Антракт
Сигарообразный корабль Службы Контроля покинул планету в полночь, ровно по расписанию. Беззвучно поднявшись со дна Москвы-реки, невидимый для людей, он взмыл над ночным Коломенским десятого августа две тысячи тридцать седьмого года, в знаменательный год двухсотлетия со дня смерти Александра Сергеевича Пушкина и столетия со дня рождения Валентина Павловича Массова: создателя духовного реализма - нового направления в живописи, повлекшего за собой возрождение подлинного искусства, лишённого мерзости и нечистоты двадцатого века, - великого живописца, поныне здравствующего в очищенной от скверны, возрождённой России.
Ничем не выдав себя, корабль поднялся к верхним слоям атмосферы и вылетел за пределы Земли. Курс его лежал на Луну, где под толщей лунной поверхности был выстроен город для Стражей.
Внутри стометрового корабля было светло и просторно. Прозрачный эфир в чреве из капелек ртути тихо вибрировал. Корабль дышал. Разумное судно, со скоростью черепахи (шестьдесят километров в секунду) плавно летело к Луне. Корабль решил, что поспешать нужно медленно; двое его пассажиров, много столетий назад призванных Сущим наблюдать за людьми, нуждались в беседе. В полночь их вахта закончилась. Войдя в его чрево, Стражи вернули себя и теперь, в пространстве свободы, расправляли затёкшие крылья.
«Это же как нужно любить людей, чтобы два века прожить, как в тюрьме, в человеческом теле?» – удивлялся добрый корабль. Взгляд его развернулся к планете. Одетая в саван из мусора, планета казалась погибшей. «И века не прошло...» – лавируя между мёртвым железом, сокрушался корабль. Каждый раз покидая небесное тело, корабль грустил: «Истинно, люди – чужие на этой земле. Только пришельцы не любят свой дом...»
«Ну, будет тебе печалиться, – мысль одного из Стражей коснулась умной машины. – Подойдя к краю бездны, люди исправят ошибку. К тому же, они не одни разрушают своё обиталище. Ты знаешь, твари из нижнего мира владеют ключами к разуму предавших Бога. Их ненависть к Создателю так велика, что, уничтожая творение Божье они испытывают великую радость. Люди слабы, и покуда Он не вернётся, зло не оставит планету в покое».
«Слушаю, господин, – так же беззвучно ответил корабль. – Простите, не выдержал».
«Я понял тебя и, кстати, спасибо за время, мой друг. Три часа до Луны – это то, что нам сейчас нужно».
Корабль скорее почувствовал, чем увидел, как Страж, семи метров росту, ему улыбнулся. Мысли его успокоились.
«Рад услужить, господин».
Корабль вернулся к работе. Он был разумной машиной, почти что созданием и как всякое разумное создание нёс ответственность, в данном случае, за своих пассажиров: Великих Стражей или Неспящих, как звали их на земле много веков назад.
«Наш добрый корабль не верит в людей,» – мысль говорившего Йоны была чиста и прозрачна; светлым ручьём исходя из пальцев Великого Стража, она омывала руку его собеседника.
«К сожалению, да, – согласился с ним Азриэль. – Он живёт настоящим. Участь машин – не ведать о будущем, но, не будем о грустном. Игра оказалась полезной, брат Йона. Прими мои поздравления».
«Спасибо брат Азриэль, – мысль Йоны искрилась от счастья. – Как говорят на Земле: «Хороший конец – делу венец»».
«Признаюсь, я сомневался..., нет, не в тебе.... В нашем праве. Но мы уже говорили об этом».
«Так ведь всё получилось! Все довольны и счастливы. Счастлив и я».
«Что называешь ты счастьем?»
«Я понял тебя. «На свете счастья нет, но есть покой и воля,» – я сам вложил эту мысль в мною избранный разум. В мире, затянутом чёрными тучами, счастье как редкий проблеск на небе – вспыхнуло яркой звездой и погасло. Радость молитвы доступна немногим. И всё же, приблизиться к счастью – реально. Совокупность трёх «П», так я назвал этот способ: правильное понимание происходящего, правильный вывод и правильный поступок и, конечно же, вера. Вместе они производят душевный покой - синоним земного счастья. К сожалению, в мире, лежащим во зле, счастья, как мы его знаем, действительно нет. Так что покой – вот что имел я ввиду, говоря, что я счастлив. Я спокоен за будущее моих подопечных и особенно за нашего первого игрока. Первый успех, первые результаты. Ах, да..., - Йона запнулся. – Ты видел только начало».
