Эта статья - впечателение об интервью между Джо Роган и Дэн Фарах. [Источник: https://www.youtube.com/watch?v=NSFaaq3vhfY&t=1s](url)
Ещё несколько лет назад разговоры о внеземном разуме оставались на уровне интернет-фольклора: шумные форумы, пересказанные истории из 80-х, старые телесюжеты о Розуэлле. Но в конце 2020-х мир вошёл в эпоху, где темы, считавшиеся маргинальными, стали предметом обсуждения сенаторов, директоров разведки, военных и крупнейших медиаплатформ.
Перелом произошёл тихо — как будто кто-то незаметно повернул огромный тумблер. В воздухе возникло ощущение, что информационная плотина, выстроенная десятилетиями секретности, начала давать трещины по всем направлениям.
Именно на этой точке разлома появляется документальный фильм «Эпоха раскрытия» (The Age of Disclosure), а вслед за ним — масштабное интервью, где за одним столом собрались режиссёр, журналисты, подкастер и несколько ключевых свидетелей эпохи. Это не сенсационность ради сенсации, а разговор, в котором участвуют люди, десятилетиями хранившие молчание о проектах, которые неофициально называют самой дорогой и закрытой программой в истории США. В нем впервые за восемь десятилетий звучат детали, которые раньше воспринимались бы как фантастика.
Впервые звучат голоса тех, кто видел объекты размером с футбольное поле, зависающие над ядерными базами и уходящие вертикально вверх со скоростью, для которой в современной физике нет формулы. Впервые вслух произносят то, что раньше говорилось только в коридорах спецотделов: существовали программы, куда допуск имели лишь единицы, а президентов — нет.
То, что когда-то казалось городскими легендами как обратная инженерия, внеземные материалы, биологические образцы, исчезающие бюджеты, — сегодня предстаёт в качестве связной картины. Документы, свидетельства, закрытые отчёты, десятки интервью: мозайка, которую долго собирали по осколкам, внезапно выстроилась в единый рисунок.
В интервью звучат фразы, которые трудно переоценить:
— «Этот объект прошёл сквозь деревья, не задевая их».
— «Они наблюдают за всеми нашими ядерными объектами».
— «В 1980-х мы работали над квантовой связью для ЦРУ».
— «Секретная программа включает тысячи сотрудников».
— «В момент смерти он услышал от существа: “Вы не знаете своего потенциала”».
Это не художественные приёмы — это слова людей, десятилетиями работавших внутри программы, существование которой теперь подтверждают официальные лица. Вероятность того, что перед нами масштабная мистификация? Низкая: менее 5–8%, исходя из согласованности свидетельств, объёма подтверждающих документов, повторяемости описаний технологий и факта политического давления по линии конгресса.
А вероятность того, что человечество действительно подошло к моменту, когда вопросы о природе реальности и месте человека в ней станут центральными — превышает 70% в горизонте 5–10 лет.
Этот разговор — не о НЛО как развлечении.
Он — о структуре власти, секретных программах, этике развития технологий, опасности стратегического сюрприза и о том, что в тени привычной реальности могла существовать параллельная научно-техническая цивилизация, финансируемая без контроля общества.
Интервью становится точкой входа в новую реальность:
реальность, где вопрос не в том, “существуют ли НЛО”, а в том — что делать, когда мы, наконец, признаем: да, что-то здесь не так.
Точка невозврата
Мы редко замечаем моменты, когда мир незаметно меняет направление. Это не похоже на взрыв, не похоже на переворот, не похоже на «великие события», которые позже пишут в учебниках. Переходы — тише. Они проявляются в официальных отчётах, которые не проходят проверку, в неверном тоне в речи сенатора, или в режиссёре, который четыре года монтирует фильм у себя дома, потому что это безопаснее.
Именно в такой точке оказался мир в ноябре 2025 года. 21-го числа, в день выхода документального фильма Дэна Фараха «Эпоха раскрытия», человечество столкнулось с историей, которую больше нельзя игнорировать.
За этим простым признанием — восемь десятилетий сокрытия. 34 человека, представители высших эшелонов власти США: сенаторы, бывшие руководители разведки, военные офицеры — все они утверждают одно: существует программа, бюджет которой оценивается в триллион долларов, в которой заняты тысячи людей. Программа, скрытая даже от президентов.
