В Омске пенсионерка пожалела бездомного, впустила в дом, согрела, одела, накормила, начала свою сказку.. А он оборвал всё в один вечер. Непредсказуемо или давно избитый сюжет?
Всё началось с жалости
68-летняя женщина увидела на улице мужчину. Грязный, замерзший, без копейки. Сердце ёкнуло. «Как же так, человек пропадает». Сначала кормила на лавочке, потом позвала погреться. Потом — жить. Говорила подругам: «Я его вытащу, он хороший, просто жизнь побила». Подруги отговаривали, соседи предупреждали. А она — нет. Уверяла: «Я же вижу, он изменится. Это судьба». Не изменился. В остальном разберется полиция, ей уже не помочь.
Классический «синдром спасителя»
В голове срабатывает древняя программа: «Если я его спасу — он будет моим навсегда». Нейрохимия простая: дофамин от ощущения «я нужна», окситоцин от заботы, адреналин от риска, эйфория от начала собственной сказки. Получается коктейль покрепче вина. Мы чувствуем себя всемогущими. Контролируем ситуацию. «Без меня он пропадёт, а со мной расцветёт».
Плюс эффект «потёмкинской деревни»: мы видим только то, что хотим. Он улыбнулся — значит, уже почти человек. Попросил прощения — значит, исправится. Мозг выкидывает красные флаги в рядом стоящую мусорку, потому что иначе рушится вся сказка.
И ещё один важный момент — пустота внутри. Когда своей жизни как будто мало, спасение другого становится смыслом. Особенно после пенсии, после развода, после того, как дети разлетелись. Вдруг появляется «проект». Большой. Важный. Мой.
Старая-старая сказка..
Вспомнить хотя бы «Одинокая женщина желает познакомиться» 1986 года. Главная героиня — одинокая кладовщица Клавдия — размещает объявление в газете и берёт к себе алкаша Валентина, бывшего циркача, со сломанным телом и душой. Он пьёт, орёт, всё разносит. А она терпит, потому что «он же без меня умрёт». И мы со стороны вроде все понимаем (потому что это не наша сказка и не наши розовые очки), шепчем: «Брось, беги, не впускай его!». А она не может. Ведь тогда она снова станет просто Клавдией, которой никто не нужен. И которая никому не нужна.
Или «Мой мужчина» 1996-го. Там Мари подбирает у крыльца бомжа, кормит, отмывает, содержит. А он изменяет ей.
А ещё вспомним «Он — дракон». Современная сказка, красивая. Мирославу похищает дракон. Он — зверь, рычит, утаскивает в пещеру. А она вместо того, чтобы бежать, начинает его приручать: поёт песни, гладит чешую, учит улыбаться. И мы сначала думаем: «Ну всё, сейчас будет романтика». А потом понимаем: тот же спасательный синдром в чистом виде. «Я его любовью сделаю человеком». И он правда становится Арманом, красивым и нежным. Только в жизни драконы редко превращаются обратно. Обычно они просто остаются драконами и в один прекрасный день сжигают всё, что ты для них построила. И тебя в том числе..
«Он без меня пропадет»
Это про подругу, которая снова вернулась к тому, кто её бьёт.
Это про коллегу, которая даёт в долг бывшему «на лечение», а он пропивает.
Это про свекровь, которая кормит взрослого сына-паразита.
Это про нас, когда мы в сотый раз прощаем «он просто устал».
Только градус риска разный. Иногда заканчивается оскорблением. Иногда — синяком. Иногда — тишиной в квартире навсегда.
Пора ли смириться и принять, что люди не меняются. Или всегда нужно давать второй шанс? Как думаете?