Фермерша из Краснодара пропала в 2005-м. Через 15 лет полиция нашла мужчину, который жил рядом и...
Что знал сосед Анатолий Смирнов о пропавшей девушке? Почему он молчал 15 лет? И что такого страшного скрывал в своём доме, что заставило его жить с этим секретом полтора десятилетия?
Октябрь 2005 года. Пригород Краснодара утопал в золотых листьях, а воздух пах дымком от костров и последними яблоками. В небольшом фермерском хозяйстве семьи Волковых заканчивался рабочий день. 23-летняя Елизавета кормила коз в загоне, как делала это каждый вечер уже два года. Русые волосы выбивались из-под старой кепки, а голубые глаза смотрели куда-то далеко, за горизонт. Елизавета мечтала о другой жизни.
В тумбочке под замком лежала пачка писем от подружки из Москвы, которая звала её к себе. «Найдёшь работу, снимем квартиру вместе», — писала Инга. Но отец Виктор Иванович и слышать не хотел о переезде дочери. «Здесь дом, здесь корни», — повторял он, когда Елизавета заводила разговор о столице. Девушка понимала отца. После развала колхоза в девяностых он с трудом поднял собственное хозяйство. Купил десяток кос, разбил огород, построил небольшой сарай. Каждый день возил молоко и овощи на рынок в центре Краснодара. Дело шло неплохо, но требовало постоянного внимания и помощи дочери.
Мать Ирина Михайловна работала медсестрой в местной больнице. Уставала так, что едва доползала до дома. Основная нагрузка по хозяйству лежала на Елизавете. Кормить коз, убирать в сарае, поливать огород, готовить корм на зиму — дел хватало с утра до вечера. Но девушка не жаловалась. Она понимала, семье нужны деньги. После смерти бабушки в прошлом году пришлось взять кредит на её лечение. Теперь каждый месяц выплачивали банку приличную сумму. Без помощи Елизаветы родители не справились бы. Тем не менее, мечты о Москве не оставляли её. По вечерам, когда заканчивались дела, она садилась на крыльцо и представляла себе большой город. Огни, театры, музеи, которые видела только в журналах. Работу в офисе, где не нужно каждый день месить грязь в козьем загоне.
Соседи считали Елизавету тихой и послушной девочкой. Она редко выходила в люди, не ходила на деревенские танцы, не встречалась с местными парнями. «Домашняя», — говорили о ней старушки на лавочке у магазина. И не подозревали, какие планы вынашивала эта домашняя девочка. А планы у неё были серьёзные. Елизавета копила деньги уже полгода. Продавала на рынке свои вязаные носки и шарфы, помогала соседям по хозяйству за небольшую плату. К октябрю накопила почти 3000 рублей — по тем временам приличная сумма для билета до Москвы и первое время на жизнь. Подружка Инга обещала встретить её на вокзале и помочь с устройством. У неё в Москве был знакомый, который подыскивал девушкам работу официантками в ресторанах. «Платят хорошо, чаевые отличные», — писала Инга. «Через год сможешь и учиться, и работать».
Елизавета уже почти решилась на побег. Несколько раз начинала писать записку родителям, но каждый раз рвала черновики. Как объяснить отцу, что она бросает его в трудный момент? Как сказать матери, что мечты важнее семейного долга?
В тот октябрьский вечер девушка как обычно кормила коз. День выдался солнечным, но к вечеру начало холодать. Скоро зима, нужно было готовить сено, утеплять сарай. Дел становилось всё больше, а мечты казались всё более далёкими. Елизавета высыпала последнее ведро корма в кормушку и направилась к сараю за инвентарём. Нужно было убрать территорию перед домом, завтра приезжал покупатель посмотреть на молодых козлят. Отец надеялся продать их выгодно и немного поправить финансовое положение семьи.
А в доме через дорогу за окном стоял Анатолий Смирнов и поливал свои грядки с поздней капустой. 45-летний холостяк работал сторожем на продуктовом складе в центре города и каждый день ездил туда на старом мотоцикле «Урал». Соседи считали его тихим чудаком, который никому не мешает и ни во что не вмешивается. Анатолий действительно предпочитал одиночество. После смерти родителей 10 лет назад он остался в их доме и привык к размеренной жизни. Работа, огород, телевизор по вечерам. Никаких сложностей, никаких неожиданностей. Но в тот вечер неожиданность всё-таки произошла.
Анатолий заметил чёрную машину, которая медленно проехала мимо фермы Волковых и остановилась у обочины метров за 100 от дома. Иномарка, явно не местная. В их районе такие автомобили появлялись редко. Местные жители ездили на старых «Жигулях» или обходились без машин. Из иномарки вышли двое мужчин. Один — высокий, лет сорока, в тёмной куртке и джинсах. Второй — помоложе и покрепче, с золотыми зубами, которые блестели даже в сумерках. Они осмотрелись и направились к ферме.
Анатолий инстинктивно насторожился. Что-то в поведении незнакомцев его встревожило. Они двигались осторожно, озираясь по сторонам, словно не хотели привлекать внимание. Мужчина притих за своим забором и стал наблюдать.
