Это моя личная история о расслоении аорты — тяжёлом заболевании аорты и сосудов. О том, как организм внезапно даёт сбой, как человек с таким диагнозом проходит через реанимацию, поиск клиники и операцию, и почему путь пациента в системе здравоохранения — отдельное испытание.
Это не учебник по кардиологии и не инструкция по выживанию. Это история человека, у которого однажды обнаружили расслоение аорты — серьёзную проблему с главным сосудом организма. Диагноз, после которого жизнь делится на «до» и «после»: реанимация, поиск тех, кто вообще возьмётся оперировать, ожидание, и параллельно — люди рядом, без которых я бы не вытянул.
Введение: никто не ждёт, что организм начнёт рушиться без предупреждения
Есть вещи, к которым невозможно подготовиться.
Ты живёшь обычной жизнью — работаешь, строишь планы, ругаешься на пробки, покупаешь продукты — и всё вроде в порядке.
А потом в твою повседневность вползает странная боль.
Острая. Не знакомая.
Такая, из-за которой ты впервые за много лет понимаешь: что-то здесь не так, и объяснить это не получается.
С этого всё и началось.
Первая боль — та, которую невозможно классифицировать
Это случилось ночью.
Резкая, тянущая, непонятная боль в животе. Не такая, от которой кричат — а такая, от которой просто сидишь, держишься за себя, и не понимаешь, что происходит.
Как и многие, я решил «подождать».
Обезболивающее сняло остроту, но не решило проблему.
На следующий день пошёл к знакомому врачу — уже с готовыми версиями в голове.
Но после осмотра он сказал то, что я меньше всего хотел услышать:
«Это не похоже ни на один типичный вариант. Не живот. Не аппендикс. Не кишечник.»
И вот это — неопределённость — оказалось куда страшнее боли.
Тело начинает выключать функции — а анализы всё ещё «чистые»
Пятый день.
Самое обычное утро.
Я стоял у раковины, чистил зубы — и будто ножом ударило в поясницу.
Резко. Глубоко. Неожиданно так, что ноги просто отказались держать.
Пятнадцать минут на полу — в полной беспомощности.
Пытаясь дождаться момента, когда хотя бы смогу вдохнуть без боли.
Скорую вызывать не стал, а поехал в больницу сам.
Осмотры - смешно это выглядело конечно! Три ординатора делающих выводы.
И снова:
«Мы ничего серьёзного не видим.»
Но тело вело себя так, как будто внутри шла какая-то своя война.
Ноги периодически «отключались».
Я делал шаг — и чувствовал, что опоры нет.
Это пугает куда сильнее любой высокой температуры или давления.
Ты понимаешь: что-то рушится.
А доказать это пока невозможно.
Второй удар — момент, когда ты впервые думаешь «я могу не выжить»
На второй день после обеда боль накрыла так, что я помню это как кадры.
Острая. Ломящая. Отдающая в спину, в плечо, в грудь.
Дышать было тяжело, точнее невозможно я просто не мог вдохнуть и малейшего глотка воздуха. Тело — холодное, весь мокрый, как будто попал под ливень.
Жена вызвала скорую.
Давление — 50/30.
ЭКГ — абсолютно нормальная, будто я здоровый человек.
Меня отвезли в больницу, сделали рентген. На снимках жидкость в левом лёгком, попытались откачать жидкость — но внутри были сгустки, процедура не получилась.
КТ увидело небольшое образование в лёгком.
Мне сказали, что это точно не онкология, и подчеркнули: «скорее всего именно оно вызывает ваше состояние».
Я слушал — и внутри было стойкое ощущение:
нет. Это не объясняет того, что происходит.
4. КТ с контрастом — и наконец-то появляется истинная причина
На пятый день нахождения в больнице врач принял решение сделать КТ с контрастированием.
И вот этот снимок наконец показал то, что пряталось до этого:
Расслоение аорты. Грудного и брюшного отделов.
Не разрыв.
Не «моментальная смерть».
Но — состояние, которое часто не успевают диагностировать вовремя,
потому что оно маскируется под десятки других болей.
А времени бывает мало. Очень мало.
