Я логопед, учу говорить неговорящих детей. У меня есть такие прекрасные товарищи, я имею ввиду моторных алаликов (понимание и интеллект сохранны), которые на старте не могли сами заговорить, но в результате занятий выправились и теперь болтают так, что рот не закрывается. Почему продолжаем заниматься? Алалия – это то, что влияет на все стороны речи. Если вам кажется, что запуск речи – это нажали на кнопку и ребенок заговорил, то нет. Ребенок начинает говорить путая слова в предложении, окончания, падежи. А кроме этого есть ряд проблем в смысловой части речи. Пример: Ребенок приходит и делится: Я сегодня вылил воду на пол. Я спрашиваю: почему ты ее вылил? Ребенок: потому что она стала мокрая! Говорит ребенок? – определенно да. Но то, что он говорит – не имеет смысла. Он путает время, путает вопрос, причины и следствия ему непонятны. Особенно причины и следствия своих собственных поступков. А мы (я и родители), я напоминаю, не просто учим ребенка речи. Мы воспитываем в нём личность. Потому что лично мне бы хотелось жить в мире, в котором окружающие меня люди умеют это делать. Так вот, в какой-то момент занятие становится не просто отработкой гипотетических речевых конструкций. Я не могу заниматься речью отдельно от мышления, это невозможно. Поэтому мы на занятии:
Препарируем мультики. Не «ой, какой милый ёжик», а «зачем он взял веревку? Что он будет делать? Что будет, если она порвется?. Мы ищем мотивы и последствия.
Ставим опыты. Даю стакан с водой и предлагаю подумать: Утонет шарик? А монета? А потом комментируем: утонула, потому что... Не утонула, потому что...
Ищем отличия и общее у всего, что не приколочено. Чем зима отличается от лета? Ребенок выдал: «Весна на «В» начинается, а осень — на «О». И ведь прав. Он нашел свой критерий, а не повторил заученное.
Это все, кстати, можно делать, если у вас есть вполне говорящий деть и вам совершенно нечем заняться. Если ребенку 4-5 лет, он способен устанавливать прямые и наглядные причинно-следственные связи, основанные на его личном опыте или конкретной ситуации. (Пример: «Зачем ты надел шапку? — «На улице холодно»). Если ребенку 5-6 лет, он уже может объяснять более сложные и опосредованные связи, а также делать простые прогнозы и выводы, выходящие за рамки сиюминутной ситуации. (Пример: «Почему лужи замерзли? — «Потому что ночью был сильный мороз, и вода превратилась в лёд»). Это не я придумала. Это — классика возрастной психологии (Выготский, Пиаже), которая показывает, что в 4-5 лет мозг ребенка как раз входит в фазу, когда он начинает активно строить причинно-следственные модели окружающего мира. И если задавать вопросы о причинах и следствиях по поводу и без, эффект будет гораздо лучше. А еще у меня есть любимые ответы на вопросы. - Зачем нужно чистить картошку? (Чтобы чистая была). - Из чего сделана мятая тетрадка? (Из мята. Ну, яблочное пюре же из яблок? А мятая тетрадка из мята). - Кого кормит женщина на картинке? (Ягнов. И телёнков). - Кто водит автобусы? (Автобусник) - Почему яйцо называется куриное? (Потому что его покурили). К чему я это всё? К тому, что когда ребенок говорит «вылил, потому что мокрая», он не шутит и не глупит. В его голове есть форма ответа на вопрос «почему», но он еще не умеет делать выводы и в эту форму их запихивать. И просто заполняет пустой слот «причина» любым подходящим фактом из памяти.
Наша (с родителями каждого такого товарища) задача — не исправлять слова, а устанавливать в его мозг алгоритм. Алгоритм, который ищет не любой факт, а именно причину. Который отличает «вода мокрая» (свойство) от «я пролил» (действие) и «хотел налить на кошку, но она убежала» (причина).
Поэтому мы и разбираем мультики, ставим опыты, и ищем сходства и отличия. Мы не учим русский язык как язык. Мы учим думать причинно-следственными категориями. Чтобы в следующий раз на вопрос «почему» он выдал не случайный факт, а причину. Пусть даже такую: «Потому что кошка отказалась купаться». Это уже будет настоящий ответ. А что подумала кошка, никто не узнал, потому что она была очень воспитанная.