«Я гонялся за призраком в нижних мирах. Так что с Константином?»
«Всё хорошо. Он продолжил развитие. Ребёнок (кстати, будущий талантливый писатель-фантаст), не стал сиротой. Мать не наказана сыном...»
«А как же другая мать?»
«Женщина сделала выбор. Оставшиеся годы она будет оплакивать кого никогда не любила».
«А второй?»
«Он скоро вернётся, чтобы исправить ошибку».
«В какой из миров?»
«В пятый, самый безбожный. Всю свою жизнь он будет страдать за однажды им преданное».
«Как наш мальчик прошёл переход?»
«Лучше, чем я опасался. Взгляд его в будущем, прошлое не тревожит его».
«Хорошо, – кивнул Азриэль. Помолчав, он снова спросил: - Как вы поймали червя?»
По телу Йоны прошла вибрация как будто сама мысль о Мишани источала зловоние.
«Тхия и Авигдор нашли его в той же палате. Этот убийца невинных сломал позвоночник, но он обознался».
«Я нескончаемо рад, что всё обошлось, брат Йона. Этот лукавый бес, любитель срединных миров, не мало попортил всем крови. Он хитёр и злопамятен. Я волновался узнав, что он якшается с колдуном».
«Да, бес хитёр. Он просил о помиловании, но я решил, что шанса он не достоин. Как только тварь оклемалась, братья его депортировали. Теперь он в тюрьме класса А на Ментаке в созвездии Ориона. Там ему самое место».
«Согласен».
«Ещё мы поймали безбожного браконьера. С поличным! Он выдал себя убийством возвышенной мысли. Теперь, он будет наказан. Хищник станет добычей – закон непреложен».
«Злая сила «Кошмарник» убила Синюю птицу? Я думал, Игра не доступна для тварей из снов».
«Игра находится между явью и сном. Он так разозлился на радость, что пробил эту тонкую грань. Почуяв Божье присутствие, Кошмарник явился в Игру с единственной мыслью убить, растерзать то, что ему не доступно. Он думал, убьёт и исчезнет. Но, в этот раз, зло просчиталось. Помощник его, слегка, заигрался, дав нам время, чтобы взять их с поличным».
«Мальчик расстроился?»
«Да. Он жаждал свободы, но получил лишь стрелу в сердце...»
«Урок «Синей птицы» останется с ним до конца».
«Бог милостив. Мальчик всё понял. Последний гейм его был бесподобен. Читая его сочинение, Кот Учёный не срывал свою радость за парня».
«Что с остальными?»
«Не волнуйся, брат Азриэль. Игра приносит плоды не только в России. Я составил подробный отчёт».
«Кто из Стражей следит за Игрой?»
«Брат Габриэль и брат Ади».
«Великие Воины».
«И всё-таки, ты сомневаешься».
«Да, – вздохнул Азриэль. – Я всё время спрашиваю себя, правильно ли мы поступаем, убыстряя течение? Что, если выращенный искусственным образом колос сломается под натиском ветра? Что если мы снова встанем на гроб…»
«На грабли. Они говорят: «На грабли,» - мой друг. Вставать на те же грабли, значит совершать одну и ту же ошибку».
«Спасибо. Меня всегда поражали твои познания в народах. Сколь огромен твой опыт?»
«От Адама до нынешних дней».
«Я вдохновлён».
«Благо дарю, брат Азриэль. Так чего ты боишься?»
«Я боюсь повторения. Игра, попади она в руки злых демонов…»
«Как можно так думать?! Игра...»
«Всего лишь игра».
«Я вложил в неё мудрость...»
«Этого мало. Мы не Он. Только Ему доступно всё видеть и знать».
«Но всё хорошо…»
«Пока...»
«Я буду следить за Игрой. Всегда есть возможность вернуться к началу».
