные.»
Старый Рассеиватель кивнул, и в его усталом взгляде вспыхнула искра давно забытой гордости. Процесс передачи был подобен шквалу. В наши системы хлынули не просто координаты и карты. Это были тактики боя с бестелесным противником, схемы экранов, способных на время отразить энтропийное поле, жуткие записи битв, где корабли Рассеивателей не взрывались, а... рассыпались на атомы, теряя связность.
Когда передача завершилась, Элиан выглядел ещё более иссохшим и старым. ««Вечность» не переживёт ещё одного прыжка. Мы останемся здесь. Будем... вашим тылом. Вашим маяком в этой тьме. Если вы не вернётесь... что ж, мы проспим последние века.» Он отдал нам честь, древний, забытый жест Рассеивателей. «Пусть Сила будет с вами.»
Отстыковываясь от древней станции, мы чувствовали себя не просто тяжелее. Мы чувствовали себя последними. Последним активным кораблём, нёсшим в себе наследие двух погибших цивилизаций, идущим навстречу самой сути того, что уничтожило их обе.
Первый прыжок по новому маршруту был похож на вход в ад. Мы вышли из подпространства на краю туманности, испещрённой чёрными, беззвёздными провалами — шрамами от «Тени». И тут же наши новые системы завыли тревогой. Это были «эхо» — блуждающие сгустки чистой энтропии. Они не атаковали в привычном смысле. Они просто... приближались, и по мере их приближения наши экраны начинали зашумляться, системы — выдавать ошибки, а самые старые записи в наших базах данных — корёжиться и исчезать.
«Щиты не держат! Они не энергетические!» — крикнул Марк, отчаянно пытаясь стабилизировать энергосеть.
«Уклоняйся, Аня! Они пожирают информацию! Саму нашу память о том, как летать!» — рявкнул Корш.
Аня вела «Стремительный» в немыслимом танце, уворачиваясь от этих безмолвных, ненавидящих порядок сущностей. Каждое сближение с «эхом» отзывалось ледяной болью в висках — будто кто-то стирал ластиком кусочки нашего сознания. Я видел, как на экранах плавали артефакты, как цифры на показателях систем начинали терять смысл, превращаясь в хаотичный набор символов.
«Я... я забываю последовательность стабилизации импульсного блока!» — с ужасом в голосе выкрикнул Марк, в панике тыча в панель управления.
Это был самый страшный вид атаки. Они отнимали у нас не жизнь, а саму способность быть собой, быть экипажем. Внезапно я вспомнил данные Рассеивателей — их протокол «Когерентности». Он не защищал корабль, он защищал память экипажа, создавая локальное информационное поле, устойчивое к энтропии.
«Марк! Протокол «Дельта-7»! Вручную!» — закричал я, уже вводя со своей консоли начальную последовательность.
Марк, стиснув зубы, нашёл в своих новых знаниях нужный алгоритм. Мы работали в унисон, как когда-то в академии на командных учениях. Вокруг корабля вспыхнуло слабое сияние, и давящая пустота в сознании отступила, сменившись ясностью. Мы снова могли думать.
«Щиты бесполезны, капитан! — доложил я, анализируя данные. — Но «эхо» не преследует, оно дрейфует по предсказуемым паттернам энтропии. Мы можем их предсказать.»
Используя вычислительную мощь технологий Хранителей, я начал строить карту движения этих сгустков небытия. Аня, получив данные, повела корабль уже не в паническом уклонении, а по сложному, но просчитанному маршруту, лавируя между ними, как между айсбергами.
Это был изматывающий, выжигающий душу путь. Мы неделями пробирались через этот мёртвый рукав галактики, где пространство было больно, где сама реальность была искалечена. Мы видели, как «эхо» настигло заблудившийся автоматический зонд — он не взорвался, а просто перестал существовать, исчезнув из всех регистров, будто его и не было.
Наконец, на тридцать седьмой день, датчики зафиксировали изменение. Давление энтропийного поля стало ослабевать. А впереди, в разрыве туманности, показалось нечто.
Не звезда. Не планета. Это была... сфера. Абсолютно чёрная, но не поглощающая свет, а, казалось, не излучающая его. Вокруг неё не было ни пыли, ни «эхо». Была лишь идеальная, невозмутимая тишина. Сканеры не отражались от её поверхности. Они просто... молчали. Это и было Место Силы. Убежище от «Тени». Или её источник.
Корш приказал остановиться на почтительном расстоянии. Мы молча смотрели на эту совершенную пустоту. После месяцев борьбы с хаосом, эта абсолютная упорядоченность казалась ещё более чуждой и пугающей.
«Что теперь?» — тихо спросила Аня, и её голос прозвучал оглушительно громко в этой тишине.
Ответа не было. Мы достигли цели, указанной Рассеивателями. Но что делать дальше? Как «общаться» с дырой в реальности? Мы стояли на пороге величайшей тайны, и первый шаг казался самым трудным.