(Продолжение повествования из «Дневников Пессимистического оптимиста. Дневник 9: Женщина-женщине враг или друг?»)
«Не к добру людям исполнение их желаний» (Гераклит)
«Люди шепотом возносят богам постыднейшие мольбы» (Сенека)
То говорили Сенека и Гераклит, а М.Ю. Лермонтов еще добавлял:
«Желанья!.. что пользы напрасно и вечно желать?..
А годы проходят - все лучшие годы!»
Но что современному обывателю до великих! Ведь желать в наше время – это что-то типа есть или дышать: «желание» давно стало синонимом «жизни». «Жить - это желать, а желать - это жить» - так ведь звучит современная достигаторская паранойя, не так ли?
Представления о человеческой жизни как о бесконечном «хочу» в столь откровенной и категорической формулировке не существовало еще даже в 19 веке. Сие сомнительное приобретение – несомненная «заслуга» 20 века с его культом «хотелок», согласно которому здравомыслящий человек должен все время что-либо желать, а лучше всего и сразу: в личной жизни – удачного брака; в социальной – более высокого статуса; в бизнесе – большего заработка; в частной жизни – большее количество вещей, впечатлений, поездок и прочего; и даже во внутренней – духовных «достижений».
И так во всем, по принципу «хотеть все больше, все шире и все глубже». Как будто бы человек – что та же «собака Павлова», но только психологическая «собака», действующая не на основе животных рефлексов, а по принципу «хотение – достижение - новое хотение». Такая вот вечно голодная и вечно хотящая «собака», а не разумный человек. Понятно, что в такой модели человека как вечно голодной «собаки» понятие «желание» становится главным: оно начинает поведенческую цепочку «желание-достижение-новое желание», заканчивающуюся рождением следующего «хочу».
По сути, в такой картине мира человеку, чтобы просто «быть», нужно постоянно что-либо "желать", ибо под его врожденным якобы «человеческим» рефлексом и подразумевается постоянное «хочу». Ну а если он, вдруг, не хочет «больше, шире, глубже» и сидит себе на хвосте тихо – значит, он не развивается и деградирует! Судя по всему, человечество сегодня почему-то решило, что именно стремление к осуществлению желаний и отличает человека от животного, но никак не сознание…
При условии превращения современного человека вот в такую вечно голодную и вечно хотящую «собаку», что толку говорить, что желания - это мифы, забирающие огромное количество жизненных сил и времени, заставляя растрачивать свою жизнь впустую, борясь с ветряными мельницами и устремляясь к миражам в пустыне. Тем более, если всевозможные «марафоны желаний» да тренинги якобы «личностного роста», давящие на него со всех сторон, предлагают начхать на многовековую мудрость человечества. Например, вот так (цитируем):
«Марафон Желаний: пословицы про желания, изменения которых требуют наши сердца: «Много желать — ничего не видать»; «Желание сердца — голове морока»; «Беден не тот, у кого мало что есть, а тот, кто многого желает». Нравится такой вариант? Нет? Тогда пиши свою концовку и меняй убеждения! Создавай свою историю жизни со счастливым концом!».
Что толку говорить тем людям, что повелись на такую примитивную достигаторскую наживку, что все это - элементарно не здоро´во. Ведь баланс здорового и нездорового в их жизни давно и безнадежно нарушен, а сами они превращены в человекообразную, голодную до хотелок «собаку»! Но ведь что-то с этим нужно делать, ведь еще немного и, глядишь, эти «собаки» перегрызутся друг с другом за очередное свое «хочу»!
Так может против таких человекообразных «собак» нужно бороться их же собственным оружием – самими желаниями, точнее их реализацией? Может быть дать человеку возможность реализовать его желания – по крайней мере, самые безопасные из них, а? Не для того, чтобы он пресытился своими хотелками – как показывает опыт, желаниями невозможно насытиться, это бездонная яма, на краю которой и стоит наша вечно голодная «собака»-человек. А для того, чтобы до него наконец-то дошел их вред!
