***
Осень…Листья…Души моей самосожжение.
Продолженье в холодных ночах.
Но забвенью пример,
Я сжигаю стихи свои без сожаления,
Достигает их жар тонких чувственных сфер.
О, как бьются страницы тревожными крыльями
Подавая надежду грядущим огням,
Мои ангелы, как вы печальны усильями
Раздарить мои строки завьюженным дням!
Когда ноябрь, словно великий иконописец, обволакивает мир свинцовой дымкой и серебристым сумраком, в душе расцветает особая, утонченная тоска. Но это не та едкая тоска, что гнетет и парализует, это скорее элегическая меланхолия – глубокий, созерцательный оттенок бытия, сотканный из увядания последних листьев, прощального шепота трав и предчувствия великого покоя зимы.
В эту пору, когда солнечный свет кажется призрачным эхом прошедших дней, и оголенные ветви деревьев графичными росчерками чертят линии на бледном небе, обнажается нечто подлинное. Словно мир сбрасывает свои яркие одеяния, чтобы предстать во всей своей фундаментальной, строгой красоте. И человек, сонастроенный с этой нежной аскезой природы, погружается в себя, в лабиринты собственной души, где каждый шорох памяти, каждая непроговоренная мысль обретает особую, хрупкую ценность.