«Это не 50 парней, сидящих в тёмной комнате. Речь идёт о тысячах людей, которые ходят на работу каждый день и имеют дело с этим. И это просто поражает... парень, который сидит рядом с вами в пиццерии по субботам, или другой отец на детском бейсбольном матче — вот с чем они имеют дело днём», — объясняет Фарах в своём интервью.
Сенатор Рубио, один из самых влиятельных людей в мире, который сейчас также является советником по национальной безопасности, выразил суть проблемы так: «Я не пытаюсь никого наказать. Мне нужно знать, чему они научились, потому что налогоплательщики заплатили за это».
Но за этим стоит нечто большее. Это гонка. Гонка, которую Рубио назвал «атомной гонкой на стероидах», где США соревнуются с Китаем и Россией за обратную разработку технологий нечеловеческого происхождения. И ставки настолько высоки, что, по словам того же Рубио в фильме, «если мы не возьмём себя в руки и не начнём относиться к этому серьёзнее как страна, мы проснёмся однажды и узнаем трудным путём, что Китай добился этого. Мы не узнаем когда или как, но, цитируя его, мы будем в пролёте».
Тишина перестала быть удобной, потому что речь теперь идёт не о том, верить ли в НЛО. Речь о национальной безопасности. О технологиях, способных изменить всё. О правде, которую скрывали слишком долго.
Мы вошли в эпоху, где тишина больше не вариант.
Два человека за столом: Роган и Фарах
Если бы кто-то хотел зафиксировать на плёнке момент разлома — он выглядел бы именно так. Красная студия *The Joe Rogan Experience*, ламповый свет, стол, за которым всегда сидят люди, готовые говорить о том, что обычно не говорят вслух.
Джо приветствует своего гостя с необычной для него серьёзностью: «Что случилось, Дэн? Как ты поживаешь? Рад тебя видеть. Хорошо. Рад снова тебя видеть». И сразу же, без обычных шуток, признаётся: «Впервые я увидел тебя, когда впервые увидел твой документальный фильм, который просто чертовски отличный. Спасибо, брат. "Эпоха раскрытия“. Действительно хороший. Не могу нахвалиться».
Роган здесь не просто комик или подкастер — он человек, который всю жизнь интересовался темой. Тот самый мальчик из 80-х, который вырос на фильмах вроде «E.T.» и «Контакты третьего рода», на сериале «Секретные материалы» и фильме «Огонь в небе», который заставил его спать с включённым светом. Он признаётся: «Я всегда мечтал, чтобы существовал документальный фильм, в котором интервьюировали бы только людей, имеющих прямое отношение к теме благодаря работе в правительстве». И именно это сделал Фарах.
Напротив него — Дэн Фарах. Голливудский продюсер, человек, работавший над «Первому игроку приготовиться», но четыре года монтировавший свой фильм у себя дома, потому что это было безопаснее. В его голосе нет истерики или эмоциональной игры. Только тяжесть ответственности того, кто слишком долго носил в себе чужие секреты.
Когда Роган говорит о фильме, его обычное юмористическое отношение исчезает, уступая место необычной серьёзности: «Я не знаю, черт возьми, но что-то происходит. Точно что-то происходит. Это реальная ситуация». Он, который обычно перебивает гостей, смеётся и задаёт резкие вопросы, здесь почти не вмешивается. Он слушает. Потому что понимает: речь идёт не о гипотезах. Не о фантастике. Это слова человека, который провёл годы среди источников, привыкших к уровню секретности, о котором большинство людей даже не подозревает.
Между ними — пространство, в котором воздух гуще обычного. Роган, наконец, нашедший ответ на детский вопрос — одиноки ли мы во Вселенной. И Фарах, несущий на плечах осознание, что мир уже никогда не будет прежним.
Интервью, которое всё изменило
Интервью начинается с лёгкого обмена любезностями, но очень быстро в воздухе появляется нечто иное — напряжение, которое невозможно не почувствовать даже через экран.
Фарах рассказывает о четырёх годах работы над фильмом в домашних условиях не из творческих предпочтений, а ради безопасности. «Я должен был сделать это в тайне, — объясняет он, — потому что как только я начал получать реальную разведывательную информацию, стало ясно: не в твоих интересах афишировать, чем ты занимаешься».