Представьте себе, что какая-нибудь Катюша, вдруг, в надежде на «счастливый конец», перепишет, например, народную мудрость «Желание сердца – голове морока» на личную хотелку «Желание сердца — знак для Вселенной!» Поверит в ту глупость, что только что написала, потребует у Вселенной ее исполнения, а в ответ на это та возьмет, да исполнит ее желание!
Неплохой ход для борьбы с вечно голодными до желаний «собаками», не так ли? Согласитесь, в этом что-то есть, недаром же говорят: «Бойтесь своих желаний!»
«Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться»! - вспомните вы крылатую фразу из «Мастера и Маргариты».
Совершенно верно, это тот редкий случай, когда нельзя не согласиться с нечистой силой. В романе у М.А. Булгакова фразу эту произносит Воланд и, похоже, он знал, о чем говорил!… Возможно, нечистый через М.А. Булгакова намекал человечеству на единственно возможный способ излечения от вечного «хочу». Но… тому все невдомек и невдомек. Вот и ходят до сих пор современные люди с записочками в «Нехорошую квартиру» на Большой Садовой, 10, которая и была описана в романе, в надежде получить желаемое, делая вид, будто бы им неизвестна концовка «Мастера и Маргариты», где главные герои обрели желаемое… только вот беда, в аду!
«Может тогда стоит опробовать этот метод для борьбы с желаниями, коль ничто другое уже не работает?» - предложите вы.
Представляете, он уже опробован! И этот метод очень даже неплохо себя зарекомендовал, даже преотлично! Мы расскажем вам историю жизни подобной Маргариты из 20 века, устроившей свой личный «марафон желаний», результат которого можно описать все той же фразой от Воланда: «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться». Звали ее Екатериной, и жила она в то же время, что и булгаковская Маргарита; так же, как и та, была на редкость хороша собой. Ее желания Небеса слышали, послушно исполняли… и жизнь ее от этого стала настоящим адом!
…
Наша Катюша родилась в деревне, за два года до Октябрьской революции. В ее семье, крестьянской, но зажиточной по тем временам, кроме нее, из детей было еще только два мальчика. Детьми никто не занимался: мать вечно была занята, пытаясь управиться с огромным хозяйством, отец же… Отец вел жизнь «человека-улитки», всем своим видом демонстрируя окружающим, что он тут как бы лишний, мол, «мимо проходил».
Такое бывает, когда однажды человек обнаруживает, что он родился и живет совсем не там, где ему хотелось бы. Вот так же и отец нашего семейства, еще подростком отправленный из деревни на обучение в город, вдруг понял, что сердце его принадлежит городской жизни. Неожиданно для себя он обнаружил, что в городе даже небольшие клетушки отапливаются каминами или буржуйками, имеют ровные стены и полы; в деревне же избы все вкривь да вкось, с маленькими окнами, сквозь которые и небо-то не видать, и топятся «по-черному». В городе всевозможные театральные и цирковые представления можно посмотреть да газеты почитать; в деревне же ну разве что ссору соседей подглядишь. На селе грязь непролазная, а в сезон ты вообще из нее даже на версту не выйдешь - так дороги развезет; в городе же мощеные мостовые и дворники с метлами по дворам за чистотою следят. Ну а если откроешь окно в городе, то из него целая симфония звуков: гудки паровозов, цоканье копыт по мостовой, звонки трамваев, окрики кондукторов, крики разносчиков газет и продавцов с извоза; на селе же тишина могильная.
