Степь не знала имён. Ей было всё равно, принц ты или последний раб. Её ветер обжигал лицо одинаково для всех. Тэрион, бывший наследник, а теперь — никто, не шёл. Его тащили за рукав. Он видел только одно: лицо брата в последний миг. Он был пуст, пока тихий голос в ночи не произнёс: «Они выбрали не того сына». И сунул в руки не корону, а лук.
Глава 5. Первые шаги в Нигде
Степь не знала имён. Ей было всё равно, принц ты или последний раб, виновен или невиновен. Её ветер, сухой и безжалостный, обжигал лицо одинаково для всех. Её колючки цеплялись за одежду без разбора. Её бескрайнее, уходящее за горизонт пространство поглощало всё: звуки, следы, надежды.
Тэрион не шёл — его тащили. Его ноги волочились по жухлой траве, тело не слушалось, повинуясь лишь грубой силе, что тащила его вперёд за рукав дорожного кафтана. Он не видел степи. Он видел только одно: лицо брата в последний миг. Широко открытые, удивлённые глаза. Алый рот на светлой рубахе. И свою собственную руку, всё ещё протянутую в дружеском, несостоявшемся объятии.
Каэлан шёл впереди, молча, как тень. Его собственная сумка была перекинута через плечо, а второй рукой он вёл — или волок — Тэриона. Он не оглядывался, не произносил слов ободрения. Его скуластое, привыкшее к ветру лицо было непроницаемо. Лишь его глаза, тёмные и быстрые, как у степного ястреба, постоянно сканировали окрестности, выискивая укрытие, воду, опасность. Он был единственной точкой опоры в рухнувшей вселенной Тэриона. Мостом между жизнью «до» и невыносимым «после».
Они шли до тех пор, пока солнце не начало клониться к западу, окрашивая степь в багряные и золотые тона, столь чуждые их состоянию. Наконец Каэлан резко остановился, заставив Тэриона пошатнуться. Впереди, в ложбине между двумя холмами, виднелся развал крупных, поросших лишайником камней — древнее курганное захоронение, забытое временем.
— Здесь, — единственное слово, сорвавшееся с его губ за все часы пути, прозвучало хрипло и не допускало возражений.
Он втолкнул Тэриона в узкую расщелину между валунами, образуя нечто вроде пещеры. Внутри пахло пылью, сухой травой и вековым одиночеством. Каэлан сбросил свою сумку, вытащил сверток с едой — сушёное мясо, немного чёрствого хлеба, подаренные на выходе каким-то сердобольным слугой, рисковавшим головой. Он сунул пайку Тэриону в руки.
Тот не двинулся. Он сидел, прислонившись к холодному камню, уставившись в каменную стену перед собой. Его пальцы не сомкнулись вокруг еды. Он был здесь телом, но его дух остался там, в Харуме, у подножия дуба, залитого кровью брата. Мир сузился до размеров раны, которая не болела, а лишь леденила изнутри.
Каэлан посмотрел на него, на нетронутую еду, на стеклянный взгляд. Он не стал уговаривать. Не стал читать нотаций. Он молча доел свою порцию, запил водой из бурдюка, а затем, подойдя к Тэриону, разжал его окоченевшие пальцы, забрал мясо и хлеб и отложил в сторону. Бесполезно тратить силы. Затем он снял с себя свой собственный плащ — грубый, но тёплый, и накинул его на плечи Тэриона, поверх его тонкого дорожного кафтана. Жест был лишён нежности, это была суровая необходимость, как поить лошадь или чинить сбрую. Ночью в степи холодно. Замёрзший принц — мёртвый принц.
---
Ночь наступила стремительно, как это всегда бывает в степи. Без огней городов и даже без отдалённого зарева Харума, тьма была абсолютной, живой, давящей. Сквозь щель между камнями было видно лишь бесчисленные россыпи звёзд — холодных, равнодушных, не мерцающих, а пронзающих тьму своими ледяными иглами.
Каэлан развёл крошечный, почти бездымный костёр из сухого помёта и щепок, отгородив его камнями. Он сидел, подбрасывая в огонь веточки, его лицо освещалось жёлтыми, пляшущими бликами. Тэрион сидел напротив, в той же позе, в той же прострации. Он не ел, не пил. Он был пуст.
