1. Деятельность ума, как и деятельность предметно-практическая, может осуществляться (1) как от частного к общему, (2) так и от общего к частному. Первый метод движет мыслью и руками от частей к целому, второй от целого к частям.
Первое движение мысли ещё называют индукцией (наведение, приведение), второе — дедукцией (выведение).
В индуктивном рассуждении по нескольким или по всем частям судят о целом, а в дедуктивном рассуждении по целому судят об одной, нескольких или обо всех частях.
Так называемая полная индукция перебирает все части, после какового рассмотрения нетрудно сделать итоговое суждение о целом. Но частей может быть весьма много, поэтому неполная индукция перебирает несколько частей и по ним судит о целом. Естественно, суждение о целом в этом случае будет только одним из возможных или вероятностным. Ведь нерассмотренные части могут существенно изменить суждение о целом. Эта недостаточность данных для суждения о целом является главным недостатком неполно-индуктивных рассуждений. Общие суждения на основе неполной индукции всегда грешат неполной достоверностью.
Дедуктивное рассуждение сразу начинает с общего и целого и, переходя к частному, сохраняет полную достоверность суждений о частном. (1) Первым грехом дедукции является пустота и тривиальность получаемого с её помощью знания.
Все люди смертны. Сократ — человек. Следовательно, Сократ смертен.
Берите любого человека с улицы, а не только Сократа с афинской агоры, он тоже будет смертен. Иными словами, дедуктивное рассуждение вам пригодится лишь в том случае, если вы в пьяном виде спутаете человека с минералом, который существует ни живя, ни умирая, или бессмертным Богом, который не рождался, ни умирал, а жив вечно.
(2) Второй грех дедукции в том, что и не в пьяном виде человеку не дана всеобщая систематизация и классификация вещей и понятий мира, по которой легко судить о частных вещах и понятиях по стоящим выше их и подчиняющих их вещах и понятиях общих. Если добавить в мир и понятия движение, то вещи будут превращаться одна в другую, а понятия переходить из класса в класс. Так, если относительно минерала или Бога вопрос о жизни решается легко, то о такой вещи как вирус весьма трудно решить вопрос о её жизни. То, что вирус движется и размножается в живых клетках хозяина, паразитом которого вирус является, ещё не доказывает его жизни, жизни вируса. Кристаллы минералов тоже растут и, стало быть, движутся. А погубить жизнь человека может не только вирус, но и кусок скалы, минеральное образование, упавшее с высоты на голову человеку, или вода бурной реки, тоже подвижный минерал, в котором человек и потонет.
2. Помимо чистой индукции и чистой дедукции в своих рассуждениях человек применяет и сочетание индукции и дедукции, стараясь если не избежать, то снизить вред от недостатков и грехов обоих методов. Может показаться, что так называемый гипотетико-дедуктивный метод как раз и выступает лучшим сочетанием индукции и дедукции.
Приходится настаивать на том, что этот метод пользуется не только гипотезами и дедукцией, но и в обязательном порядке — индукцией.
В чём сущность гипотетико-дедуктивного метода? В том, что относительно того или иного предмета познания высказывается некоторая гипотеза и из неё делаются дедуктивные, то есть необходимые, выводы. И этим выводам потом ищется подтверждение или опровержение в экспериментальной научной практике. Обычно автор гипотезы сам и формулирует те эксперименты, которые подтвердят или опровергнут его гипотезу. Если эксперимент гипотезу подтвердит, гипотеза становится теорией, научно-достоверным знанием. Если опровергнет, опровергнутая гипотеза закрывает целый путь неверных поисков. Польза для науки обоих результатов очевидна.
Но нетрудно и показать, что гипотетико-дедуктивный метод существенно является и индуктивным.
Во-первых, гипотеза не создаётся на пустом месте. Она вырастает на почве индуктивного знания о частях и мелочах, стремясь к их обобщению в суждении о целом, относительно которого гипотеза и формулируется.
Во-вторых, сама готовая гипотеза есть классический пример неполной индукции — вероятностного суждения по частям о целом.
Только в дедуктивных выводах из гипотезы этот метод, наконец, приходит к дедукции. Причём эти выводы не должны быть тривиальными, то есть верными и необходимыми, но познавательно ничтожными. Выводы должны предсказывать необходимое поведение исследуемого предмета, необходимо подтверждающее верность индуктивно сформированной гипотезы о нём. Так что, в-третьих, выбор таких выводов структурно совершенно тот же, что и в неполной индукции. Там тоже рассматриваются не все части, а лишь некоторые. Здесь — только некоторые выводы.
3. Дальнейшим обобщением гипотетико-дедуктивного метода является метод моделирования предмета познания. В этом случае не только создаётся теория, а в ней формулируются некоторые законы, обязательные для всего класса предметов, которые описывает теория: например, закон всемирного тяготения для тяготеющих масс; но создаётся идеальное воспроизведение предмета, его структуры и элементов, его поведения и критических для него условий. Типичным примером модели является воспроизведение погодно-климатического поведения планеты Земля с предсказанием этого поведения на какой-то период вперёд и назад от настоящего времени. Для модели мало законов, выявленных гипотетико-дедуктивным методом, в модели они должны быть применены к конкретному предмету, будущее поведение которого должно соответствовать этой совокупности законов, а если, не дай Бог, соответствовать не будет, то модель надо будет поправлять, иногда — даже отказываться от данной модели и строить новую, на других принципах, с другими допусками и посадками, иными акцентами и т. п.