Мы с вами можем ему только посочувствовать: с таким-то мировосприятием да в деревне уродиться. Получив гимназическое образование, быть вынужденным обвенчаться с простой деревенской бабой, которая вместо «что» «чаво» говорит; не иметь ни способностей, ни желания хозяйничать и с угодьями, лошадьми и коровами управляться; грезить о литературе, а единственный сборник стихов под подушку от домашних прятать… Станешь тут поневоле «человеком-улиткой» - замкнутым, угрюмым, злобным, и не показывающим себя истинного…
Понятное дело, что детей своих он не то чтобы не любил - любил, но они ему мешали, сдерживая желание в город сбежать. Но разве можно такой порыв эмоций сдержать?! И однажды он все же сбежал из ненавистного сельского «рая»; сбежал при первой же возможности, появившейся у него весною 1917 года, правда, пока не насовсем, а только на приработок в Москву. И неважно, что это «не насовсем» продлилось четыре года.
Когда отец уехал-сбежал на работу в Москву, Катюше было всего 2 с небольшим годика. Но даже за то немногое время, что она провела рядом с папой, было очевидно, что дочку тот выделял, интуитивно подозревая в ней родственную душу. И надо вам сказать, что он был прав: наша Катенька действительно уродилась «городской», такой же, как ее отец. О большом красивом городе, расположенном где-то рядом, и о совсем большом и совсем красивом, лежащем где-то далеко, она узнала от мамы и бабушки, а заодно и от соседей, постоянно судачивших о папе, мол, «с ума от города сошел». А еще из старой подшивки газет, что девочка обнаружила в шифоньере отца.
Пока мать носилась по хозяйству, девочка пробиралась к подшивке газет и просматривала ее, точнее, разглядывала фотографии в ней. Все это делалось тайком, потому что если кто увидит – выпорет Катеньку, она, мол, и так «вся в отца». Когда же она немного подросла, то уже не стала скрывать свое увлечение, а стала задавать вопросы: «А почему в городе дома высокие, а женщины красиво одетые?» - за что, естественно получала оплеуху или же ставилась в угол.
Возможно, получи она тогда вразумительный ответ на свои вопросы, всё сложилось бы иначе. А так её воображение год за годом рисовало картинку, где город - это и есть тот рай, о котором ей набожная бабушка талдычила, и, судя по газетам, Боженька именно там и живет. А еще Боженька в городе всяческие «жалания» исполняет: там есть такие специальные улицы с «махасинами», в которых эти самые «жалания» всем раздают! Не то что в единственной деревенской лавке, где на полке только соль да сахар… Вот!
Так у Катеньки появилось первое «жалание»: увидеть город, где сейчас отец живет, и навсегда там поселиться. Ну а так как девочкой она была смышлёной и видела, что бабушка и мама делают, когда чего-то хотят, то решила действовать немедля. Особенно после того, как однажды бабуля сама ее к этому подтолкнула: «Катька, ты ж ребенок, а ребенок может выпросить у Бога все – вот и выпроси!».
И наша Катюша научилась просить у Небес и ведь выпросила! Долго на коленках перед иконой в красном углу стояла, долго потом на ромашке гадала «уеду-не уеду», сделала это практически каждодневным своим занятием… и выпросила же! Правда… совсем не в том виде, как ей мечталось.
Так бывает со всеми мечтами, ибо нет ничего смешнее, чем рассказать Небу о своих желаниях. В таких случаях у Небес случается «вечер смеха»: Небеса насмеются вволю, а потом начинают прикидывать, что ж с очередным «хочу» делать. Посмотрят они на человека, прикинут, положено ли тому запрашиваемое по судьбе, или нет. И если видят безнадежный случай… то выдают желаемое! Правда, выдают в весьма своеобразном, «воспитательном» виде, а не в том, в каком запрос был. В надежде на то, что неразумное дитя наконец-то все поймет и успокоится, ну а если совсем повезет, то поумнеет и признает за Небом право лучше знать, что и когда ему дать нужно.
