Знаете, я не верил в эту чушь. Духи, потусторонний мир, всякие там ритуалы — для меня это было уровнем гороскопов и гаданий на кофейной гуще. Пока не случилось то, что случилось с Максом.
Сейчас сижу и пишу это всё, а руки трясутся. Прошло уже полтора года, но до сих пор не могу спокойно вспоминать ту ночь. Макс теперь нормальный вроде, работает, живёт своей жизнью. Только вот иногда смотрит мимо тебя. И в эти моменты я вспоминаю его голос тогда, на чердаке.
Ладно, давайте по порядку.
Как всё началось
Август два года назад. Жара стояла дикая, асфальт плавился. Мы с корешами решили свалить из города к моей бабке в посёлок — там хоть речка рядом, хоть как-то продышаться можно. Нас было пятеро: я, Максим, Лена, Олег и Кирилл.
Обычная компания семнадцатилетних дурачков, если честно. Гоняли на велосипедах, жарили шашлыки, пили пиво, которое Олег где-то доставал — он выглядел старше и продавцы не парились с проверкой паспорта. Максим притащил PlayStation, мы рубились до утра в FIFA. Короче, стандартные каникулы.
Дом у бабули старый, ещё дед мой строил в семидесятые. Три этажа, покосившаяся веранда, огромный чердак под самой крышей. Бабушка туда категорически не разрешала лазить.
— Там доски гнилые, провалитесь ещё, — говорила она. — И вообще, делать вам там нечего.
Ну а нам, понятное дело, стало интересно. Особенно Кириллу. Он всегда был таким — куда нельзя, туда и надо. В школе постоянно в кабинет директора вызывали, то покурит где не положено, то ещё какую глупость выкинет.
— Слышь, а давайте на чердак залезем? — предложил он как-то вечером.
Мы сидели на веранде, жарили сосиски. Лена листала телефон, Макс с Олегом спорили о футболе.
— Зачем? — Олег скривился. — Там пыль и мусор одни.
— Да ладно, посмотрим чё там. Может, старые вещи какие интересные.
— Кирюха, бабуля запретила.
— Бабуля спит уже, — Кирилл ухмыльнулся. — Не узнает же.
Макс отложил сосиску.
— А чё, идея норм. Пошли, что ли?
Я пожал плечами. Мне было всё равно, честно говоря. Ну посмотрим и ладно.
Одна Лена засомневалась.
— Может, не стоит? Вдруг правда провалимся?
— Да не провалимся мы, — отмахнулся Кирилл. — Ты вообще можешь не идти, если боишься.
— Да не боюсь я!
И мы пошли.
На чердаке
Ключ от чердака висел на гвоздике в коридоре. Я снял его, пока остальные ждали у лестницы. Ступени скрипели так, что казалось — сейчас рухнут. Олег шёл впереди, светил фонариком с телефона. За ним Кирилл, потом Макс, Лена и я замыкал.
Дверь открылась туго, петли заржавели. Внутри пахло затхлостью и какой-то сыростью, хотя на улице жара. Олег зашёл первым, огляделся.
— Ну вот, обычный чердак. Хлам один.
И правда, ничего особенного. Старые сундуки, какие-то коробки, стулья сломанные, стол без ножки. В углу стояло зеркало, большое, в деревянной раме. Треснутое посередине.
— Красота, — Кирилл присвистнул. — Прям музей бабушкиного барахла.
Мы стали разглядывать вещи. Лена открыла один сундук, там лежали старые платья, пахнущие нафталином. Макс нашёл пачку газет пятидесятых годов.
— Слушайте, тут про запуск первого спутника пишут, — сказал он.
— Оставь, потом почитаешь, — Олег уже лез в другой угол.
А Кирилл вдруг остановился посреди чердака.
— Эй, смотрите сюда!
Мы подошли. На полу лежал старый ковёр, весь в пятнах от времени и пыли. А на нём мелом был нарисован круг. Неровный, кривоватый, но явно нарисованный специально. Внутри круга какие-то закорючки, символы.
— Это что такое? — спросила Лена.
Кирилл присел на корточки, разглядывал.
— Это ж пентаграмма. Ну или типа того. Для вызова духов такие рисуют.