4. Сама модель может быть как наглядной и внешне максимально похожей на моделируемый предмет, как модель пассажирского самолёта или модель океанского корабля, изготовленные из пластика; так и весьма абстрактной, представляющей совокупность математических функций, допускающих компьютерную симуляцию поведения моделируемого предмета — например, движения вод реки Нил в разное время года, и примитивной абстрактной моделью времени разлива Нила были соответствующие вычисления египетских жрецов.
При этом всегда важно помнить, что предмет и его поведение всегда формально и содержательно богаче любой их модели, а модель всегда огрубляет реальный предмет и реальное его поведение. Именно поэтому никогда не следует полностью отождествлять предмет и его модель (некоторое тождество между ними всегда всё же имеется), а уж тем более — подменять предмет его моделью.
5. Познание как научное, так и художественное, религиозное, философское, направлено на постижение сущности предмета.
Я понять тебя хочу,
Смысла я в тебе ищу…
Тёмный твой язык учу...
А. С. Пушкин. Стихи, сочинённые ночью во время бессонницы (1830).
Если вместо предмета в голове учёного мужа или его жены только модная в этом сезоне модель — специальная теория относительности (1905) или общая теория относительности (1915) Альберта Айнштайна, квантовая (матричная) механика Вернера Карла Хайзенберга (1925), волновая механика Эрвина Рудольфа Йозефа Александра Шрёдингера (1927), теория большого взрыва (1922 — 1929), теория струн (1968) — познания не состоится.
И всё дело здесь в том, что предмет познания потерян, люди заняты исключительно формулами, только моделями. И это не просто уход от наглядности вырабатываемого знания, множество достоверных знаний не обладают наглядностью, это уход от понятности. Легендарный окрик на сетования о непонятности квантовой механики «Заткнись и вычисляй!» — тому наглядный пример. Люди заняты упорным трудом вычислений, дающих непонятное знание о непонятном предмете. Единственное оправдание их усилий — аналогия их шаманства шаманству предмета, которым они якобы заняты. Именно якобы, потому что заняты они исключительно своими моделями и дают своей научной жизнью наглядное представление о научном солипсизме.
Суточное вращение Земли вокруг своей оси даёт объяснение смены дня и ночи в данном участке земной поверхности, в данной местности. Воспринимающий данное знание ум понимает вследствие чего свершается смена дня и ночи. Напротив, считать, что день — причина ночи, а ночь — следствие дня, а потом и ночь — причина дня, а день — следствие ночи — есть только модель суток, причём модель хоть и диалектическая, но совершенно неверная. «Post hoc non est propter hoc»: «После того — не значит вследствие того».
Другой пример. В общей теории относительности запросто толкуют о «растяжении и сжатии ткани пространства-времени». Зачем пустота пространства, его полное непрепятствование рядоположному заполнению его вещами и полному заполнению его полями соединена здесь с последовательностью событий, фиксируемой временем? Почему у пустоты пространства появляется какая-то ткань? Это материя? Искусственная вискозная или натуральная хлопчатобумажная? Она растягивается? И после стирки садится? Вроде, правильно: растягивается в пространстве, но не растягивается пространство? Искривляется в пространстве, но не искривляется пространство? Неспособность мыслить абсолютную пустоту заставляет моделистов-конструкторов внедрять в пространство ткань и работать уже с нею, впечатляя воспринимающее сознание своей величавой и изощрённой мудростью.
Почему А. Айнштайн пошёл на такой вывих ума, как постоянство скорости света, сокращение, растяжение и искривление пространства? Не от хорошей жизни. Иначе никакая модель не работала с предметом. А если вместо притягивания или отталкивания тяготеющие массы будут искривлять пространство так, что искривлённое пространство не даст вещам двигаться по прямой, заставит их двигаться по геодезическим линиям этого искривлённого пространства, то в математической модели вселенной удаётся свести концы с концами. Вместо реального движения реальных вещей там меняют среду их движения, чтобы движение выглядело математически непротиворечиво. Подогнать реальность под модель, решение под ответ — что может быть замечательнее!
Но ведь так можно, если потребуется, не только к пространству прилепить время, но и вещи, но и поля, но и воспринимающего субъекта, но и его сознание, но и тот важный феномен, что он, подобно одному герою Н. В. Гоголя-Яновского, почесал пониже спины. Модель потребует кота Э. Р. Й. А. Шрёдингера, будет вам кот, потребует самого Э. Р. Й. А. Шрёдингера — привлекут и самого. Это не наука с её идеалом понимания. Это околонаучный шаманизм с его идеалом звонкого бубна и Нобелевской премии.
Ведь если б было у меня времени хотя бы час —
Я бы дворников позвал бы с мётлами, а тут
Вспомнил детский детектив — «Старика Хоттабыча» —
И спросил: «Товарищ ибн, как тебя зовут?»
В. С. Высоцкий. Песня-сказка про джинна (1967).
Сокращение времени. Материи времени на всех не хватает, часы нынче дороги. Стрелки в дефиците. Не думай и о секундах свысока...
«Так что хитрость, — говорю, — брось свою иудину,
Значит, прямо отвечай: кто тебя послал
И кто загнал тебя сюда, в винную посудину,
От кого скрывался ты и чего скрывал?»
В. С. Высоцкий. Песня-сказка про джинна (1967).
Искривление пространства у бутылочного горлышка он скрывал.
2025.11.24.