Его песни пели на кухнях, в общагах, в такси. Магнитофонные записи передавали из рук в руки как величайшую ценность. Его голос знали миллионы. Но в книжных магазинах не было ни одного сборника его стихов. На радио не звучало ни одной песни. Официально Владимир Высоцкий как поэт не существовал.
Этот парадокс — один из самых странных в истории советской культуры. Как человек, которого не печатали и не признавали, стал настоящим голосом эпохи?
Актёр, который пел не те песни
1964 год. Молодой актёр Владимир Высоцкий приходит в Театр на Таганке к Юрию Любимову. Играет Галилея, Гамлета, Лопахина. Талантливый, яркий, харизматичный. Театр его любит. Власти терпят.
Но параллельно Высоцкий пишет песни. И вот тут начинаются проблемы.
Песни не о партии, не о строителях коммунизма, не о покорении целины. Песни о жизни такой, какая она есть. О зеках, ворах, пьяницах. О войне без героики и пафоса. О быте простых людей со всей его неприглядностью.
«На большом Каретном я живу уж несколько веков...», «Кони привередливые...», «Я не люблю...», «Охота на волков...» — эти стихи расходились по стране на магнитофонных плёнках. Их переписывали, заучивали наизусть, пели под гитару.
Игорь С., студент МГУ в 1970-е: «У каждого была катушка с Высоцким. Качество ужасное, запись с записи, но мы слушали часами. Это было что-то настоящее, живое. После официозной эстрады — как глоток воздуха».
А официальные инстанции молчали. Высоцкого не приглашали на радио. Его песни не звучали по телевизору. Пластинки не выпускали. Ни одного сборника стихов.
Система, которая не знает, что с ним делать
Высоцкий был неудобен. Слишком популярен, чтобы его просто запретить. Но слишком опасен, чтобы признать.
В КГБ на него завели дело. Следили, фиксировали выступления, анализировали тексты. Искали крамолу. Но Высоцкий был умён — он не писал прямых антисоветских текстов. Его песни были о жизни, о людях, о том, что видел вокруг.
«Охота на волков» — про волков? Или про то, как загоняют человека? «Я не люблю» — просто перечисление? Или манифест несогласия с лицемерием эпохи?
Цензура не могла придраться формально. Но понимала — это не та литература, которую нужно продвигать.
Татьяна Ж., редактор издательства «Советский писатель»: «Мы получали запросы издать Высоцкого — сотни писем! Но сверху шла чёткая установка: не печатать. Формально никакого запрета не было. Просто "не рекомендуется". Все понимали — это табу».
Союз писателей не принимал Высоцкого в свои ряды. Формально — потому что он не был профессиональным литератором. На самом деле — потому что его поэзия не вписывалась в рамки соцреализма.
Но людям было всё равно. Высоцкий стал народным поэтом без всякого официального признания.
Магнитофонная революция
1960-70-е годы — эпоха магнитофонов. Катушечных, громоздких, но доступных. И Высоцкий стал звездой этой новой культуры.
Его песни записывали на концертах, в гостях, на репетициях. Качество чудовищное — шумы, помехи, посторонние голоса. Но это не важно. Важен голос. Хриплый, надрывный, идущий откуда-то из глубины.
Плёнки переписывались, расходились по стране. В общежитиях, на стройках, в воинских частях. От Калининграда до Владивостока. Миллионы людей слушали неофициального, непризнанного, "несуществующего" поэта.
Андрей М., офицер Советской армии: «В нашей части все знали Высоцкого. Солдаты пели его песни. Офицеры слушали в кабинетах за закрытыми дверями. Формально — неофициальное творчество, нежелательное. Неформально — все обожали».
Высоцкий давал концерты по всей стране. Не официальные, в филармониях. А в институтах, заводских клубах, воинских частях. Приглашали «актёра Театра на Таганке». Он приезжал с гитарой — и пел три часа подряд. Залы трещали по швам.
И власти ничего не могли с этим сделать. Запретить выступления актёра? Формально — нет оснований. Он же не диссидент, не правозащитник. Он актёр, который поёт песни.
Жизнь на разрыв
Высоцкий жил в постоянном конфликте. С одной стороны — признанный актёр, муж французской звезды Марины Влади, человек, ездивший за границу. С другой — поэт-изгой, которого не печатают и не признают.
Это давило. Алкоголь, срывы, депрессии. Высоцкий выгорал на глазах. Концерты по 200 в год. Репетиции в театре. Съёмки в кино. Бесконечное творчество. И нигде — официального признания.
Наталья К., актриса Театра на Таганке: «Володя очень страдал от этого. Он хотел, чтобы его печатали, чтобы выпускали пластинки. Не ради славы — он и так был знаменит. Ради легитимности. Чтобы официально существовать как поэт».
В 1979 году ему присудили Государственную премию. За роли в кино. Не за песни, не за стихи. За актёрскую работу. Формально — признание. По факту — игнорирование главного.
Первый сборник стихов Высоцкого вышел... в США. В 1981 году, уже после смерти. В СССР его стихи издали только в 1988, через восемь лет после гибели поэта.
25 июля 1980 года
Высоцкий умирает в своей московской квартире. 42 года. Сердце не выдержало. Алкоголь, нагрузки, надрыв — всё вместе.
Власти растеряны. Хоронить как? С почестями? Но он же официально — никто, непризнанный поэт. Тихо, без лишнего шума? Но его знают миллионы!
Решают хоронить скромно. Некролог в газетах — небольшой, на внутренней полосе. «Скончался актёр Театра на Таганке...» О поэзии — ни слова.
Но люди пришли сами. На Таганскую площадь стекались толпы. 40 тысяч человек. Театр не вмещал — отпевали на улице. Милиция не могла сдержать поток.
Виктор Р., москвич, был на похоронах: «Такого я никогда не видел. Люди плакали открыто, прямо на улице. Пели его песни. Это было прощание с целой эпохой. Власть похоронила актёра. А народ хоронил своего поэта».
И именно в этот день, 25 июля, начиналась Олимпиада-80 в Москве. Главное событие года. Но для миллионов советских людей главным событием стала смерть Высоцкого.
Признание, которое пришло слишком поздно
После смерти Высоцкого начали печатать. Сборники стихов, пластинки, книги воспоминаний. В 1987 году ему посмертно присудили Государственную премию. За поэзию.
Открыли музей. Поставили памятник. Сняли фильмы. Высоцкий стал официальной иконой культуры. Той самой, которой отказывали при жизни.
Ирония в том, что власть признала его именно тогда, когда он уже не мог ничего сказать в ответ. Живой Высоцкий был опасен — своей правдой, своей искренностью. Мёртвый стал безопасным символом.
Людмила А., филолог: «Высоцкого сделали "нашим всё". Но именно этим предали его. Он был голосом несогласия, протеста — тихого, негромкого, но настоящего. А превратили в бренд. В бронзовый памятник».
Сегодня Высоцкого знают все. Его песни — классика. Его стихи учат в школах. Про него написаны сотни книг.
Но настоящий Высоцкий — это тот, кто пел на кухнях под звук магнитофона. Кто говорил правду, которую не печатали газеты. Кто существовал вопреки системе, а не благодаря ей.
А вы помните, как впервые услышали Высоцкого? Какая песня запала в душу сильнее всего? Давайте вспомним в комментариях.