— Откуда ты знаешь? — усмехнулся Олег.
— Да в фильмах видел. И в инете читал.
Макс тоже подошёл ближе.
— Кто-то тут, видать, играл в эту дичь.
— А давайте и мы попробуем! — у Кирилла глаза загорелись.
Мы переглянулись.
— Ты серьёзно? — я не поверил. — Ну это же фигня всё.
— Да я понимаю, что фигня, — Кирилл достал из кармана зажигалку. — Но прикольно же! Посидим, посмеёмся.
— Кирюха, это тупо, — сказал Олег.
— Да ладно вам. Че боитесь-то? Если не работает, ничего ж не будет.
Лена скрестила руки на груди.
— Мне это не нравится.
— Тогда выйди, — огрызнулся Кирилл.
Честно? Мне тоже не нравилось. Но я не хотел выглядеть трусом. Макс вроде тоже колебался, но промолчал. Олег вздохнул.
— Ну давай, раз начал.
Ритуал
Кирилл откуда-то притащил свечки. Я до сих пор не понимаю, зачем он их вообще взял с собой на дачу. Может, планировал заранее? Не знаю.
Он расставил их по краям круга, зажёг. Огоньки заплясали в темноте чердака — света от наших телефонов было мало.
— Садитесь, — скомандовал Кирилл.
Мы расселись вокруг. Лена села рядом со мной, взяла меня за руку. Ладонь у неё была холодная и влажная от пота.
— Берёмся за руки, — продолжил Кирилл. — И повторяем за мной.
— А что повторять-то? — спросил Олег.
— Ну… зовём духа.
— Какого духа?
Кирилл задумался.
— Хз. Любого, который есть.
— Умник, — хмыкнул Макс, но руку Кириллу подал.
Мы замкнули круг. Сидели и смотрели друг на друга. Честно говоря, чувствовал я себя идиотом. Вот сидим, взрослые почти люди, играем в детские страшилки.
Кирилл закрыл глаза.
— Дух, — начал он торжественным голосом. — Если ты здесь, приди к нам. Мы зовём тебя. Покажись.
Тишина.
Только свечи потрескивают.
Олег фыркнул.
— Всё, приходите, духи нужны!
— Заткнись, — процедил Кирилл. — Дух, мы ждём тебя! Явись нам!
Я уже хотел встать и сказать, что хватит дурака валять, пойдёмте вниз. Но тут свечи дрогнули. Все сразу. Пламя стало выше, вытянулось.
— Это от сквозняка, — быстро сказала Лена.
— Какой сквозняк? — прошептал Макс. — Окна же закрыты.
И правда. Окна на чердаке были закрыты, дверь мы тоже прикрыли за собой. Откуда ветру взяться?
Свечи полыхнули ярче. А потом разом погасли.
Темнота упала на нас. Я даже моргнуть не успел — настолько резко стало черно. Лена вскрикнула, сжала мою руку так, что кости хрустнули.
— Телефон! — крикнул Олег. — Свет включите!
Я попытался нащупать карман, но пальцы не слушались. Сердце колотилось как бешеное. Рядом кто-то возился, ругался.
Наконец Макс включил фонарик.
Луч света упал на зеркало в углу. И я увидел.
В отражении стояла фигура. Высокая, худая. Просто силуэт, без деталей. И у этой фигуры не было лица.
Я не вру. Там, где должно быть лицо, была просто гладкая поверхность. Ровная, пустая.
— ЧТО ЭТО?! — завопила Лена.
Мы вскочили. Я схватил её за руку, потащил к двери. Кирилл споткнулся о ковёр, упал. Олег помог ему подняться. Макс светил фонариком, пятясь назад.
Мы выскочили на лестницу. Спускались, толкаясь, спотыкаясь. Кто-то упал, но сразу вскочил. Добежали до первого этажа, выскочили на веранду.
Стояли, тяжело дышали. Лена плакала. Кирилл держался за бок.
— Что… что это было? — выдавил Олег.
Я обернулся, посмотрел на окна чердака. Темнота. Ничего не видно.
— Там кто-то был, — прошептал я.
— Это наше отражение, — Кирилл попытался засмеяться, но получилось жалко. — Просто свет так упал.
