В квартире на седьмом этаже серой блочной многоэтажки, на восточной окраине Москвы, раздавалось мерное постукивание клавиш пишущей машинки, треск переводимой каретки, а так же, негромко работающий в углу комнаты телевизор на ножке-стойке. В телевизоре, стоя на трибуне, что то убедительно говорил мужчина в сером костюме, круглолицый, как про таких говорят - "в самом соку", довольно обаятельной внешности, но которого несколько портили ранняя обширная лысина и большое родимое пятно на оной.
Плавно изливающуюся речь, впрочем, никто особо и не слушал, сидящий за письменным столом пожилой интеллигентный мужчина в тонких очках, сосредоточенно печатал на машинке, периодически прихлебывая из кружки чай, а его внук, мальчишка лет шести-семи, стоя на коленях на диване, раскладывал вокруг себя нечто металлическое и блестящее, вынимая это из деревянной шкатулки.
Что-то увесисто упало на паркет, и немного отлетело в сторону. Мальчишка спрыгнул с дивана, и подобрал упавший предмет.
-Лёша, ну можно поосторожнее! - недовольно сказал ему дедушка, оторвавшись от печатания очередной страницы, - все таки это награды, а не солдатики твои.
-Извини дед, я случайно. - мальчишка протер упавшую награду краем своей футболки, подул на нее и протянул деду.
А вот эту ты за что получил? - на детской ладони, отсвечивал тусклой рубиновой эмалью боевой орден.
-"Звездочку"-то? Моя первая награда, - задумчиво ответил дед. Под Москвой, в конце сорок первого получил. Ладно, сложи их обратно в шкатулку и убери. И переключи программу, надоел уже товарищ генсек. Сколько же можно бубнить?
Он хотел вернуться к печатанию рецензии на диссертацию своего аспиранта, но мысли перестали складываться в обтекаемые фразы. Он был уже далеко.
***
Спать хотелось смертельно, буквально до тошноты, из-за чего хриплый голос комбата сливался с шумом прогреваемого снаружи танкового дизеля, и какая-то пелена застилала глаза.
-Рыжевский, ты слышишь меня вообще!
-Так точно! - встрепенулся Сергей.
-Все спать хотят, и я тоже - комбат сам был бледным от усталости, небритым, с темными кругами вокруг глаз. Ничего, сейчас пойдешь отсыпаться до вечера. Итак - вот смотри - видишь, вот тут шоссе делает петлю?
-Так точно, вижу.
-И ездят тут фрицы как у себя дома, устроили себе улицу Горького. А вот здесь, с другой стороны от оврага довольно редкий, смешанный лес и просека - палец с обломанным ногтем ткнулся в карту. Отсюда данный участок шоссе отлично простреливается, вот где-нибудь тут и окопаетесь с ночи. Загоните машину, замаскируете как следует и дождетесь утра. Ну а дальше, я думаю - объяснять не надо. Все понятно?
- Так точно, товарищ комбат!
- Повторить задачу!
-С наступлением темноты вырыть в лесу капонир для танка, занять позицию, замаскировать машину, при появлении противника -обстрелять. В случае ответного огня отойти с позиции - четко повторил Сергей.
-Запомни, лейтенант, старайся зазря себя не обнаружить, эти твари лесок пристреляли очень хорошо, две батареи работать могут. Сиди себе в засаде, и сиди, на мелочь не разменивайся, а потом - врезал по максимуму, и гони оттуда, чем быстрее тем лучше. А теперь - иди поешь и дрыхни до вечера с экипажем. Свободен!
-Разрешите идти?
-Иди, иди.
Усталый комбат снова уткнулся в карту, а Сергей, по строевому повернувшись кругом, сделал несколько шагов к завешенному плащ-палаткой выходу из землянки.
-Серега, ты давай там поаккуратней - негромко сказал командир ему вслед - у меня там Трофимов уже сгорел...
