Глава 6: Библиотека.
Это был самый невероятный дуэт в истории человечества. Симфония Бетховена, несущая в себе всю страсть и мощь земной культуры, переплеталась с эфирной, математически совершенной мелодией артефакта. Он не просто повторял — он преобразовывал, отвечал, вплетал свои темы в наши, создавая нечто третье, абсолютно новое и захватывающее дух. Казалось, сама туманность замерла, слушая эту космическую симфонию.
«Он... понимает, — прошептала Аня, и в её глазах стояли слёзы. — Он чувствует.»
Музыка стихла, оставив после себя гулкую, наполненную смыслом тишину. Пульсация артефакта вернулась к своему изначальному ритму, но теперь в нём чувствовалась не тайна, а... удовлетворение. Диалог состоялся.
И тогда наша копия снова пришла в движение. Она медленно развернулась и начала удаляться, растворяясь в туманности, пока не исчезла из виду. Основной артефакт, однако, не замолчал. Его пульсация вновь изменилась, став быстрее, настойчивее. На моих датчиках замигал новый сигнал — не энергетический, а гравитационный. Он указывал вглубь туманности, словно приглашая следовать за собой.
«Капитан, — доложил я, — он показывает нам путь.»
Корш смотрел на экран, его лицо было серьёзным. «ЭТА на подходе. У них другие приказы. Скорее всего — буксировка, изучение в контролируемых условиях.» Он помолчал, обдумывая. «Но он не предлагает. Он приглашает. Это его территория. Его правила.»
Мы все понимали, что он имеет в виду. Военные и учёные, прибыв, попытаются взять ситуацию под свой контроль. Они могут спровоцировать конфликт, даже не желая того. А этот... этот Разум только что подарил нам один из самых прекрасных моментов в нашей жизни.
«Центр, это «Стремительный», — голос Корша был твёрд, как титан. — Контакт установлен. Сущность не проявляет признаков агрессии. Ведём визуальное наблюдение. Из-за сильных помех качественная связь невозможна. Ждём дальнейших инструкций.»
Он отключил канал и посмотрел на нас. «Запись всего произошедшего будет стёрта из оперативной памяти после передачи на ЭТА. Официально мы ничего не слышали и ни за кем не следовали. Понятно?»
Мы молча кивнули. Это было нарушение устава. Предательство. Но в тот момент это чувствовалось как единственно верный поступок.
«Воронцова, — Корш повернулся к штурвалу. — Ложись на новый курс. Следуем за приглашением.»
«Стремительный» плавно тронулся с места, устремляясь вглубь туманности, навстречу тайне, которую нам только что доверили. Мы были больше, чем экипаж. Мы стали посланниками.
Туманность сомкнулась за нами, словно живой барьер, скрывая «Стремительный» от глаз приближающегося ЭТА. Помехи возросли до критического уровня, связь с внешним миром окончательно прервалась. Мы остались один на один с неизвестностью, следуя за гравитационным лучом-указкой, который вёл нас в самое сердце этого молочного хаоса.
Пейзаж за иллюминаторами начал меняться. Аномальная плазма постепенно рассеивалась, уступая место... пустоте. Но не обычной космической пустоте. Это было пространство, очищенное от звёздного света, пыли, астероидов. Идеальная сфера тишины и темноты, в центре которой парил наш артефакт. Вблизи он был ещё грандиознее. Его поверхность, казавшаяся издалека гладкой, оказалась покрыта сложнейшей вязью непостижимых узоров, которые слабо светились изнутри, переливаясь, как перламутр.
Гравитационный луч погас. Мы зависли в сотне километров от исполина, чувствуя себя пылинкой перед лицом вечности.
«Никаких признаков активности, — доложил Марк, с трудом отрывая взгляд от экранов. — Энергоподпись стабильна. Как будто... ждёт.»
И тут я заметил нечто новое. Один из узоров на поверхности артефакта начал светиться ярче. Свет пробежал по сложной траектории, и на его месте возник... проём. Не люк, не шлюз. Это был портал, заполненный мерцающим светом, который не слепил, а манил. Он был достаточно велик, чтобы в него вошёл наш корвет.
Приглашение стало предельно конкретным.
Корш медленно обошёл мостик, глядя на каждого из нас. «Ваше мнение?»
«Это ловушка? Возможно, — сказала Аня. — Но после той музыки... это кажется неправильным. Это похоже на испытание или дар.»
«Щиты не выдержат, если там что-то пойдёт не так, — мрачно констатировал Марк. — Но сидеть здесь и гадать... это уже не наш метод, капитан.»