Точно так же «воспитательно» Небеса поступили и с запросом нашей Катюши в город переехать. И вот однажды, в 1921 году, когда Катюше было 6 с гаком, Мир приехал к ней в виде вернувшегося из города отца с целью забрать ее в город. И вот тут-то вдруг выяснилось, что исполнение ее желания возможно только при условии, что в город она уедет одна, без своей семьи…
Загадывая желание и требуя у Небес его немедленного исполнения, человек обычно даже не видит, что тем самым нарушает систему взаимодействий между людьми, выстроенную и подогнанную миром с точностью компьютера, и называемую судьбою. В своей ослепленности желаемым, человек перестает осознавать реальность вокруг и отказывается понимать, что судьбы совпадают друг с другом, как пазлы, с точностью до миллиметра, тогда как «продавливание» Мира на свои условия грубейшим образом нарушает эту совершенную мозаику.
Вот и наша маленькая Катенька в сложнейшей системе взаимосвязей вещей и людей явно чего-то не учла, и в результате отправилась в город, о котором так долго мечтала, одна. Отправилась в новую семью ее отца – ну а как иначе Мир мог исполнить ее желание?!
За время пребывания в городе отец Катюши создал новую семью, выбрав себе в спутницы городскую и образованную, но, увы, не могущую иметь детей женщину. Вот он дочь-то и забрал, а точнее отодрал от юбки родной матери. Мать уступила – а что ей было делать, коль оставалась она одна на огромном хозяйстве в очень сложное время, а еще и с детьми впридачу?! Так что кричать и вопить: «Я хотела по-другому» - Катюше было уже поздно: она была посажена в телегу, а после того, как из нее сбежала, уже привязана к ней и доставлена в Москву.
Недаром же говорят: «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться».
Но нашей Катеньке тогда было только 6 лет, и понятное дело, такой вывод она сделать не могла. А посему Небеса немного «подсластили пилюлю» и смягчили свой «воспитательный» урок. На новом месте родную мать ей частично заменила сама Белокаменная, ибо она оказалась как раз тем, чего девочка хотела: городской шум, помноженный на городской блеск и еще раз перемноженный на городские удобства! Частично же ситуацию смягчила добрая мачеха.
Ее новая мама действительно оказалась добрая – тут нашей Катеньке несказанно повезло. Дворянка, из обрусевших немцев, образованная, бывшая «бестужевка», знавшая три языка, историю и литературу, ранее гувернантка, а ныне преподавательница немецкого языка в одной из лучших московских школ, молчаливая, подтянутая, в очках, она была как бы двойником Катюшиного отца. Но мачеха и выгодно от него отличалась свою нескончаемой заботой о приемной дочери.
Не могущая иметь своих детей, всё свое нереализованное материнство она отдала девочке: и лучшие наряды покупала, и угощения для доченьки припрятывала, и от чрезмерной строгости отца защищала. Да, тут нашей Кате улыбнулась удача: отец был строг и скуповат, за девочкой смотрел серьезно, вот мачеха и стала для нее опорой, выгораживающей и защищающей ее, а еще и учившей ее и дома, и в школе.
Катеньку заботливая мачеха определила в ту же самую школу, в которой сама и преподавала, и учителя были крайне снисходительны к приемной доченьке своей уважаемой коллеги. Ну а дети Катеньку вообще побаивались: она же дочка строгой «немки». Зато как одноклассники набедокурят – сразу к Катьке: мол, выгороди нас, поговори с мамой… Так что и в школе Катеньке повезло. Вот только беда: учиться она не хотела, и не то, чтобы глупенькой была, а просто ленилась. Единственный предмет, к которому ей удалось привить любовь, была литература... Катюша оказалась с врожденной грамотностью и прекрасным почерком, она полюбила читать, а еще обожала поэзию и заучивала наизусть огромное количество стихотворений. Но на этом - всё, остальное же - то «3», то «2»…
Вот так они и жили: мачеха преподавала немецкий язык в школе, брала частных учеников на дом и воспитывала девочку; отец делал карьеру и постепенно из рядового советского счетовода заделался директором крупного продуктового магазина в центре Москвы... Шли годы, появилось свое отдельное жилье, а у Катюши своя комната, что для коммунальной Москвы послереволюционной поры было огромной редкостью. Затем и избыток в доме завелся. Жить бы нашей Катеньке да радоваться… эн нет.