Вечером новенькая Т-34 перемешивая гусеницами густую грязь, по проселку подошла к обратной стороне небольшого леса. Буквально в ста метрах от них начиналась довоенная еще просека, выводящая на другой край массива, с которого и можно было обстреливать шоссе. Открылись люки, четверо молодых парней упруго спрыгнули на землю, и пошли пешком вдоль просеки, прихватив с собой специально захваченные лопаты.
Подходящую позицию удалось найти достаточно быстро, потом танкисты в течение нескольких часов рыли окоп для танка, так называемый "капонир", отбрасывая лопатами сырую и жирную землю. Над подмосковным лесом царила звенящая, бывающая только осенью тишина, заставляющая на какие-то секунды забыть о войне, о надвигающихся на столицу немецких войсках, и о том, что совершенно неизвестно, сколько им еще доведется прожить. Сергей отогнал от себя невеселые мысли, с ожесточением отбрасывая заступом комья жирной земли. В сторону, где стоял обгоревший корпус точно такой же Т-34 он старался не смотреть.
-Не остаться бы тут рядом с ним, - отворачивая большой пласт земли, прохрипел заряжающий Михаил, невысокий, но коренастый и крепкий парень из Омска, вечный пессимист.
-Ничего, дядюшка Камиль твою ж0пу вытащит -усмехнулся худой и тонколицый брюнет, механик-водитель, откатывая в сторону попавший под лопату камень, - главное, как стрелять начнут, смотри, в машине не навоняй. А то в последний раз так выдал, я думал дизель заглохнет, - со смехом закончил мехвод.
-Что?! Да ты сам смотри не навоняй, р0жа татарская - обиделся Миша, впрочем беззлобно, все знали, что они довольно близко подружились, правда красавец-мехвод, постоянно оттачивал на простодушном заряжающем свое остроумие.
-Отставить, - без особого нажима буркнул им Сергей, - шумите меньше, сказал же!
Спустя несколько часов работа была закончена. Выкопали яму с пологой стороной, куда танк мог заехать скрывшись по башню, Камиль предельно аккуратно, на минимальном газу туда заехал, а сверху накидали лапника, веток, притащили ветвистый ствол упавшего дерева, после чего, превратив танк в нечто, напоминающее кучу бурелома, ползком залезли под днище и заняли места через нижний люк. Началось томительное ожидание. Несмотря на то, что Сергей днем по прямому указанию комбата проспал несколько полноценных часов, в это предрассветное время снова начало клонить в сон.
Постепенно серый и какой-то мутный осенний рассвет уступил место такому же невзрачному утру. Солнца не было, но стало довольно светло, обзор участка шоссе через танковый прицел был довольно неплохой.
Постепенно началось движение. Про улицу Горького комбат, разумеется, преувеличил, но немцы действительно перемещались особо не скрываясь. Видимо, они знали, что Красная Армия не заходит в этот пристрелянный, перекопанный воронками и переломанный взрывами лес, а занимает оборону несколько восточнее, откуда вести огонь прямой наводкой нельзя. Сперва неторопясь проехал возница, на явно реквизированной в ближайшем колхозе кляче, запряженной в классическую деревенскую телегу с какими-то ящиками с военной маркировкой. Спустя несколько минут пешком прошли трое солдат, у одного на груди была катушка кабеля связи, который он прокладывал вдоль обочины, двое других видимо охраняли связиста. Шли неторопясь, покуривая, поплевывая, закинув за спину стволами вниз свои длинные пехотные "маузеры", и явно не чувствуя угрозы. Тарахтя и оставляя облачка бензинового выхлопа проехал одинокий грузовичок "Опель-Блитц" с брезентовым кузовом, за ним на мотоцикле, на большой скорости пролетел офицер в кожаном пальто, видимо курьер или связной. Прошло еще около часа, нудного ожидания, сопровождаемого лишь нытьем заядлого курильщика, стрелка-радиста Алексея, который периодически начинал причитать, как же охота затянуться. Периодами накатывала дремота, одолевали разные, и чаще невеселые мысли, но все это прервалось с появлением настоящей цели.