Елизавета как раз выходила из сарая, с метлой в руках. Увидев незнакомцев у калитки, она остановилась. Высокий мужчина помахал ей рукой и что-то крикнул. Анатолий был слишком далеко, чтобы расслышать слова, но девушка подошла к забору. Разговор начался спокойно. Мужчины что-то объясняли, показывали руками в сторону дороги. Елизавета слушала, качая головой. Анатолий видел, что она сомневается, оглядывается на дом, где горел свет в окне кухни. Потом высокий мужчина достал из кармана конверт. Толстый конверт, очевидно, с деньгами. Показал его девушке, сказал несколько слов. Елизавета взяла конверт, посмотрела внутрь. Её лицо изменилось.
Анатолий не понимал, что происходит, но чувствовал, дело нечистое. Порядочные люди не предлагают деньги незнакомым девушкам на улице. Особенно в сумерках, когда никто не видит. Мужчины продолжали уговаривать Елизавету. Говорили тихо, но настойчиво. Второй мужчина, тот, что с золотыми зубами, доставал телефон и что-то показывал на экране. Девушка смотрела, нервно теребила край кофты. Наконец она кивнула. Быстро пошла в дом, через несколько минут вернулась с небольшой спортивной сумкой. В сумке явно лежали вещи, она была набита и застёгнута. Мужчины открыли заднюю дверь машины. Елизавета медлила, оглядывалась на дом. Потом решительно села внутрь. Машина тронулась и исчезла в темноте, оставив за собой только запах выхлопных газов.
Анатолий остался стоять у забора, не понимая, что делать. С одной стороны, девушка села в машину добровольно. Никто её не заставлял, не тащил силой. Может, это были её знакомые. Может, она договорилась о поездке. Но что-то в поведении Елизаветы говорило об обратном. Она выглядела растерянной, испуганной. Слишком долго колебалась. И зачем брать сумку с вещами, если это обычная поездка?
Анатолий был человеком осторожным. Всю жизнь старался не вмешиваться в чужие дела, не создавать себе проблем. После смерти родителей он замкнулся ещё больше, предпочитая тишину и покой любым приключениям. Но сейчас покой нарушился. В голове вертелись тревожные мысли. А что, если девушку обманули? Что, если ей угрожали? Может быть, стоило тогда же пойти к её родителям и рассказать об увиденном? Мужчина долго стоял в темноте, размышляя. Потом решил подождать. Если Елизавета действительно поехала к знакомым, она вернётся через день-два. Если нет, тогда можно будет что-то предпринять. Он запомнил номер машины. К 567 РТ. У Анатолия была хорошая память на цифры, профессиональная привычка сторожа. Записал номер на клочке бумаги и положил в карман.
Утром к дому Волковых приехала милицейская машина. Анатолий увидел её из окна и понял, что-то случилось. Елизавета не вернулась домой. Участковый Андрей Романович Моисеев опрашивал соседей. Виктор Иванович стоял рядом, бледный и растерянный. Ирина Михайловна плакала на крыльце. Картина была ясной — девушка пропала. Когда участковый подошёл к дому Анатолия, тот уже приготовил ответ.
«Не видели ли вы что-нибудь подозрительное вчера вечером?» — спросил Моисеев, записывая в блокнот.
«Нет, — соврал Анатолий. — Ничего не видел. Рано лёг спать, голова болела».
Почему он солгал? Сам не мог объяснить. Может, испугался ответственности. Может, боялся, что те люди узнают о нём и захотят отомстить. А может, просто привычка — не вмешиваться, не создавать проблем. Моисеев кивнул и пошёл дальше. А Анатолий остался наедине со своей ложью и растущим чувством вины.
Поиски начались в тот же день. Прочёсывали лес вокруг фермы, обследовали старые постройки, опрашивали водителей автобусов и таксистов. Виктор Иванович лично ездил в соседние районы с фотографией дочери. Но девушка словно растворилась в воздухе. Никто ничего не видел, не слышал. Милиционеры разводили руками, зацепок не было.
Анатолий каждый день ждал, что кто-то ещё видел ту чёрную машину. Что найдётся свидетель, который расскажет правду вместо него. Но дни шли, и этого не происходило. Участковый Моисеев всё реже появлялся в их районе. У него были другие дела, более срочные. Пропажа взрослой девушки, без признаков преступления, не считалась приоритетом. Возможно, она просто сбежала из дома, такое случалось нередко.
Через месяц Анатолий решился на странный поступок. Ночью, когда Волковы спали, он проник на их ферму. В сарае, где Елизавета брала инвентарь, на полке лежали её рабочие перчатки. Старые, потёртые, но почему-то важные для него. Анатолий взял перчатки и унёс к себе домой. Спрятал в старом чемодане на чердаке. Зачем он это сделал, не понимал. Может, хотел сохранить память о девушке, которую не смог спасти. Может, это было проявление вины.
