Он был живой историей. История, которая началась с мяча, сшитого из тряпок в сухумском дворе, и закончилась на легендарном «ЛУКОЙЛ АРЕНЕ» под овации тысяч болельщиков. Никита Павлович Симонян. До своего 100-летия он не дожил всего несколько месяцев, успев стать последним живым свидетелем золотой эпохи советского футбола и навсегда оставшись его воплощением.
Его жизнь — это не просто хроника побед и голов. Это роман о преданности, выборе и той самой спартаковской «красно-белой» крови, о которой говорил Николай Старостин.
Мяч против трубы: рождение легенды
Его судьба могла сложиться иначе. У мальчика из Сухуми был абсолютный музыкальный слух, и он был первым трубачом в школьном оркестре. «Мог бы развиться», — с легкой грудью вспоминал Симонян. Но однажды он увидел футбольный мяч, и тот «принял» его.
Эта любовь была сродни одержимости. Мальчишками они на электричке уезжали за 12 километров от дома, в поселок Гулрыпш, где было настоящее поле. «Играли до упаду, до изнеможения, а потом шли пешком обратно, голодные, срывая по пути фрукты в садах», — рассказывал Никита Павлович. Отец, сапожник, футбол ненавидел: сын постоянно рвал единственные ботинки. Но мяч уже ничто не могло остановить.
Война опалила его юность. Он видел, как отец получил страшные осколки в спину во время бомбежки, и с мальчишеским бесстрашием садился на неразорвавшиеся торпеды, выброшенные на берег. Эти воспоминания закалили характер. А мечту зажгли приезжие московские команды — «Динамо», ЦДКА. «Мы жадно смотрели на игру Бескова, Пономарева, перенимали каждое движение, — говорил он. — Секрета нет. Нужно просто с головой уходить в футбол и работать».
Выбор сердца: «Спартак» как судьба
В Москву он попал после войны, в «Крылья Советов». Но его звездный час был впереди. Когда «Крылья» расформировали, перед молодым талантом открылись двери лучших клубов. Его уговаривал сам Иван Лихачев, глава ЗИЛ, чтобы тот перешел в «Торпедо». Но сердце Симоняна уже принадлежало «Спартаку».
Это решение определило всё. Он три года жил в полуподвале, почти в чулане, у своего тренера Горохова, спал на сундуке. Но был счастлив. Уже в первом сезоне в красно-белой футболке 22-летний Симонян стал лучшим бомбардиром чемпионата, забив 26 голов. А на следующий год поставил невероятный рекорд — 34 мяча в 36 матчах, который не могли побить 35 лет.
Но главной была не статистика, а стиль. Из своих 160 голов за «Спартак» (рекорд, который до сих пор не побит) лишь два были забиты с пенальти. Он просто не любил их бить. Он был форвардом от Бога, автором 11 хет-триков — абсолютно недосягаемое достижение для клуба.
Испытание властью: «Не бойся, я решу вопрос»
1951 год. Кисловодск. Симонян отдыхает с друзьями, как вдруг за ним присылают военно-транспортный самолет. Два адъютанта, «чисто русский способ уговоров» (его напоили), и вот он уже в московском особняке Василия Сталина.
Сын вождя был категоричен: «Я поклялся прахом матери, что ты будешь в моей команде. Отвечай». Осознавал ли Симонян риск отказа? Безусловно. Но он сделал свой выбор, не из страха, а из любви. «Хочу остаться в «Спартаке», — сказал он. Сталин, удивившись такой прямоте, ответил: «Человек мне сказал правду в глаза. Иди и играй. Запомни, в любое время я тебя приму».
Золото Мельбурна и первый гол СССР на ЧМ
Его карьера в сборной — это история ключевых голов. В 1956-м в Мельбурне он, будучи запасным, вышел в финале Олимпиады против Югославии вместо молодого Стрельцова. И помог добыть золото — первое и единственное для СССР на тот момент. После матча он попытался отдать свою медаль Стрельцову, который провел больше игр: «Эдуард — уникальное явление. Рождаются раз в век». Тот дважды отказался.
В 1958-м на дебютном для СССР чемпионате мира именно Симонян на 13-й минуте матча с Англией забил первый гол нашей сборной в истории мундиалей. Это была его характерная, точная и выверенная работа.
Тренер-демократ: от чулана до капитанского мостика
Закончив играть в 32 года, он мог еще выступать. Но вместо этого Николай Старостин, к его же удивлению, предложил ему возглавить «Спартак». «Я опешил. Только вчера играл с этими ребятами, а завтра ими руководить?»
Сложности были только с Игорем Нетто, который продолжал называть его «Никита» при всех. Но Симонян был тренером-демократом, антиподом диктаторов вроде Бескова или Романцева. Он понимал: «Все игроки разные. На одних можно повысить голос, а на других, вроде ранимого Коли Осянина — ни в коем случае. Криком добьешься только обратного».
Его подход сработал. Он привел «Спартак» к чемпионским титулам в 1962 и 1969 годах, трижды выиграл Кубок страны. А потом случилось настоящее чудо. В 1973 году он возглавил ереванский «Арарат» и в первый же сезон сделал его золотым дублем — чемпионом и обладателем Кубка СССР. Армянские болельщики в порыве эмоций на радостях порвали на нем одежду. «Улицы запружены народом, мангалы, вино... Я всё время попадал в чьи-то объятия. От такой радости нельзя было не расчувствоваться».
Опора и философия: семья, внук-армеец и гены
Его главной поддержкой была супруга Людмила. «Персональная опека жены серьезнее опеки лучших защитников. От супруги не уйдешь», — с улыбкой говорил он. Она ушла из жизни в 2020-м, не дожив до его юбилея.
Он философски относился к жизни. Трое внуков: двое старших — за «Спартак», а младший — за ЦСКА. «Видимо, из чувства противоречия. Я не убиваюсь. Главное, что к футболу неравнодушен».
На вопрос о секрете своего феноменального долголетия он отшучивался: «Честное слово, сам не понимаю. Было бы неправильно говорить, что я не пил ни грамма. Могу выпить в компании рюмку-две. Надо бы обратиться к папе и маме, что родили такого сына».
Он работал до конца, занимая высокие посты в РФС, выходя на поле в 99 лет для символического удара. Он был связующей нитью между эпохами — от первого успеха сборной в 1956-м до современности. Никита Симонян не просто жил футболом. Он был футболом. И эта история навсегда останется с нами.
Подписывайтесь на наш канал, чтобы быть в курсе спортивных сенсаций и новых рекордов. Всем - палец вверх! :)