— Да какое отражение?! — Лена вытерла слёзы. — У той фигуры не было лица!
— Может, мы придумали…
— Кирюха, заткнись, — Олег сел на ступеньки. — Я видел то же самое.
Мы замолчали. А потом я спохватился.
— А где Макс?
Оглянулись. Его не было.
— Он же с нами выбежал! — Лена схватилась за голову.
— Максим! — крикнул я. — Макс, ты где?!
Тишина.
И тут из дома вышел Макс. Медленно так, спокойно. Руки в карманах. Лицо… странное. Спокойное слишком.
— Чего орёте? — спросил он.
— Где ты был?!
— Да я тут. Спустился же вместе с вами.
— Ты не спускался! — Кирилл подскочил. — Мы все выбежали, а ты остался!
Макс нахмурился.
— Не неси ерунду. Я же вот, стою. Нормально всё.
Мы переглянулись. Может, правда в панике не заметили? Темно ведь было, мельтешили все.
— Ладно, — я выдохнул. — Главное, что все в порядке.
Но в порядке было не всё.
Первые изменения
На следующий день Макс вёл себя тихо. Молчал больше обычного, на вопросы отвечал односложно. Мы списали на вчерашнее — стресс, мол. Испугались все, вот он и переживает.
Но потом стало хуже.
Он перестал смеяться. Совсем. Мы шутили, гоняли дурака, а он сидел и смотрел в одну точку. Или на нас смотрел. Долго так, не моргая.
— Макс, чё ты уставился? — спросил Олег как-то за завтраком.
Макс моргнул, как будто очнулся.
— А? Да ничего. Задумался.
Голос у него стал другим. Ниже что ли. И с какой-то паузой между словами.
Лена шепнула мне вечером:
— Серёж, мне страшно. Макс какой-то не такой.
— Да ладно, пройдёт, — ответил я. Но сам чувствовал — что-то не так.
Через пару дней Кирилл прибежал ко мне бледный.
— Серый, у меня Макс ночью фотку прислал.
— Ну и что?
— Серый, это фотка моего дома. Снаружи. В два часа ночи.
Показал телефон. На экране и правда дом Кирилла. Ночь, темно, только фонарь горит.
— Может, он мимо проходил?
— Серый, ты дурак? Он в посёлке у твоей бабки сидит, до моего дома сорок километров! Как он мимо пройдёт?!
— Может, старая фотка?
— Я спросил — он написал: Скоро увидимся. Что это значит?
Я не знал. И мне было не по себе.
А потом Макс начал говорить странные вещи.
Чужие слова
Мы сидели на берегу речки, жарили картошку. Макс сидел чуть в стороне, курил. Я не знал, что он курит — раньше он был против этого.
— Макс, с каких пор ты куришь? — спросил Олег.
Макс затянулся, выпустил дым.
— Привычка новая.
— Какая новая? Вчера ж не курил.
Макс посмотрел на него. Долго. Потом улыбнулся. Как-то криво, неправильно.
— Много чего нового появилось.
И тут Лена уронила миску с картошкой. Мы обернулись — она смотрела на Макса широко открытыми глазами.
— Ты… ты только что по-русски говорил?
— Конечно.
— Нет. Ты сказал что-то ещё. Перед этим. Я слышала.
Мы замерли.
— Ленка, че ты несёшь? — Кирилл попытался рассмеяться.
— Он говорил на другом языке! Я слышала! — Лена показала пальцем на Макса. — Он прошептал что-то, а потом уже ответил Олегу!
Макс затушил сигарету.
— Тебе показалось.
— Мне не показалось!
Он встал.
— Показалось, — повторил он и ушёл к дому.
Мы сидели молча. Картошка тихо шипела на углях. А я вдруг вспомнил тот силуэт в зеркале. И стало холодно, несмотря на жару.
Вечером Максим не пришёл к нам. Сказал, что устал, пойдёт спать. Мы остались вчетвером.
— С ним точно что-то не так, — Лена обняла себя за плечи.
— Может, заболел? — предположил Олег. — Надо к врачу свозить.
— Да какой врач, — Кирилл сплюнул. — Вы че, не врубаетесь? Это после чердака началось. После того… того ритуала.
— Не начинай, — я покачал головой. — Никаких духов нет.