Казалось бы, Небеса ее желание в город переехать исполнили, мачеху добрую и заботливую выдали, в лучшую школу определили, шикарные условия для жизни создали… Но нет, нашу Катеньку опять что-то не устраивало, а именно то, что некуда ей было свою внешность привлекательность пристроить да и не была она свободна от родительской опеки…
Катя еще в детстве была красива, да так красива, что прохожие на улице на очаровательного ребенка заглядывались. Когда же она выросла, то превратилась в писаную красавицу: длинные густые волосы редкого пепельного цвета, огромные ярко синие, почти васильковые глаза с томной поволокой, преотличная фигурка, правильные черты лица – одним словом, сценическая внешность. Катя было думала поступать на сцену, но для этого нужно было много усердия проявить, да и хороший аттестат иметь, так что от сценической карьеры пришлось отказаться... Но дома ей тоже не сиделось, тем более что отношения с родителями с годами становились все более и более натянутыми.
Избалованная и капризная, по природе неуемная и бойкая, Катюша все больше и больше контрастировала со своими родителями, особенно со строгим отцом – и она рвалась на волю от родительских запретов. Ну а если сцена не светит, что тогда остается? - Правильно, замужество. Чего положено хотеть девушке из 20 века? – Выгодной партии, конечно же! Вот и нашла она, как своею внешностью воспользоваться, а заодно и из дома на свободу из-под опеки родителей вырваться. И она загадала второе желание – желание побыстрее выйти замуж. Понятное дело, повыгоднее. И надо вам сказать, Небеса исполнили и это ее желание.
«Везет же ей! - скажете вы. – Второе желание исполняют!»
Не торопитесь. Небеса-то конечно исполнили желание, но исполнили, как это им и положено, в своеобразном, «воспитательном» виде. Недаром же народ говорит: «Не родись красивой, а родись счастливой». Катерина-то родилась красивой, но как тут быть счастью при таких-то амбициях и хотелках?! Вот и ее брак счастливым казался только первые пару месяцев.
За нашей красавицей давно ухаживал крупный советский хозяйственник, в подчинении которого находился ее отец. Чиновник был значительно старше Кати, но зато с персональной машиной и собственной квартирой, а еще и с дачей. Чем не шикарная партия для девочки из рязанской деревни?! Только вот мачеха качала головой и отговаривала, но Катюше так хотелось на свободу из родительского дома! И они поженились, когда Катюше исполнилось 18 лет. Однако… однако полученной свободой и удачной партией Катя наслаждалась совсем недолго – «воспитательный» план Небес начал воплощаться в жизнь.
Любой брак – это труд и еще раз труд, а брак с нелюбимым мужем – это тройной труд. И хотя Катя имела возможность не работать, не вкладываться в отношения она не могла, но как раз к таким ранним отношениям она и оказалась совершенно неготовой. Желанное обернулось кошмаром. Начались недопонимания, ссоры, а затем уже и скандалы. И уже через год после росписи не выдержавший муж завел себе любовницу в виде собственной секретарши, и оставил нашу Катюшу на 8 месяце беременности…
«Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться»…
Рожала она уже одна, вернувшись в дом к своим родителям. Но беда редко приходит одна, и новая была уже не за горами: не выдержав произошедшего с ее дочерью, отец внезапно умирает от сердечного приступа, и они остаются втроем - мачеха, Катюша и ее новорожденный сын…
В начальный советский период до 1935 года женщины имели предельно короткий декретный отпуск, а не работать в то время тоже было нельзя. Вот и пришлось нашей Катеньке выходить на работу – на единственную, на которую она была способна: машинисткой в какую-то контору. Ну а бабушке пришлось уходить из школы и брать частных учеников на дом, дабы смотреть за малышом. Прежняя жизнь для них закончилась...