После этого мне сказали спокойно, без драматизации:
«Завтра утром отправляем тебя в краевую больницу. Здесь мы уже бессильны»
Следующее утро. Реанимобиль, два часа дороги — и мои мысли вперемешку с чтением статей в интернете о том, какие операции делаются. Вот здесь совет: никогда не читайте то, в чём не разбираетесь! От одного чтения можно и до больницы не доехать.
И вот краевой центр. Стандартная процедура оформления. Затем палата и кровать — точнее, каталка и место по центру палаты. Спросишь, почему по центру? Да потому что палата на четверых, а я в ней пятый. И ожидание врача, которое растянулось на часов шесть. И вновь — вердикт.
«Мы такие операции не выполняем. Если состояние стабилизируется и перейдёт в хроническую стадию — тогда вы сможете обратиться в федеральный центр, где это делают.»
То есть: надо выжить → выдержать острую фазу → дождаться хронической → искать, где спасут.
Меня выписали с рекомендацией: «держаться» и искать возможность для операции самостоятельно.
Хроническая стадия — не облегчение, а другая форма неизвестности
Если честно, этот этап был самым странным.
Ты уже знаешь диагноз. Ты понимаешь риски.
Но вместо того чтобы оказаться в чёткой системе — ты оказываешься в подвешенном состоянии:
сам ищешь центры, сам отправляешь снимки, сам договоришься.
И вот тогда в моей истории начали появляться люди.
Коллега за несколько часов собрала список центров, телефонов, специалистов.
Я созванивался, пересылал снимки, собирал документы.
И один из федеральных кардио-сосудистых центров откликнулся почти сразу.
Спокойно, по-человечески, профессионально.
Без лишнего пафоса. Без нагнетания.
Мне сказали: «Состояние стабилизировалось. Можно готовить документы на плановую операцию.»
Впервые за всё время я почувствовал почву под ногами.
Люди, которые держали меня, пока система не держала
Тут всё очень просто.
Участковый терапевт, который реально вёл, а не «отписывал». Дядечка, проработавший больше, чем я прожил, а мне 38 было на тот момент, при нашей первой встрече сказал: «За всю мою работу ты у меня второй с таким диагнозом. Всё сделаем, не переживай».
Жена, которая тащила на себе всё — звонки, документы, поддержку, мои страхи, а главное детей. О ней хоть отдельную статью выпускай.
Два друга, один помог финансово находясь в другой стране, но откликнулся моментально, как только узнал о моём состоянии, другой всегда был рядом, когда я едва мог стоять, помогал финансово и со всеми моими разъездами.
И, конечно, врачи федерального центра, которые приняли мой случай,
объяснили спокойно, сделали сложнейшую операцию на аорте, и не взяли с меня ни копейки — потому что так и должно работать высокотехнологичное лечение.
Именно такая медицина — профессиональная, глубокая, честная — спасла мне жизнь.
Жизнь после операции — не «вернулся к прежнему», а «учусь заново»
Операция прошла успешно.
Без давления, без катастроф, без «если повезёт».
А вот жизнь после — это новая школа.
Хроническое состояние — это:
— ежегодные проверки,
— строгое наблюдение,
— осторожность в быту,
— понимание, что тело теперь устроено по-другому.
Не трагедия. Но и не то, что можно забыть.
8. Самое тяжёлое — не диагноз
Диагноз можно пережить. Операцию — тоже. Самое тяжёлое — когда человек остаётся один.
Когда в коридоре больницы некому позвонить.
Некому помочь собрать документы.
Некому сказать: «Я рядом».
Мне повезло. У меня были люди.
Но я слишком хорошо знаю, что многим их не хватает.
И вот это действительно страшно.
9. Если вы столкнулись с диагнозом — то, что реально помогает
Не советы.
А выводы человека, который прошёл этот путь:
— задавайте вопросы, даже если неловко
— записывайте всё, пригодится, поверьте
— ищите врачей, которые не отмахиваются
— зовите близких
— просите помощи
— не позволяйте себе раствориться в страхе
— и главное: вы имеете право на ясность и участие
Финал с хорошим концом
Расслоение аорты изменило мою жизнь.
Но не отняло её.
И не убрало возможность жить дальше — просто по-новому.
Если моя история поможет хотя бы одному человеку почувствовать, что он не один, значит, всё это было не зря.
[Telegram] ( https://t.me/pharma_story)