Анатолий Луначарский
Исполняется 150 лет Анатолию Васильевичу Луначарскому (23 ноября 1875 — 26 декабря 1933), революционеру, большевику, наркому просвещения РСФСР (1917—1929). Разумеется, о Луначарском можно было бы написать тома и тома, поскольку он сам — целая эпоха в советской истории. Но, учитывая абсолютно безумные алгоритмы некоторых соцсетей, которые наглухо «рубят» всё, что мало-мальски превышает размер телеграммы, поневоле придётся ограничиться парой-тройкой штрихов.
1. Не всем известно, что Временное правительство (как, впрочем, и царское), успело посадить Луначарского в тюрьму, за «государственную измену». Такова была мера «демократии» при Керенском.
2. Став наркомом просвещения, Луначарский почти сразу чуть не ушёл из Советского правительства из-за бомбардировок Кремля. Джон Рид: «15 (2) ноября комиссар народного просвещения Луначарский разрыдался на заседании Совета Народных Комиссаров и выбежал из комнаты с криком: «Не могу я выдержать этого! Не могу я вынести этого разрушения всей красоты и традиции...». Вечером в газетах появилось его заявление об отставке: «Я только что услышал от очевидцев то, что произошло в Москве. Собор Василия Блаженного, Успенский собор разрушаются. Кремль, где собраны сейчас все важнейшие художественные сокровища Петрограда и Москвы, бомбардируется. Жертв тысячи. Борьба ожесточается до звериной злобы. Что ещё будет? Куда идти дальше? Вынести этого я не могу. Моя мера переполнена. Остановить этот ужас я бессилен. Работать под гнётом этих мыслей, сводящих с ума, нельзя. Вот почему я выхожу в отставку из Совета Народных Комиссаров. Я сознаю всю тяжесть этого решения, но я не могу больше...»
Но потом всё-таки передумал и остался.
Тогда же Луначарский писал в частной переписке: «Я пойду с товарищами по правительству до конца. Но лучше сдача, чем террор. В террористическом правительстве я не стану участвовать... Лучше самая большая беда, чем малая вина». Впрочем, надо заметить, что лучшее лекарство от таких душевных терзаний — реальные действия противника. Когда человек с подобными мыслями в голове видит, как белогвардейцы расстреливают не только всех пленных большевиков, но и поголовно всех пленных красноармейцев (как это делали белые во время своего Ледяного похода), то такие сомнения и тяжкие раздумья как-то сами собой чудесным образом улетучиваются и рассеиваются...
Либеральный журнал «Новый Сатирикон» иронизировал по этому поводу в декабре 1917-го:
«— Что это за человек? Он все время бегает то туда, то сюда. Сумасшедший, что ли?
— Нет, это Луначарский. Он то уходит от большевиков, то снова бежит к ним. Сегодня уже этак-то седьмой раз».
И потом тон либеральной прессы к Луначарскому не смягчился. Это карикатура из того же журнала уже полгода спустя, в мае 1918 года. Кстати, автор её не кто иной, как Алексей Радаков, впоследствии — известный советский карикатурист. Но тогда он мыслил так...
Алексей Радаков (1877—1942). «Заполнение. «Пора, наконец, заполнить эту пропасть, которая разделяет в настоящий момент массы от интеллигенции». Из речи А.В. Луначарского»
На рисунке, как видим, Луначарский во фраке, в пенсне, бросает в зияющую пропасть картины, книги, бюсты, античную скульптуру (похожую на Венеру) и другие предметы высокой культуры. На другом берегу возвышается косматый, бородатый и босой детина в крестьянской одежде, с поднятым топором. И пропасть эта, по мысли художника — бездонна...
В июне 1918-го журнал помещал такой шарж на Луначарского. Наверное, излишне добавлять, что автор карикатуры, Николай Радлов, тоже стал потом преуспевающим советским художников.
Николай Радлов (1889—1942). «А.В. Луначарский. — ...Увы, как много в этом звуке для сердца русского слилось. До бесчувствия любит изящную литературу: так бы, говорит, и задушил её в своих объятиях. При встрече с культурой опасен»
Вот, в завершение галереи либеральных карикатур на наркома просвещения, ещё одна:
Неизвестный автор. Карикатура на А.В. Луначарского
Но если кто-то полагает, что от советских сатириков наркому стало сильно легче, то он глубоко заблуждается...
Над чем они только не издевались в его деятельности!..
Вот, например, эта карикатура художника Дмитрия Моора (до 1918-го, само собой — противника большевиков) высмеивает излишнее, по мнению художника, покровительство наркома отжившим дворянским искусствам, вроде балета:
1922. Дмитрий Моор (1883—1946). «Балет. Иван в раю»
Анатолий Васильевич на рисунке млеет, окружённый танцующими женскими ножками балерин. А почему такая странная подпись — «Иван в раю»? По логике должно быть, скорее, «Анатолий в раю»? Да потому, что нарком баловался сочинением пьес, и одна из них так и называлась:
Хотя мало кто из большевиков так резко заклеймил изящные женские ножки типа Золушки, как это сделал Анатолий Васильевич! :) Он писал: «Великосветские интеллигентные люди, говорит Чернышевский, страшно любят маленькую ногу и маленькую руку. Между тем что означают эти черты? Вырождение, паразитизм — это то самое явление, которое некоторых вшей превращает в мешки, лишённые всяких органов. Начало атрофии тела — вот что такое аристократическая рука и нога».
Но всё-таки, пока актрисы ещё не успели, подобно вшам, превратиться в «мешки, лишённые всяких органов», и против чар одной из них нарком не устоял. В 1922 году он дал богатую пищу сатирикам и просто злым языкам тем, что вступил в брак с актрисой Натальей Розенель, которая была на 25 лет моложе него.
А.В. Луначарский и его жена Наталья Розенель (1900—1962) в Берлине. 1930
Пролетарский поэт Демьян Бедный в 1927 году прокомментировал этот брак язвительной эпиграммой:
Ценя в искусстве рублики,
Нарком наш видит цель:
Дарит лохмотья публике,
А бархат — Розенель.
Демьян Бедный (1883—1945)
«Бархат и лохмотья» — ещё одна пьеса Луначарского, поставленная на сцене в феврале 1927 года.
Пётр Бучкин (1886—1965). Зарисовка. У афиши спектакля «Бархат и лохмотья». 1927. Художник изобразил рядом нищего в лохмотьях и порванной обуви и благополучную нэпманшу
Но Анатолий Васильевич в долгу не остался. Он, в свою очередь, парировал это не менее ехидной эпиграммой:
Демьян, ты мнишь себя уже
Почти советским Беранже.
Ты, правда, ”б”, ты, правда, ”ж”,
Но всё же ты не Беранже.
На этом пока придётся прервать дозволенные речи (в силу указанной выше причины).