В конторе, куда она устроилась на работу, Катенька смотрелась крайне нелепо: шикарная женщина в шикарных нарядах, при маникюре, с прической и на высоких каблуках... Ее зарплата была еще более нелепой, и ее не хватало даже на пеленки, не говоря уже о еде... И вот тут-то в душу нашей столь же избалованной, сколь и глупой Кате пришло сожаление о своем прежнем желании: «Знала бы, чем закончится, не желала бы замуж». И тут же следом бежит вторая шальная мысль: «Эх, вернуть бы все назад… и стать свободной!»
Сказано – сделано: Небеса вновь слышат ее пожелание и снова исполняют! И в возрасте 5 лет сын нашей Катерины умирает, и она вновь становится свободной женщиной!
«Как это? – возмутитесь вы. – Это же она в сердцах сказала, просто так сказала!»
А вы думаете пожелания, которые слышат Небеса, это что-то типа докладной записки начальнику с подробным обоснованием и поэтапным планом? В том-то и дело, что Небеса слышат любое движение человеческого сердца, и любое его тайное шевеление, оформленное как пожелание, они могут исполнить. Вы думаете Воланд был совсем идиотом, когда предупреждал человечество: «Бойтесь своих желаний»?! Ведь и Небо всегда говорило людям: «Я читаю в ваших сердцах, как в открытой книге!»
Случилось это, казалось бы, совершенно случайно: ребенок был отправлен на лето в деревню к родной матери Кати. Отправлен один, дабы его мать могла от него отдохнуть, а он свежим воздухом подышать да коровьего молока попить. Оказалось, деревня тоже имеет свои плюсы перед городом! Но там за хиленьким городским мальчиком, что называется, недосмотрели, и мальчик заболел воспалением легких. Пенициллин тогда еще не открыли – его изобретут только в годы Второй мировой войны – и ребенок вскоре скончался. Конечно, то была его судьба, прийти на землю и в раннем возрасте с нее уйти, это его выбор. Но существует и ответственность человека за свои желания...
Трагедия произошла в самом конце 30-х годов. Для Кати это было настоящим шоком и одновременно первым серьезным уроком в жизни; настолько серьезным, что на похоронах сына обезумевшая мать вытащила малыша из гроба и побежала к речке – топиться. Катерину деревенские еле перехватили буквально у самой воды…
Небеса надеялись, что может быть сейчас-то Катенька с игрою в загадывания желаний – все, раз и навсегда покончит? Но человек даже в горе – человек, и желает он, как дышит… Год Катерина продержалась, ибо не утихли еще отзвуки случившейся трагедии, а сама она не знала, чего хочет… А потом вдруг узнала: она захотела все исправить, вновь выйти замуж и вновь родить ребенка! Обычная женская хотелка, можно сказать - классика! И Небеса вновь услышали ее четвертое уже по счету желание, и вновь его исполнили!
И вот в 1939 году, вся в черном, она пришла на какую-то вечеринку, где и встретила красавца-мужчину, мечту всей ее жизни. Высокий брюнет, явно имеющий и польские, и малоросские, и еврейские корни, в мундире капитана НКВД – действительно, мечта, а не мужчина. «Вам поставить пластинку с «Дивлюсь я на небо, та й думку гадаю»?» - спросила Катерина, угадав происхождение сего красавца. Их глаза встретились… ну а дальше все понятно. Сразу же понравившись друг другу, они вскоре поженились, и в 1940 году у них родилась крепкая и здоровая малышка.
«И в чем тут подвох? – спросите вы. – Неужели при исполнении этого желания Небеса отказались от своего «воспитательного» плана?»
И не рассчитывайте! Небеса для того и существуют, чтобы «воспитывать» людей. Ну а «хеппи-энды» - это, извините, не их специфика. Если хотите исключительно и сугубо счастливого конца, то вам, пожалуй, в очередь к нечистому!