Прошёл час. Два. Звёзды сместились на небе. Ветер завыл в камнях, и этот звук был похож на плач тысяч потерянных душ.
И тут Тэрион пошевелился. Не его тело — его губы. Тихий, беззвучный шёпот, который едва можно было разобрать.
— Почему?
Каэлан не поднял головы, продолжая смотреть на огонь.
— Почему? — повторил Тэрион, и в его голосе послышалась первая, скулящая нота живого страдания. — Зачем ты со мной? Ты мог остаться. У тебя была жизнь. Будущее. Зачем ты обрёк себя на это? На… ничто.
Каэлан медленно поднял на него взгляд. В его тёмных глазах отражалось пламя костра, но самого огня в них не было. Только твёрдая, непоколебимая уверенность.
— Потому что ты — мой Расич, — произнёс он просто, как констатируют факт. — Был им. Им и останешься.
— Нет! — это был первый искренний, вырвавшийся из самой глубины крик Тэриона. — Нет! Я никто! Я… я убийца своего брата! Меня нет! Ты понимаешь? МЕНЯ БОЛЬШЕ НЕТ!
— Они ошиблись, — голос Каэлана не повысился, он оставался ровным и спокойным, как поверхность глубокого озера. — На совете. На Вече. Все они ошиблись.
Тэрион смотрел на него, не понимая.
— Не тот сын был им нужен, — Каэлан отвёл взгляд, снова уставившись в костёр, словно говоря сам с собой. — Дардэн… он был мечом. Ясным, прямым, честным. Таким должен быть воин. Но таким не может быть Кардон. Кардон — это не только сила. Это — думать. Видеть дальше, чем кончик своего копья. Предвидеть. Терпеть. — Он снова посмотрел на Тэриона, и в его взгляде была не жалость, а нечто большее — признание. — Это — ты. Они выбрали не того сына. И теперь… теперь этого нельзя исправить. Но я не позволю им совершить вторую ошибку. Не позволю им уничтожить тебя.
Он встал, подошёл к своей сумке и вытащил оттуда нехитрый короткий лук и колчан с парой стрел. Вернувшись, он с силой сунул лук в окоченевшие пальцы Тэриона.
— Завтра, на рассвете, охотиться будем. Кролики, суслики, что попадётся. — Его голос снова стал грубым и практичным. — Или сдохнешь с голоду. Выбирай.
Он лёг, повернувшись спиной к Тэриону и к костру, накрывшись краем своего же плаща. Через несколько минут его дыхание стало ровным и глубоким.
Тэрион сидел, сжимая в руках гладкое дерево лука. Он смотрел то на спящего друга, то на звёзды в щели, то на тлеющие угольки костра. В его оцепенении появилась трещина. Сквозь ледяную пустоту пробивалась первая, мучительная мысль. Не о прошлом. О будущем.
«Охотиться будем. Или сдохнешь. Выбирай.»
Выбора, по сути, не было. И в этом не было никакой надежды. Была лишь простая, животная необходимость сделать следующий шаг. Взять лук. Натянуть тетиву. Выжить.
Он сжал лук так, что пальцы побелели. Впервые за весь этот бесконечный день он почувствовал что-то, кроме всепоглощающего онемения. Он почувствовал холодное прикосновение дерева. И это было началом. Началом пути, где каждый следующий шаг мог стать последним.
---
Конец Главы 5.
Как вы думаете, сможет ли Тэрион выжить в степи и принять свою новую судьбу? Ждём ваши предположения в комментариях!
Ставьте лайк, если переживаете за героев, и подписывайтесь на канал — новые главы выходят по понедельникам, средам и пятницам!
---
🎭 А уже ЗАВТРА, во ВТОРНИК, вас ждёт новая, 6-я серия анимационного сериала «Зависть»! Не пропустите продолжение истории власти, предательства и дружбы в городе Ранум!
———
#Таэрион #глава5 #фэнтези #изгнание #выживание #дружба #Зависть #m-sag_comics