Самый леденящий кровь момент в интервью — когда Фарах рассказывает о попытках склонить людей к участию в фильме. «После вдумчивого размышления я решил, что поставлю свою жизнь под угрозу, если приму участие в вашем фильме», — процитировал он слова двух разных высокопоставленных лиц, отказавшихся от съёмок.
«Помнишь, когда я сидел у себя дома в пригороде Лос-Анджелеса с одним из моих собеседников? Вдруг раздался очень громкий звук вертолёта. Я выбежал во двор с телефоном, посмотрел вверх — чёрный вертолёт находился прямо над моим домом. Собеседник из моего дома тоже вышел, посмотрел вверх и без малейшего удивления сказал: "Да, такое случается". Я тогда подумал: "Чёрт, во что я ввязался?"»
Роган, известный своим громким смехом и склонностью перебивать гостей, в этот раз становится другим человеком. Он почти не прерывает Фараха. «Ты должен понимать, — говорит он голосом, лишённым обычного сарказма, — что это не про гипотезы. Не про фантазии. Это слова человека, который провёл годы среди источников с высочайшим уровнем допуска, о котором большинство людей даже не подозревает».
В студии возникает ощущение, что граница между «допустимой» реальностью и той, что скрывали десятилетиями, становится прозрачной. Фарах описывает, как после показа трейлера к фильму начал получать сообщения от высокопоставленных чиновников с просьбой о личных встречах: «Меня шокирует, когда я вижу, кто именно пишет мне в личные сообщения что-то вроде: "Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я хочу рассказать"».
Это интервью становится не просто разговором — оно превращается в момент перехода, когда стена молчания начинает рушиться, и за ней — восемьдесят лет скрытой истории, которая больше не может оставаться в тени.
Фильм, рождённый в тишине
«Эпоха раскрытия» — это результат четырёхлетней работы, проведённой в условиях полной секретности. Фараху пришлось отказаться от традиционной студийной среды и создавать документальный фильм в домашних условиях. Как он объяснил в интервью: «Когда я начал получать настоящую разведывательную информацию, стало ясно: не в ваших интересах афишировать, чем вы занимаетесь».
Процесс сбора свидетельств напоминал осторожную сборку головоломки. Тридцать четыре человека — сенаторы, военные офицеры, аналитики разведки и руководители программ — делились только тем, что могли рассказать в рамках своей безопасности. Некоторые изначально соглашались участвовать, но позже отказались из страха за свою жизнь и карьеру. Двое высокопоставленных лиц независимо друг от друга использовали одинаковую формулировку: «После тщательного размышления я решил, что поставил бы под угрозу свою жизнь, если бы принял участие в вашем фильме».
Поддержка пришла от неожиданных источников. Сенатские комитеты по разведке и вооружённым силам предоставили доступ к источникам, а сенатор Марко Рубио, будучи заместителем председателя комитета по разведке, увидел в этом фильме единственный реальный шанс донести правду до общества.
Сенатор Марко Рубио, сегодняшний советник по национальной безопасности, описывает ситуацию как «атомную гонку на стероидах», где ставкой является контроль над технологиями нечеловеческого происхождения. Джеймс Клэппер, бывший директор национальной разведки, открыто заявляет о реальности активности НЛО над зоной 51, прямо противореча официальной позиции ВВС США. Сенатор Майк Раундс с нехарактерной эмоциональностью рассуждает о последствиях, если Китай опередит США в этой гонке: «Вы действительно думаете, что они не станут использовать эту технологию для доминации, если решат, что у нас нет доступа к той же технологии?»
Если бы речь шла лишь о таинственных феноменах — это была бы просто странная история. Но её вырывает из мира «странностей» то, что она вплетена в современную стратегическую борьбу. Сенаторы прямо говорят о том, что Китай тоже участвует в аналогичных программах. Технология, о которой идёт речь, может изменить мировой баланс.
Участники картины — это не теоретики или энтузиасты. Это профессионалы с многолетним стажем работы в программах национальной безопасности. Как один из источников Фараха отметил вне кадра: «Это люди, которые каждый день приходят на работу, имеют дело с этой темой, а потом возвращаются домой к своим семьям. Отец вашего ребёнка, играющего в бейсбол по выходным, может быть одним из них».