Нет, у наших молодоженов не было проблем в отношениях. Возможно, позже они бы и возникли, но вот только брак был недолгим, и не они сами в этом виноваты, а виновата… Великая отечественная война. В 1943 году молодой капитан с прекрасным знанием идиша, украинского, польского и немецкого будет отправлен с разведывательным заданием в тыл к фашистам, конкретно, в Киев, где и погибнет в результате предательского доноса. Но это все еще впереди, а пока у нас на дворе только начало 1941 года и о том, что будет означать для всех последующих поколений дата «22 июня», еще никто не знает…
Проблема была в самой Катерине: после смерти сына, в которой она себя винила, она твердо решила стать идеальной матерью – самой идеальной на всем белом свете, идеальней некуда, и сделать для своей малышки все, что возможно и что невозможно. С этой целью молодая мама решила уехать к родным супруга на Украину, подальше от шумного и грязного города.
И вот весною 1941 года супруг посадил в поезд «Москва-Сумы» свою супругу вместе с пятимесячной дочкой, всячески при этом отговаривая ехать – как сотрудник НКВД в звании он хорошо понимал складывающуюся обстановку… Но наша Катерина была непреклонна: «Еду, и всё тут»! Мужу только и осталось, что хвататься за голову да печально махать вслед рукою… И таким образом в мае 1941 года Катерина с ребенком оказалась в небольшом городке Ромны, что под Сумами, населенном украинцами и евреями. Туда-то она добралась легко, а вот обратно…
«Бог мой! - воскликните вы. – Так ведь впереди война и оккупация Украины и Ромн!»
Именно! Вот куда могут завести желания: прямо под дуло немецкого солдата. Ибо уже 14 августа немцы разбомбили железнодорожную станцию в Ромнах, откуда уходили поезда на Москву, а 10 сентября сам город был полностью оккупирован и освобожден только в сентябре 1943 года. Может быть небо все же лучше знает, что человеку нужно?!
Когда прошел первый шок от сообщения о нападении нацисткой Германии на СССР, родня мужа стала удерживать нашу Екатерину: оставайся, куда, мол, ты поедешь в военное время с младенцем на руках, тем более что Москву обязательно будут бомбить и ее-то возьмут первой. Реальное положение дел в первые дни войны не знали, как не знали и того, что немцы уже вошли на Украину, и именно ее-то они и возьмут первой.
Кроме того, Ромны уже переживали немецкую оккупацию в 1918 году при правлении гетмана П.П. Скоропадского, режим которого держался на немецких штыках. Жители городка ранее жили при немцах, и еще помнили, что тогда, в далеком 1918 году, те были очень даже «вежливыми». Даже открыли в городе магазин писчебумажных товаров и поразили всех карандашами «Фабер» и прекрасной бумагой… И граждане Ромн не знали, что в 1941 году немцы тоже откроют здесь… четыре концлагеря для военнопленных и для гражданских. Как и не знали они и того, что в первые же месяцы оккупации фашисты свезут всех жителей, имеющих еврейские корни на одну улицу, имеющую соответственное название «Еврейская улица», создав там нечто наподобие гетто, а в ноябре 1941 года только за один день расстреляют 1200 ровенских евреев…
Все дело в том, что нового супруга нашей Катерины звали традиционным русским именем Николай, но фамилию он имел «Литвяк», что этимологически означает «литовский еврей» или же «еврей, выходец из Литвы». Исторически жителей Великого княжества Литовского русские называли «литваками», а малороссы «литвяками». Город Ромны же исторически в 15 веке входил в Литовское княжество, а позже, в 16 веке вместе с ней перекочевал в состав Речи Посполитой, или Польского королевства. В составе Российского государства он только с 17 века, хотя и затем много раз переходил из руки в руки.
Евреям Российской империи начали давать фамилии лишь в конце 18-го века, после присоединения к Российской империи западных областей Белоруссии, Украины и Прибалтики – после раздела Польши. Тогда Екатерина II «приобрела» вместе с западными областями огромное количество евреев, у которых не было фамилий, а только имя и отчество. Чтобы иметь представление о численности своих подданных, а также организовать их призыв в армию, она ввела переписи населения – «ревизские сказки», во время которых всем евреям были даны фамилии, как правило, либо по месту проживания, либо по имени одного из родителей, а также по другим признакам, например, по профессиональному. Соответственно, бывшие выходцы из Литвы получили фамилию «Литвяк».