Даже в танке с закрытыми люками, послышался характерный звук немецкого танкового двигателя, далеко слышный в прозрачном осеннем воздухе, и вскоре появилась, как показалась Сергею целая немецкая колонна. Когда подъехали поближе, оказалось что в колонне только три машины, и она сама по себе какая-то странная. Первым, на максимальной для своего довольно слабенького двигателя скорости, двигался "Т-3", командир с наводчиком в черной форме "панцерваффе", ехали высунувшись из башенных люков. Периодически командир прикладывал к глазам бинокль, и осматривал лес по восточной стороне, но к счастью не слишком дотошно. Следом за танком ехал очень красивый и длинный легковой автомобиль, судя по всему "Мерседес" или "Майбах", блестящий, темно-синий, на фоне грубых и неказистых, серых или цвета хаки военных машин, прямо таки кричащий о своей роскоши, комфорте, и нездешности, а позади лимузина, ехал замыкавший колонну бортовой грузовик, такой же "Опель" как и ранее, в кузове которого, устремив к небу стволы "маузеров" сидели в два ряда пехотинцы.
-Командир, бронебойный? - Миша потянул из укладки тяжелую, в блестящей гильзе "болванку".
-Погоди... - Сергей прильнул к прицелу и до боли в пальцах впился в рукоятки вертикального и горизонтального наведения, держа перекрестие, чуть опережая, двигающийся в поле прицела другой крест - черный, на борту танка. Танк... танк. - фугасный! - сквозь зубы процедил он.
-Есть фугасный... - немного удивленно ответил заряжающий, досылая в откинутый затвор осколочно-фугасную гранату, начиненную семью сотнями граммов смерти, а точнее тротила, 76-милиметровую чушку.
Осколочный... упреждение побольше, так, готово, молодец, ровно идет...
Сергей мысленно прикинул упреждение и дальность, скорректировал наведение, и нажал ногой на педаль орудийного электроспуска. Танк вздрогнул, казенник дернулся назад, из открывшегося затвора, на пол звякая вылетела гильза. Спрятанный в еловых ветках ствол, отбросил свою маскировку, выбросил сполох огня в облаке пороховой гари, грохот выстрела раскатился над шоссе.
Ровно и мягко идущий, роскошный легковой автомобиль содрогнулся, словно ударившись о преграду, окутался дымом, в стороны разлетелись какие-то мелкие осколки, вспучилась крыша, словно крышка на испортившейся консервной банке. Машину развернуло, она съехала в тянувшуюся вдоль дороги канаву, и остановилась. Вверх стал подниматься черный бензиновый дым, на искореженном кузове весело заплясали языки оранжевого пламени. Попадание получилось прямо как на полигоне, стрелять из танкового орудия Сергей хорошо умел еще на срочной.
У командира немецкого танка оказалась отменная реакция. Он и наводчик мгновенно скрылись под броней, танк резко остановился и дал задний ход, одновременно зажимая правую гусеницу, и таким образом разворачиваясь в сторону обстрела. Машина развернулась лбом, и сдав назад съехала в канаву, прикрывая корпус, оставив снаружи лишь башню. Тонкий и длинный ствол 50-мм орудия ходил влево-вправо, очевидно наводчик выискивал замаскированную цель.
-Ну, ты конечно командир, но чего же ты по танку то не стрелял-то? - себе под нос, буркнул напряженный Камиль.
Сергей жахнул вторым осколочным по грузовику, в котором правда уже никого не было, так как пехота успела выпрыгнуть, и залечь в вышеупомянутую канаву с другой стороны шоссе.
Третьим выстрелом, вернее двумя, слившимися в один, уже обменялись танки. Снаряд Сергея выбил приличный кусок асфальта с краю шоссе, над которым вытарчивала покатая, блестящая серой сталью маска немецкой "трешки". Снаряд немца, который тоже, наконец сумел разглядеть противника, снес и переломил пополам ствол упавшего дерева, маскирующий танк Сергея.