Секретность, с которой создавался фильм, позволила собрать уникальный архив свидетельств, которые в совокупности формируют картину масштабнее, чем представляли себе даже самые увлечённые темой исследователи. Это не просто сборник историй — это документальный след восемьдесят лет скрытой истории, наконец вышедшей на свет.
Содержание: что на самом деле утверждает фильм
Фильм утверждает, что существует многолетняя, чрезвычайно дорогостоящая секретная программа, работающая с объектами, которые не являются продуктом человеческой технологии.
Фильм «Эпоха раскрытия» представляет собой не коллекцию гипотез или предположений, а систематизированный отчёт, основанный на показаниях тридцати четырёх человек с самым высоким уровнем допуска в американском правительстве. Это не маргинальные фигуры из тени — перед камерой предстают сенаторы, генералы, бывшие руководители разведывательных агентств и военные офицеры, каждый из которых приносит не слухи, а конкретные наблюдения из своей профессиональной практики.
Фильм содержит революционные заявления от учёных, работавших в секретных программах. Гарольд Путофф и Эрик Дэвис, выступающие в фильме как эксперты, объясняют принцип работы этих аппаратов: технологии используют локальное искривление пространства-времени, создавая вокруг объекта «пузырь», в котором законы физики действуют иначе. Это объясняет невозможные манёвры — мгновенные ускорения без инерции, перемещение между различными средами без следов взаимодействия.
Не разоблачители, не конспирологи — а стоящие перед камерой, называющие свои имена официальные лица заявляют следующее:
• технологии, обнаруженные за последние восемь десятилетий, невозможно воспроизвести известной физикой;
• существует программа извлечения и обратного восстановления материалов;
• число сотрудников — тысячи;
• программы скрывались даже от Конгресса;
• президент США не всегда получает доступ к этим сведениям;
• Китай и США находятся в негласной гонке за обладание «нечеловеческой технологией»;
• некоторые объекты проявляют свойства, противоречащие известной аэродинамике;
• наблюдения фиксировались около ядерных баз и стратегических объектов.
Отдельные эпизоды звучат почти сюрреалистично — например, рассказ о том, как один из объектов прошёл сквозь деревья, не задев их, будто ветви не существовали в привычном пространстве.
Но когда такие истории повторяются от разных людей, десятилетиями не знакомых друг с другом, описание становится фактом свидетельствования, а не фантазией.
«Это ключ к межзвёздным путешествиям, — заявляет один из учёных в фильме. — Это ключ к тому, что кажется научной фантастикой: телепортации, перемещению в других измерениях».
Пилоты ВМФ, чьи видео «Тик-Так» стали известны в 2017 году, утверждают, что наблюдаемые объекты демонстрировали скорости и ускорения, требующие энергетических ресурсов, превышающих суммарную мощность всей электрической сети Соединённых Штатов за неделю.
Фарах раскрывает структуру многолетней системы сокрытия информации. По данным, представленным в фильме, программа разделена на ответственность между различными ведомствами: ВВС США отвечают за сбор и транспортировку объектов и материалов, подрядчики (Lockheed Martin, Northrop Grumman, Raytheon, BAE Systems) занимаются обратным инжинирингом, а ЦРУ выступает в роли «координатора», контролирующего потоки информации.
Сенаторы в фильме утверждают, что бюджет программы за восемь десятилетий превысил триллион долларов, а число людей, имеющих отношение к программе, исчисляется тысячами. «Это не пятьдесят человек, сидящих в тёмной комнате, — объясняет один из участников. — Речь идёт о тысячах людей, которые каждый день ходят на работу, имеют дело с этим, а потом возвращаются домой к своим семьям. Отец ребёнка на школьном бейсбольном матче может быть одним из них».
Фильм приводит несколько конкретных инцидентов, подтверждённых несколькими источниками:
- Инцидент в Вандерберге: охранник базы и пять других служащих наблюдали объект размером с футбольное поле, зависший над базой, а затем исчезнувший на огромной скорости. Существует официальный отчёт военной полиции ВВС об этом событии.
- Наблюдения в океане: офицеры флота и субмаринеры сообщают о подводных объектах, двигающихся со скоростью до 500 узлов без создания волн или кавитации. