«Дружок — рыжий хаос с добрым сердцем»
Появился Дружок у нас лет пятнадцать назад. И не просто так — экстренно.
Тогда старшему сыну (ему тогда было совсем немного) большая собака глубоко укусила лицо — пришлось зашивать. В больнице он с испуганными глазами сказал: «Боюсь собак». И мы поняли — нужно найти такую, чтобы страх не закрепился. Маленькую, нестрашную, пушистую. Так в дом пришёл рыжий комочек — помесь той-терьера и болонки. Мы назвали его Дружком. Ирония судьбы? Возможно. Но за эти годы он стал чем-то большим, чем просто домашним питомцем.
Дружок… он особенный. Не в смысле «умный, послушный и воспитанный». Нет. Он — хаос в шерсти. Его нельзя трогать чужим. Вообще. Даже взрослые наши дети — единственные, кого он терпит. Остальные получают рык, оскал и демонстративное отворачивание. Прививки — отдельная эпопея. Ветеринар знает: на уколы Дружка привозят в телогрейке. Пока он увлечён её поеданием (точнее — разгрызанием), ему незаметно ставят укол. Стричь его — тем более нельзя. Он устраивает скандалы. Как будто его убивают.
Зато как охранник и «домашний инспектор» — безупречен. Все, что плохо лежит — его. Носки, перчатки с сушилки— исчезают мгновенно. В саду выкапывает норы, как крот. В курятнике — наводит панику: то крысу поймает (и гордо положит у крыльца), то курицу слегка покусает, «для порядка». Но при этом — верен до последнего вздоха.
Помню, как будучи щенком Лева, провалился под пол в сарае. Мы метались, не зная, где искать. А Дружок стоял у щели, лаял, скулил, не уходил. Показал.
Когда корова телится — он тут как тут: лает, зовёт, будто говорит: «Юра, беги, дело есть!»
Масю — нашу кошку-чудную— тоже только он находит. Та регулярно решает, что ей не хочется домой, и сидит где-то в кустах. А Дружок её вынюхивает и «проводит» к двери .
Он обожает тыквы. Не просто ест — обожает. Хотя получает своё, и даже с избытком, обязательно подкрадётся к коровьей кормушке и вытащит оттуда кусок тыквы — как будто у нее вкуснее. И зерно… Ох, зерно! Стоит оставить мешок на полу — Дружок его порвёт за полчаса. Не потому что голоден (он у нас сытый!), а потому что «надо проверить». Так мы и приучились: мешки с зерном теперь только на полки. Спасибо Дружку — порядок в сарае теперь железный!
И утром, если я проспал дойку — не будильник, а Дружок меня будит. Тоненько так скулит прям в окно: «Ну чё, Юра, спать будем, а коровы ждут?» Хотя, скорее всего, он не о коровах беспокоится, а о своей миске. Ведь я сначала собак кормлю — это святое.
Такой он — рыжий, упрямый, вороватый. Но свой.
И за пятнадцать лет стал не просто собакой — стал частью двора, семьи, жизни.
