Елена аккуратно поставила чайник на плиту и потянулась за чашкой. Воскресенье обещало быть тихим: Артём уехал на рыбалку с друзьями, а она планировала провести день за книгой и ароматным чаем. В квартире стояла блаженная тишина - редкое явление в последнее время.
Но едва она сделала первый глоток, из‑за приоткрытой балконной двери донеслись голоса. Елена замерла. Балкон соседствовал с лоджией квартиры Лидии Ивановны - свекрови, живущей этажом выше. Та любила выходить покурить именно в это время.
- Она точно врёт, - голос Лидии Ивановны звучал отчётливо, пропитанный ядом. - Ни один нормальный врач не подтвердит её «беременность». Наверняка тайком пьёт таблетки, а нам сказки рассказывает.
Елена медленно поставила чашку на стол, стараясь не шуметь.
- Мама, ну зачем ты так… - вяло возразил Артём, который, видимо, зашёл к матери по пути на рыбалку.
- Затем, что правду надо говорить! - отрезала свекровь. - Посмотри на неё: ни токсикоза, ни перепадов настроения. Обычная симулянтка. А ты ведёшься, как мальчишка!
Тишина. Потом - неуверенный голос Артёма:
- Но УЗИ…
- Подделать можно что угодно! - перебила Лидия Ивановна. - Я тебе вот что скажу: пока она не ляжет в больницу на обследование, ни копейки наших денег на эту «беременность» не дам. И тебе не советую.
Елена отступила от балкона, словно обожжённая. В груди разрасталась ледяная пустота. Она знала, что свекровь её недолюбливает, но чтобы настолько…
Весь день Елена ходила как в тумане. Артём вернулся под вечер, весёлый, с парой окуней в пакете.
- О, ты ещё не спала? - удивился он, ставя улов в раковину. - Я думал, ты днём отдыхаешь.
Она молча смотрела, как он разувается, как привычно бросает ключи на тумбочку. Всё в нём вдруг показалось чужим: жесты, улыбка, даже запах.
- Артём, - тихо сказала она, - ты веришь, что я беременна?
Он замер, потом неловко улыбнулся:
- Ну конечно верю. Ты чего?
- А твоей маме? - Елена шагнула ближе. - Ты веришь ей, когда она говорит, что я всё выдумала?
Артём побледнел.
- Ты… слышала?
- Достаточно, чтобы понять: ты даже не попытался её остановить. Не сказал: «Мама, это моя жена, и я ей верю». Ты промолчал.
Он опустил глаза.
- Она просто переживает…
- Переживает за что? За то, что у неё будет внук? Или за то, что я «обманываю» её сына?
Артём вздохнул, провёл рукой по волосам.
- Давай не будем ссориться. Ты же знаешь, какая она…
- Знаю, - перебила Елена. - И знаю, что ты никогда не сможешь ей противостоять. А я больше не хочу жить в доме, где меня считают лгуньей.
Она развернулась и пошла в спальню. За спиной раздался неуверенный голос мужа:
- Елена, ты куда?
- Собираю вещи. Я ухожу.
К вечеру следующего дня половина шкафа уже опустела. Елена аккуратно складывала вещи в чемодан, когда в дверь громко постучали.
- Елена! Открой немедленно! - голос Лидии Ивановны звенел от ярости.
Артём, сидевший на кухне с опущенной головой, вздрогнул.
- Я сама, - бросила Елена, направляясь к двери.
На пороге стояла свекровь в сопровождении незнакомого мужчины в строгом костюме.
- Это адвокат, - безапелляционно заявила Лидия Ивановна. - Мы будем разбираться по закону. Где документы о беременности? Покажи!
Елена молча достала из сумки снимок УЗИ и протянула.
- Подделка! - мгновенно отреагировала свекровь. - Сейчас проверим!
Адвокат взял фото, прищурился.
- Здесь печать клиники, подпись врача… Формально всё верно.
- Формально! - фыркнула Лидия Ивановна. - А по факту она всё выдумала! Артёмушка, ну скажи хоть что‑нибудь!
Артём поднялся с дивана, посмотрел на жену, на мать, на адвоката.
- Мам, может, хватит?..
- Хватит?! - взорвалась свекровь. - Она нас обманывает, а ты защищаешь её! Я знаю, куда она собирается: к своему бывшему! Всё сходится!
- У меня нет бывшего, - холодно сказала Елена, застёгивая чемодан. - И у ребёнка будет только один отец - ты, Артём. Но если ты не можешь защитить нас даже от собственной матери, мне нечего здесь делать.
Она подняла чемодан, шагнула к двери.
- Ты не имеешь права уходить! - крикнула Лидия Ивановна. - Это наш дом!
- Дом - это не стены, - ответила Елена, открывая дверь. - Это место, где тебя любят и верят тебе. Здесь этого нет.
Новая квартира оказалась маленькой, но светлой. Елена сама выбрала её - в тихом районе, рядом с парком. Первые дни были тяжёлыми: непривычная обстановка, бессонница, тревога. Но с каждым утром она чувствовала, как внутри крепнет решимость.
Через неделю раздался звонок в дверь. На пороге стоял Артём, бледный, с сумкой в руке.
- Можно войти? - спросил он тихо.
Елена кивнула.
- Я выгнал её, - сказал он, опускаясь на стул. - Сказал, чтобы больше не появлялась. Она кричала, угрожала, но… Я больше не могу так.
Елена села напротив.
- И что дальше?
- Я хочу быть с тобой. С нами. - Он положил руку на её живот. - Прости, что был слабым. Прости, что не защитил.
- Защитить - это не раз в год сказать «я с тобой», - тихо ответила она. - Это каждый день выбирать семью. Выбирать доверие. Ты готов?
Он посмотрел ей в глаза.
- Готов. Но понимаю, что тебе нужны не слова.
- Мне нужно время, - сказала Елена. - И доказательства. Не на словах, а на деле.
Прошло три месяца. Елена работала удалённо, гуляя по парку по утрам. Живот уже заметно округлился, и каждое шевеление ребёнка внутри наполняло её тихим счастьем.
Артём приходил каждый день: приносил фрукты, помогал с уборкой, слушал её рассказы о врачах и анализах. Он не требовал возвращения домой - просто был рядом, доказывая свою любовь поступками.
Однажды вечером он принёс ключи.
- Это от нашей квартиры. Я сделал ремонт, убрал все вещи матери. Если захочешь вернуться - всё готово. Но если нет - я буду приходить сюда. Каждый день.
Елена взяла ключи, почувствовала их тяжесть в ладони.
- Я подумаю, - сказала она. - Но знаешь что? Ты уже изменился.
Он улыбнулся, обнял её осторожно, боясь навредить.
- Я учусь.
В окне загорались огни вечернего города. Где‑то вдали смеялись дети, проезжал трамвай. Жизнь шла вперёд - новая, своя, без токсичных упрёков и сомнений. Елена положила руку на живот, чувствуя, как внутри бьётся маленькое сердце.
У неё всё получится. Теперь она знала это точно.