— Тогда объясни, что с ним?
Я не мог объяснить. И не хотел думать о том, что объяснение может быть совсем не научным.
А ночью я проснулся от шума. Выглянул в окно. По двору ходил Макс. Босиком, в одних шортах. Ходил кругами вокруг дома. Просто ходил, медленно, размеренно. И что-то шептал.
Я спустился, вышел на крыльцо.
— Макс?
Он остановился. Повернулся ко мне. И я увидел его глаза. Они были… пустые. Как будто никого внутри нет.
— Иди спать, Серёга.
— Ты чего тут ходишь?
— Воздухом дышу.
— В три часа ночи? Босиком?
Он посмотрел вниз, на свои ноги. Потом снова на меня.
— Разве? Не заметил.
И пошёл в дом. Я стоял и смотрел ему вслед. Руки тряслись. Потому что голос, которым он говорил, был не его. Совсем не его.
Попытка уйти
На следующее утро я сказал остальным:
— Мы уезжаем. Сегодня.
— Куда? — удивился Олег.
— Домой. Пора уже.
— Да мы ж ещё неделю тут хотели…
— Едем, — повторил я. — Всем собираться.
Лена кивнула. Кирилл не спорил. Олег пожал плечами. А Макс сидел на кухне и пил чай. Смотрел в окно.
— Ты тоже собирайся, — сказал я ему.
Он повернулся.
— Я остаюсь.
— Что?
— Я остаюсь здесь. Мне нравится.
— Макс, мы все едем. И ты с нами.
Он встал. Подошёл ко мне. Близко. Слишком близко. Я почувствовал тот запах — затхлость, сырость. Как на чердаке.
— Я остаюсь, — повторил он тихо. — А вы поезжайте.
— Макс…
— Поезжайте.
И тон был такой, что спорить расхотелось. Мы собрали вещи, попрощались с бабушкой. Она спросила, почему Максим остаётся.
— Он ещё побудет, — соврал я. — Потом сам уедет.
Мы сели в машину к Олегу. Он завёл мотор. Я обернулся. Макс стоял на крыльце и смотрел на нас. Не моргал. Просто стоял.
И когда мы тронулись, я увидел — он улыбнулся.
Звонки
Через два дня Макс позвонил мне. Я как раз был дома, смотрел сериал.
— Привет, — сказал я.
В трубке тишина. Только дыхание. Тяжёлое, хриплое.
— Макс, ты там?
Дыхание стало громче. А потом шёпот:
— Я ждал тебя.
Мороз по коже.
— Что?
— Ты ушёл. Не надо было уходить.
— Макс, что за чушь?
— Скоро ты вернёшься. Все вернётесь. И будете со мной.
— О чём ты?
Тишина. Потом гудки.
Я положил телефон. Руки дрожали. Позвонил Кириллу.
— Тебе Макс звонил?
— Да, вчера. Молчал в трубку. Потом сказал какую-то фигню про то, что плоть слабая, но он не уйдёт. Я сбросил.
— Мне тоже только что звонил.
— Че сказал?
Я пересказал. Кирилл выругался.
— Серый, мы не туда полезли тогда. Надо было слушать твою бабушку.
— Теперь поздно.
— А че делать-то?
Я не знал.
Лене Макс тоже звонил. Написал сообщение в два часа ночи: Вижу тебя. Она перепугалась, закрыла шторы, но потом пришло ещё одно: Шторы не помогут.
Олег заблокировал его номер после того, как Макс прислал ему фотографию его подъезда. Ночью. С подписью: Я близко.
Мы не понимали, как он это делает. Он же в посёлке, у моей бабушки. До нас всех десятки километров. Но он словно видел нас. Следил.
А потом мне позвонила мама Макса.
— Серёжа, — голос у неё был срывающийся. — Ты не знаешь, что с Максимом?
— Он же у моей бабули…
— Он вернулся три дня назад. Но… он странный. Не ест почти, не спит. Сидит в комнате и что-то бормочет. Я боюсь.
— Что бормочет?
— Не разберу. По-русски вроде не звучит. Серёжа, может, что-то случилось? Вы там ничего такого не делали?
Я хотел сказать правду. Но побоялся. Она подумает, что я спятил.