«Посмотрим. Что теперь наш художник? Десять лет я не видел чистую душу».
«В каком из срединных миров?»
«Во всех, если не трудно».
«Думать о Божьей частице не трудно, брат Азриэль. В том, в котором жил Константин, сейчас он в Италии среди равных себе, продолжает творить. Там, где живёт Константин, он в Москве, доживает дни в почёте и славе. Он много молится; молитва его доходит до неба. В злобной Тартарии он умер в нужде; картины его погибли в пожаре. В том мире особенно злобствуют богомолы. В четвёртом мире – художник расстрелян, в пятом – посажен за веру, в Лукоморье, ты знаешь, он умер в младенчестве во время войны с Саруманом, в седьмом и последнем мире, наш гений ещё не родился».
«Бедный, бедный Странник».[1]
«Ты предвидишь?» – спросил его Йона.
«К сожалению, да. Проклятый Муллимер не примет его. Он станет вечным скитальцем. Творческий путь гения требует жертвы, не меньшей жертвы, чем жертвенность пути святости. На пути творческой гениальности так же нужно отречься от «мира», победить «мир», как и на пути святости. Но путь творческой гениальности требует еще иной жертвы - жертвы безопасным положением, жертвы обеспеченным спасением. Тот, кто вступил на путь творческий, путь гениальности, тот должен пожертвовать тихой пристанью в жизни, должен отказаться от своего домостроительства, от безопасного устроения своей личности. На эту жертву способен лишь тот, кто знает творческий экстаз, кто в нем выходит за грани «мира». В пути творческом и гениальном есть отталкивание от всяких берегов. Путь святости - трудный путь подвига и требует необычайной силы духовной, отречения от низших сфер бытия. Но в пути святости есть безопасность личного устроения. Гениальность - по существу трагична, она не вмещается в «мире» и не принимается «миром». Гений-творец никогда не отвечает требованиям «мира», никогда не исполняет заказов «мира», он не подходит ни к каким «мирским» категориям. В гениальности всегда есть какое-то неудачничество перед судом «мира», почти ненужность для «мира». Гениальность непонятна «миру», не относима ни к каким «мирским» дифференциациям человеческой деятельности. Гениальность не может объективироваться в творчестве дифференцированной культуры, она не относится ни к какой специфической форме культуры, не производит никаких специфических ценностей культуры. В гениальности нет ничего специального, она всегда есть универсальное восприятие вещей, универсальный порыв к иному бытию. Гениальность есть целостное бытие, универсальное качество. Гениальность всегда есть качество человека, а не только художника, ученого, мыслителя, общественного деятеля и т.п. Гениальность есть особая напряженность целостного духа человека, а не специальный дар. Природа гениальности религиозная, ибо в ней есть противление цельного духа человека «миру сему», есть универсальное восприятие «мира иного» и универсальный порыв к иному. Гениальность есть иная онтология человеческого существа, его священная неприспособленность к «миру сему». Гениальность есть «мир иной» в человеке... Гениальность и есть раскрытие творческой природы человека, его творческого назначения. И судьба гениальности в дотворческие мировые периоды всегда жертвенна и трагична. В гениальности раскрывается жертвенность всякого творчества, его невместимость в безопасном мирском устроении».[2]
«Брат Азриэль, ты прав, как всегда. Только в первом и третьем мирах творчество его, с великим трудом, нашло продолжение».
«Границы миров размыты. Как камень, брошенный в море, имеет действие на всё море, так каждый человек имеет действие на всё человечество.[3] В данном случае, на все семь параллельных вселенных, – вздохнув, он добавил: - Художник скоро покинет планету, уже навсегда. Его ждёт удивительный мир полный света, добра и любви. Признаюсь, мне будет его не хватать».
«Он заслужил, но, ты прав, брат Азриэль. Без гения миры опустеют».
«Когда отдохнёшь, чем планируешь заняться, брат Йона?»
«Сдам отчёты и после отпуска отправлюсь в Америку. В четвёртой реальности вот-вот взорвётся вулкан. Зло вызвало к жизни чудовище.[4] Погибнет реальность, погибнет весь мир».