Я посмотрел на пульсирующий портал. «Он не просто показывает дорогу. Он открывает дверь. И по-моему, вежливость гостя — принять приглашение хозяина.»
Корш кивнул, его решение было принято. «Так и запишем в отчёте. Воронцова, минимальная скорость. Вперед.»
«Стремительный», дрожа всем корпусом, медленно поплыл вперёд. Мы вошли в сияющий проём. Ослепляющей вспышки не последовало. Был лишь плавный переход, словно корабль нырнул в тёплую воду. Свет снаружи сменился... другим светом. Мы оказались не в отсеке, не в ангаре. Мы парили в центре огромного пространства, которое невозможно было описать словами. Это была не архитектура — это была воплощённая математика, геометрия высших измерений. Вокруг плавали кристаллические структуры, меняющие форму, текли реки чистой энергии, и в воздухе витал тот самый музыкальный ритм, который теперь казался голосом этого места.
Мы были внутри. Внутри Разума, технологии, корабля — мы не знали, как это назвать. Наше путешествие только началось, но мы уже понимали — обратной дороги из этого места, скорее всего, не будет. Во всяком случае, прежними мы уже не станем.
Пространство внутри артефакта не подчинялось привычным законам физики. Здесь не было верха и низа, не было расстояний в их обычном понимании. Кристаллические структуры вокруг нас то складывались в сложные фрактальные узоры, то распадались на сияющую пыль, чтобы собраться вновь в иной форме. Воздух (если это был воздух) вибрировал от того самого музыкального ритма, который теперь ощущался каждой клеткой тела — не как звук, а как фундаментальная вибрация реальности.
«Показатели в норме... если это слово тут вообще применимо, — пробормотал Марк, глядя на свои приборы, которые выдавали бессмысленные, постоянно меняющиеся данные. — Атмосфера пригодна для дыхания. Гравитация... есть, но её источник не локализуется.»
«Капитан, — тихо сказала Аня, указывая вперед. — Смотрите.»
Впереди, в центре этого немыслимого пространства, начала формироваться структура. Не из кристалла, а из самого света. Она приняла форму... кресла. Простого, анатомической формы кресла, стоящего на невидимой платформе. Приглашение было адресовано кому-то одному.
Корш медленно выдохнул. «Похоже, нас ждут. Причём меня.»
«Капитан, это слишком рискованно, — немедленно возразил я. — Мы не знаем...»
«Мы ничего не знаем, Волков, — перебил он меня, уже снимая с себя ремень с бластером и протягивая его Марку. — Именно поэтому кто-то должен сделать первый шаг. Приказ: если что-то пойдёт не так... отступайте. Любой ценой. Это не обсуждается.»
Он направился к шлюзу. Мы замерли у иллюминаторов, наблюдая, как его фигура в форме лейтенанта медленно парит в невесомости по направлению к световому креслу. Он сел. И в тот же миг пространство вокруг него взорвалось светом.
Но это не был слепящий взрыв. Это был поток информации. Образы, звуки, схемы, математические формулы, звёздные карты неизвестных секторов — всё это проносилось вокруг Корша с головокружительной скоростью. Он сидел недвижимо, его глаза были закрыты, но по лицу было видно — он всё видит. Всё воспринимает.
Прошло десять минут. Двадцать. Час. Мы не смели пошевелиться, завороженные этой немой сценой. Наконец, свет погас. Корш медленно открыл глаза. В них не было страха или потрясения. В них была... бездонная, невыразимая грусть и понимание, которое, казалось, весило больше, чем вся наша галактика.
Он поднялся с кресла, которое тут же растворилось в сиянии, и поплыл обратно к кораблю. Когда шлюз закрылся за ним, он какое-то время молчал, глядя в пол.
«Капитан?» — осторожно позвала Аня.
Он поднял на нас взгляд. «Это не корабль, — его голос был тихим и хриплым. — И не артефакт. Это... библиотека. Последняя библиотека погибшей цивилизации. Они называли себя Хранителями. Они путешествовали по вселенной, собирая знания, искусство, память всех встреченных ими рас. А потом... потом их настигла та самая Тень, от которой они пытались спасти других.»
Он сделал паузу, переводя дыхание.
«Они не просто показывали мне это. Они предлагали нам это. Всё. Все их знания. Их технологии. Их историю. Но есть условие. Мы должны стать новыми Хранителями. Мы должны взять на себя их миссию. Их бремя.»
Он посмотрел на нас — на Аню, на Марка, на меня.
«Они дают нам выбор. Принять — и навсегда изменить свою судьбу.