Дуэль танков со скрытыми корпусами, показывающих противнику только башни дело взаимно неблагодарное. Надо было уходить, подбить немца даже попав в маску шансов было мало. В этот момент, где то западнее, прогрохотал глухой раскат, словно начиналась поздняя гроза, потом раздался хриплый гул переходящий в визг, и метрах в пятидесяти перед тридцатьчетверкой встали клубы дыма, пыли, и комья летящей земли. Буквально через десяток-другой секунд, такие же столбы разрывов встали примерно метров на сто позади. Это заработали по давно пристрелянному лесу немецкие крупнокалиберные батареи. Это называлось "вилка". Третий залп должен был бы превратить машину с четырьмя молодыми и полными сил парнями в пылающий искореженный остов.
-Калимулин, полный назад! - заорал в микрофон ТПУ Сергей, но механик не дожидаясь команды уже переложил тугой рычаг КПП на задний ход и отчаянно вдавил педаль газа. Тридцатьчетверка, пробуксовывая гусеницами по липкой грязи выбралась задом из окопа, рывок рычага, прижат фрикцион, разворот на месте, и Камиль врубил сходу вторую передачу, уводя экипаж из под обстрела.
Через короткое время, снова встала стена огня, на месте их маленького окопа зияла дымившаяся воронка. Танк нещадно швыряло на кочках, Сергей больно, до крови приложился носом об окуляр прицела, приземлился на пятую точку заряжающий Миша, звенели летающие по полу гильзы, но - огненный ад оставался позади, советский танк на полной скорости уходил к своим позициям, и лишь мехвод шипел под нос ругательства на смеси русского и татарского языков. Попасть в Т-34 было уже нереально.
-А чего ты правда, по "трешке"-то не стрелял? - Стащив с головы шлемофон, и сев на землю у гусеницы машины, закуривая спросил Камиль.
А хрен его знает, - садясь рядом ответил Сергей, продолжая прикладывать платок к разбитому носу - легковушка бы из сектора ушла.
-Вот далась она тебе...
Спустя некоторое время, уже в декабре, Сергея совершенно неожиданно вызвали в штаб. Знакомый писарь с таинственным видом ничего не сказал, сказал лишь, что командир бригады, подполковник Муравьев сейчас подойдет, и сам все скажет, зачем срочно вызвал скромного лейтенанта. Сергей, недоумевая присел на скамейку в ожидании командира. Тот появился минут через пятнадцать, в сопровождении двух офицеров. Сергей поднялся, по уставу отдал честь.
Молодец, Рыжевский, молодец! - хлопнул его по плечу моложавый поджарый комбриг. И ведь ругали тебя, дураки, что ты танк не уничтожил, а ты нам всем нос утер. Разведка тут доложила, и сразу в приказ. Ты хоть знаешь кто в той машине ехал? Которую ты тогда из засады расстрелял?
-Никак нет!
-Большая нацистская шишка, если кратко. Разведка сообщила, потом установили. Приехал скотина, будущий рейхскомиссариат посмотреть, и войскам боевой дух поднять, да вот не уехал. Вернее уехал, правда в ящике, вместе со своим адьютантом. Так что молодец Рыжевский, истребляй их гадов!
А это вот... держи. Извини, церемонии разводить времени нет. Комбриг взял со стола новенькую орденскую книжку, и маленькую, но увесистую картонную коробочку, протянул их Сергею, и еще раз похлопал по плечу.
-Благодарю Вас! - вырвалось что-то из прежней жизни, студентско-интеллигентское, но он сразу поправился - Служу Советскому Союзу!
***
-Дед, так ты за что его получил - все допытывался маленький Лёша - наверное "Тигр" подбил?
-А? - Сергей вынырнул из воспоминаний - нет не "Тигр". Так, легковушку.
-Легковушку? - не понял Лёша.
-Ага, как "Волгу", только другую, немецкую. Красивую, даже жаль. Слушай, пойдем поесть разогреем, а то сейчас бабушка придет, и нас с тобой отругает, что уже четвертый час, а мы не обедали. Будешь есть?
-Буду! - радостно воскликнул внук и побежал на кухню.