В силу своей непростой истории Ромны оказались заселены как малороссами и поляками, так и евреями, коих было около одной трети города. Конечно, они имели многочисленные польские и малоросские примеси, могли быть даже выкрестами, т.е. крещеными евреями, но как знак своего исторического происхождения по-прежнему носили еврейские фамилии. В том числе и семья Николая носила фамилию «Литвяк».
В годы войны на территории немецкой оккупации людям с такой фамилией находиться было смертельно опасно. Но еще более опасно находиться там жене офицера, коммуниста, а еще и НКВДшника. И над нашей Катенькой нависла реальная угроза. К слову, семью ее супруга спасет только то, что они вовремя уберутся из города и попрячутся по местным деревням, а еще и то, что они были выкрестами. Но ее, жену красного офицера, спасти не могло ничто.
Конечно, то, что будут творить немцы в Ромнах в годы оккупации 1941-1943 годов местное население еще не знало, но это знало Небо, и видя искреннее сожаление молодой матери о содеянном, оно помогло Катерине вовремя не поверить местным байкам о «добрых немцах», как можно быстрее выехать с младенцем на руках в «голодную и холодную» Москву на перекладных, и путем больших трудностей и пересадок, пережив не одну бомбежку поездов, не потерять ребенка и до столицы все же добраться.
И надо вам сказать, что этот урок наша Катерина усвоила на отлично. Больше из военной Москвы она не уезжала, не уезжала даже в эвакуацию, прячась от ковровых бомбардировок столицы в московском метро на станции «Комсомольская», где в 1941-1942 годах «жило» до половины москвичей. Пережила вместе с дочерью и своей мачехой и войну, и гибель мужа, и продуктовые карточки, и рабочий паек - пережила и вырастила дочь, а позже еще той помогала своих внуков растить.
Но это уже совсем другая история. Эта же история заканчивается на том, что больше игрой в желания Катерина не баловалась. Казалось, она поняла, что не наличие желаний отличает человека от животного. Напротив, именно наличие желаний превращает человека в неразумного животного: в вечно голодную до хотелок и вечно хотящую «собаку». А отличает человека исключительно умение принимать и проживать то, что есть, таким, каково оно есть.
Конечно, она будет еще не раз хотеть, и все ее «хотелки» не отомрут за столь короткий срок одной человеческой жизни. Но, памятуя о тех четырех «воспитательных» уроках, она со своими хотелками будет много-много аккуратнее, каждый раз спрашивать у Неба: а полезно ли мне это?
…
«Так что, - спросите вы, – спасибо военному времени за урок?»
Верно, спасибо войне, ибо это тот самый учитель, который быстро расставляет все по своим местам. Особенно в головах людей, свихнувшихся от бесконечного «хочу». Перед лицом немецких танков, разрывов снарядов, падающих на голову бомб, дул автоматов, голода и разрухи, не одна такая Катя перестала понапрасну желать и хотеть того, чего нет, и научилась быть благодарной Небесам за то, что есть.
И современному человеку есть чему поучиться у военного поколения, не на словах, а на деле узнавшего всю ложь желаний, их призрачность и иллюзорность, но способную тем не менее сломать человеку жизнь.
Конечно, о принятии речи еще не идет. Очевидно, что поняв все про желания в годы войны, люди в мирное время еще не раз все позабудут, и начнут вновь составлять бесконечные перечни своих хотелок и требовать у Небес их исполнения. Но в те тяжелые, мрачные годы начало все же было положено - начало понимания того, что Небо само знает, что и когда дать человеку. А дергать его и просить осуществления своих желаний - вредно и крайне опасно.
Ибо «Бойтесь своих желаний – они имеют свойство сбываться»...