«Твоя доброта известна Вселенной. Признаюсь, иногда, я, как наш верный корабль, теряю веру в людей и тогда приходят ужасные мысли».
«Борись с ними, друг Азриэль. Если верит в них Сущий, то верить должны и мы».
***
Десятилетний мальчик Тимофей Ершов спал и видел удивительный сон. Огромный космический корабль из крошечных шариков ртути приближался к Луне. В чреве его двое ангелов, соприкоснувшись руками, неслышно вели беседу. Земле грозила опасность и ангелы, Великие Стражи вселенной, размышляли о том, что можно сделать, чтобы Земля, в семи своих параллелях, продолжила жизнь, желательно, вместе с людьми.
Август в Серпухове выдался жарким и душным и окно в комнате Тимофея было распахнуто настежь. Весь день мальчик резвился на улице играя с друзьями и очень устал. За лето он загорел, вытянулся и стал похож на индейца. Взявший всё самое лучшее от обоих родителей: черноволосый, с голубыми глазами, крепкий телом и духом, Тим-Тим (так его звали в семье), был счастливым ребёнком.
Каждое лето он с бабушкой Ритой и дедушкой Петей приезжал на каникулы в дом три года назад почившей прабабушки Дуси в тихий подмосковный Серпухов набираться сил для учебного года.
Папа его, известный московский художник Константин Петрович Ершов, за тихие и беспорывные, как сама русская природа,[5] пейзажи, прозванный в печати «талантливым приемником великого русского живописца Григория Сороки», с весны, жил отшельником на творческой даче вблизи Валаама; он готовился к персональной выставке и нуждался в творческой тишине. Серьёзная травма, десять лет назад произошедшая с художником, изменила его взгляды на творчество. Он вернулся к истокам и сделался ревнивым поклонником «духовного реализма».
Мама Тим-Тима, Светлана, служившая в театре Ермоловой, понимала и всячески поддерживала мужа. «Служение муз не терпит суеты…» – с улыбкой цитировала она любимого Пушкина, провожая мужа в очередную поездку. В благодарность супруге, Константин, всей своей чуткой душой ненавидевший театр, посещал все премьеры с её участием.
И с единственным сыном родители старались вести себя правильно. К счастью для них, Тимофей рос умным и добрым ребёнком. В четыре года он научился читать и с тех пор чтение стало его любимым занятием. К своим десяти годам он прочёл множество книг. Самой любимой – была книга о волшебной стране Нарния; стране, созданной Асланом, Великий Львом – Создателем всего мироздания.
Два года назад он выпросил у отца ноутбук и начал писать собственную фантастическую историю о Стражах или Великих Неспящих, наблюдающих за людьми и защищающих Землю от монстров. Бабушка Дуся, поведавшая ему о Божьих помощниках, называла их ангелами. «Ангелы, – говорила она, – они среди нас. Если у тебя есть вера, ты обязательно почувствуешь их. Они всегда рядом и всегда готовы прийти на помощь. Только позови...»
Тогда, Тим-Тим в это верил, теперь - это знал. После того, как он занялся сочинением книги, ангелы стали являться ему во сне: брат Йона, и брат Азриэль, брат Ади и брат Габриэль – и он подружился с ними. Они рассказывали ему о дивном городе из трав и цветов, где в мире живут волшебные животные: лев, вол и золотой орёл и над ними сияет удивительной красоты звезда, а он, затаив дыхание, слушал, желая лишь одного, чтобы ночная история никогда не кончалась.
Пенза, 2020 – 2021
Начало здесь:
Сноски:
1. История о Страннике рассказана в романе «Странник. История моей жизни или пособие для начинающего художника». (прим. Автора)
2. «Творческий путь гения требует жертвы…» - Н. А. Бердяев «Смысл творчества (Опыт оправдания человека)».
3. «Как камень, брошенный в море, имеет действие на всё море, так каждый человек имеет действие на всё человечество». (Блез Паскаль)
4. О взрыве вулкана и чудовище читайте в романе «Неспящие». (Автор)
5. «Тихие и беспорывные, как сама русская природа…» - Н. В. Гоголь.
#ольгароманова #инфернору #фантастика #писательольгароманова #пападанцы