Шли месяцы. Семья Волковых не сдавалась. Виктор Иванович каждые выходные ездил в соседние города, расклеивал объявления, опрашивал людей. Ирина Михайловна обращалась к экстрасенсам, подавала объявления в газеты. А Анатолий жил со своим секретом. Каждый вечер стоял у окна, высматривая чёрные машины. Ему казалось, что те люди могут вернуться. Что они знают о нём и придут за ним. Страх постепенно стал частью его жизни. Анатолий установил дополнительные замки на двери, завёл собаку, чёрную дворнягу по кличке Вест. Объяснял соседям, что нужна охрана, но на самом деле просто боялся оставаться один. Собака оказалась хорошим компаньоном. Умная, преданная, чуткая к настроению хозяина. Анатолий привязался к ней, и Вест стал единственным существом, которому он мог доверять. Но даже собаке он не рассказал свой секрет.
Прошёл год, потом второй. Дело о пропаже Елизаветы Волковой перешло в категорию «висяков». Участкового Моисеева перевели в другой район. Новый участковый знал об исчезновении девушки только понаслышке. Анатолий начал собирать всё, что было связано с этой историей. Вырезал из газет статьи о поисках, сохранял фотографии с объявлений, которые находил на столбах. Дома у него появилась целая коробка материалов об исчезновении Елизаветы. Зачем он это делал? Может, надеялся когда-нибудь найти в себе силы рассказать правду. Может, просто не мог забыть тот октябрьский вечер.
Соседи замечали, что Анатолий стал ещё более замкнутым. Он почти перестал общаться с людьми, кроме самых необходимых случаев. На работе выполнял свои обязанности молча и точно, но ни с кем не сближался.
Прошло пять лет, потом десять. Виктор Иванович постарел и осунулся. Ирина Михайловна часто болела, сердце не выдерживало постоянного стресса. Но они не сдавались, продолжали искать дочь. А Анатолий каждый день мучился чувством вины. Он понимал, если бы сразу рассказал о чёрной машине, может быть, Елизавету удалось бы найти. Может быть, она до сих пор была бы жива.
В 2015 году умерла Ирина Михайловна. Сердце не выдержало. На похоронах собрался весь район. Анатолий стоял в толпе и плакал, чувствуя себя виноватым в смерти этой женщины. Виктор Иванович остался один на ферме. Коз у него ещё оставалось несколько, но хозяйство пришло в упадок. Старик словно ждал только одного — узнать, что случилось с дочерью.
Анатолий иногда видел его через дорогу. Сгорбленный, седой, он медленно передвигался по двору, кормил коз, убирал территорию. Но взгляд у него оставался живым, взгляд человека, который не теряет надежды.
И вот в 2020 году всё изменилось. В краевое управление Следственного комитета пришёл новый сотрудник, следователь Вадим Рощин. 32-летний офицер с юридическим образованием и современными взглядами на расследование. Рощин имел привычку изучать архивы старых дел. Особенно его интересовали нераскрытые преступления, которые могли получить новую жизнь благодаря современным технологиям. Папка «Волкова Е. В.» попалась ему на глаза случайно. Следователь открыл её и удивился поверхностности расследования 15-летней давности. Никого не проверили на детекторе лжи, не проанализировали телефонные звонки, толком не изучили окружение девушки.
В 2005 году у краевой милиции просто не было таких возможностей. Но сейчас ситуация изменилась. Появились новые базы данных, современное оборудование, другие методы работы. Рощин решил возобновить расследование. Он понимал, шансы найти Елизавету живой практически равны нулю. Но родители имели право знать правду. А преступники — понести наказание, пусть и с опозданием. Следователь начал с того, что составил список всех, кто жил рядом с фермой Волковых в 2005 году. Многие уже переехали или умерли, но несколько человек удалось найти. Первым делом он решил переговорить с ближайшими соседями. И вот в марте 2020 года к дому Анатолия Смирнова подъехала служебная машина.
Анатолий увидел её в окно и почувствовал, как учащается сердце. 15 лет он ждал этого момента и одновременно боялся его. Из машины вышел высокий мужчина в тёмном пальто и направился к калитке.
«Анатолий Иванович?» — спросил незнакомец, показывая удостоверение. — «Следователь Рощин. Хотел бы задать вам несколько вопросов о пропаже Елизаветы Волковой. Можно войти?»
Анатолий стоял в дверях, не зная, что ответить. 15 лет он готовился к этому разговору, но всё равно не был готов.
«Проходите», — наконец сказал он хрипло, отступая в сторону.
Рощин вошёл в дом и оглядел небольшую комнату. Всё было аккуратно, но бедно. На стенах висели старые фотографии, на столе лежала стопка газет. В углу на коврике лежала чёрная собака и настороженно следила за гостем.
«Это Вест», — пояснил Анатолий. — «Не кусается».
Следователь сел в кресло напротив хозяина дома. Достал блокнот и ручку.
«Анатолий Иванович, 15 лет назад вы давали показания участковому Моисееву. Говорили, что не видели ничего подозрительного в день исчезновения Елизаветы Волковой.