Кухонный гарнитур цвета выцветшей надежды казался могильным памятником благополучию семьи Ивановых. Марина, словно загнанный зверь, металась между холодильником, обклеенным детскими магнитиками, и столом, где лежала распечатка банковской выписки, словно приговор. Три миллиона рублей. И не на новый дом, как мечтали, не на образование детям, а на новенький "Рено Каптюр" лазурного цвета, украшавший теперь парковку возле дома свекрови.
– Три миллиона… – прошептала Марина, голос ее звучал, как хруст льда под ногами. – Он что, с ума сошел?
Сергей, обычно крепкий и уверенный, сейчас сидел вжавшись в кухонный стул, как под дулом пистолета. Его широкое лицо, обычно румяное, посерело, а взгляд бегал, как у пойманного вора.
– Марин, ну послушай… – начал он виновато, – мама давно мечтала о машине… Она же всю жизнь для меня…
– "Всю жизнь" – это хорошо, – перебила его Марина, взмахнув рукой. – А я всю жизнь мечтала о нормальном отпуске! А наши дети всю жизнь мечтают о новой игровой приставке! Ты вообще о ком-то думаешь, кроме своей драгоценной мамочки?
Сергей попытался что-то сказать, но Марина не дала ему и рта раскрыть. Она была словно вулкан, готовый извергнуть лаву многолетних обид и невысказанных претензий.
– Ты считаешь, что я, как дура, должна сидеть в декрете, считать копейки и отказывать себе во всем, чтобы ты мог тешить свою мамочку дорогими подарками? А как же я? У меня тоже есть желания! У меня тоже есть мечты!
– Но, Марин… – попытался оправдаться Сергей, – это же мама…
– "Мама, мама…" – передразнила его Марина. – Да я уже на нее смотреть не могу! Каждое воскресенье – к ней на пироги! Каждый праздник – ей лучший подарок! Я что, приложение к вашей семейной идиллии?
В кухне воцарилось тяжелое молчание. Марина, обессилев, опустилась на стул напротив мужа. Слезы, долго сдерживаемые, потекли по ее щекам.
– Я так устала, Сереж, – прошептала она, – устала чувствовать себя на втором плане. Устала от твоего вечного мамочкиного комплекса.
Сергей молчал, опустив голову. Он понимал, что Марина права. Он действительно слишком много внимания уделял матери, зачастую в ущерб собственной семье. Но он не знал, как это изменить. Мама всегда была для него самым важным человеком в жизни.
– Что ты предлагаешь? – спросил он тихо, поднимая на Марину заплаканные глаза.
Марина вытерла слезы и посмотрела на мужа решительным взглядом.
– Развод, – отрезала она.
Сергей вздрогнул, словно от удара.
– Что? – прошептал он, – какой развод? Ты с ума сошла?
– Нет, это ты сошел с ума, – ответила Марина. – Потратил последние деньги семьи на машину для своей мамочки, не посоветовавшись со мной. Я считаю, что это предательство.
– Но как же дети? Как же мы? – взмолился Сергей.
– Дети останутся со мной, – твердо ответила Марина. – А ты будешь платить алименты. И я добьюсь, чтобы суд учел твою щедрость по отношению к свекрови. Ты вернешь каждый рубль, потраченный на эту машину. Докажу, что деньги были потрачены не на нужды семьи!
– Но где я их возьму? – запаниковал Сергей. – У меня нет таких денег!
– Вот и подумай, – отрезала Марина. – Продавай гараж, бери кредиты, делай что хочешь. Это больше не мои проблемы. И, кстати, – добавила она, – квартира у нас в ипотеке, и материнский капитал туда вложен. Я тоже это в суде вспомню. Ты рискуешь остаться на улице.
Сергей смотрел на жену с ужасом. Он видел, что она настроена серьезно, и отступать не собирается.
– А как же мама? – прошептал он, – что я ей скажу?
– А вот это уже твоя головная боль, – пожала плечами Марина. – Можешь ей сказать, что ее ненаглядный сыночек, вместо того чтобы думать о своей семье, купил ей дорогую игрушку. Пусть она теперь сама разбирается со своими проблемами.
Вечером, когда дети уснули, Марина вышла на балкон. Холодный ноябрьский ветер трепал ее волосы. Она смотрела на город, утопающий в огнях, и думала о том, правильно ли она поступает. Разрушить семью – это всегда больно. Но терпеть унижения и чувствовать себя использованной она больше не могла.
"Интересно, – подумала она, – как отреагирует свекровь, когда узнает, что ее новый "Рено Каптюр" может стать причиной развода?"
Она представила себе ее лицо, искаженное гневом и возмущением. Она вспомнила все те мелочные уколы, все язвительные замечания, все попытки манипулировать ее мужем. И в ее сердце зажглось пламя праведного гнева.
"Нет уж, – подумала она, – я больше не буду молчать. Я буду бороться за свое счастье. И если для этого придется пойти на войну со свекровью и развестись с мужем, то так тому и быть."
Позже тем же вечером, когда Марина уже собиралась ложиться спать, в дверь позвонили. На пороге стояла свекровь, лицо ее пылало праведным гневом.
– Ты что удумала, змея подколодная?!– прогремела она. – Сына моего развести решила?! Из-за какой-то железки?!
Марина спокойно посмотрела ей в глаза. Война началась.
– Именно из-за этой "железки", – спокойно ответила Марина, пропуская свекровь в квартиру. – И не только из-за нее. Из-за вашего постоянного вмешательства, из-за его неспособности отделить свою семью от вашей "бесконечной любви".
Комната наполнилась напряжением. Свекровь, не разуваясь, прошла на кухню, осматривая помещение с презрением. – Он же ради тебя старался! Машину мне купил, чтобы я удобно могла внуков забирать из сада, вам помогать! А ты… неблагодарная!
– Помогать? – усмехнулась Марина. – Вы приезжаете раз в месяц с проверкой, как у нас тут все убрано и накормлены ли "бедные детки". Он потратил последние деньги, наши сбережения на ипотеку и будущее детей, чтобы купить вам игрушку!
Свекровь покраснела. – Я тебя переживу! – выкрикнула она. – Найдет себе нормальную жену, которая будет его ценить и уважать! А ты пожалеешь!
– Вот и посмотрим, кто кого переживет, – холодно ответила Марина. – А сейчас, будьте добры, покиньте мою квартиру. И передайте своему сыночку, что я жду его в суде. Война только началась. Марина выдержала взгляд свекрови, пока та с ненавистью не вылетела прочь. Она закрыла дверь и прислонилась к ней, чувствуя усталость, но вместе с тем и уверенность. Она сделала первый шаг, и теперь отступать было нельзя.
Всем самого хорошего дня и отличного настроения