— Нет, — соврал я. — Ничего особенного. Может, он переутомился?
— Не знаю… Я вызову врача.
Врач, конечно, ничего не нашёл. Сказал — стресс, переходный возраст, пропишу успокоительное. Только Макс отказался пить таблетки.
А потом он пропал.
Поиски
Максим ушёл из дома ночью. Оставил телефон, документы, деньги. Просто взял и вышел. Мать его обнаружила это только утром.
Начались поиски. Подняли всех — друзей, родственников, соседей. Полиция подключилась. Объявление дали по местному телевидению. Искали три дня.
Нашли в лесу, километрах в пятнадцати от города.
Он сидел на краю старого заброшенного колодца. Босой, в грязной футболке и джинсах. Волосы всклокочены, лицо исцарапано ветками.
Полицейский подошёл к нему, окликнул. Макс медленно повернул голову. Посмотрел на него. И улыбнулся.
— Я свободен, — сказал он.
И шагнул назад. В колодец.
Глубина была метров восемь. Вытащили его быстро, вызвали скорую. Сломана нога, трещина в рёбрах, ушибы. Но жив. Повезло, что на дне было много старых листьев и веток — они смягчили падение.
Его увезли в больницу. А я приехал только через неделю — не мог раньше, экзамены были. Когда зашёл в палату, чуть не заплакал.
Макс лежал на кровати. Худой, бледный. Но глаза… Глаза были его. Настоящие.
— Серёга? — прохрипел он.
Я подошёл, сел на стул рядом.
— Привет. Как ты?
— Хреново, — попытался улыбнуться. — Но… легче.
— Что случилось, Макс?
Он закрыл глаза.
— Я помню всё, Серый. Я был где-то внутри. Видел, слышал. Но не мог ничего сделать. Он управлял мной. Моим телом, голосом. А я просто смотрел.
— Кто он?
— Не знаю. Тот, кого мы позвали. Он вошёл в меня там, на чердаке. Когда все побежали, я обернулся. И он был прямо передо мной. Протянул руку… И всё. Потемнело.
— А как ты освободился?
— Когда прыгнул… Что-то оборвалось. Будто нить натянутая лопнула. И он ушёл. Я очнулся на дне колодца и понял — я снова я.
Мы помолчали.
— Больше никаких чердаков, — сказал я.
— Никаких, — кивнул он.
Сейчас
Прошло два года, как я уже говорил. Макс выздоровел, поступил в универ, снимает квартиру с друзьями. Мы иногда созваниваемся, встречаемся. Он нормальный. Обычный парень двадцати лет.
Только иногда, когда он задумывается, взгляд становится отстранённым. И я вспоминаю тот голос в телефоне. То лицо без глаз в зеркале.
Дом бабушки сгорел. Год назад это случилось. Ночью начался пожар, на чердаке. Говорят — проводка старая. Но я знаю — не проводка это была.
Бабуля успела выбежать, слава богу. Дом восстанавливать не стали, снесли. Теперь там пустырь.
А недавно я ночевал у Макса. Мы сидели, пили пиво, смотрели футбол. Потом он заснул на диване. И я услышал.
Он бормотал во сне. Тихо, неразборчиво. Я прислушался. Это был не русский язык. Вообще не похоже ни на что знакомое.
Макс ворочался, хмурился. Продолжал шептать. И мне стало холодно.
Я его разбудил.
— Макс. Макс!
Он открыл глаза, сел.
— Чё?
— Ты говорил во сне.
— Ну бывает. Чего разбудил?
— На каком языке ты говорил?
Он нахмурился.
— Не помню. Сон какой-то был странный…
Мы легли спать. Но я долго не мог уснуть. Потому что понял одну вещь.
Тот, кто вошёл в Макса тогда, не ушёл полностью. Он просто притих. Спрятался где-то глубоко. И ждёт.
Чего ждёт — не знаю. И боюсь узнать.
Для подписчиков
Может, кто-то из вас тоже сталкивался с подобным? Играли в опасные игры, вызывали что-то непонятное? Пишите в комментариях свои истории. Интересно узнать, у кого что было. И помните — есть вещи, с которыми лучше не связываться. Совсем.
Примечание: Все события и персонажи вымышлены. Совпадения случайны.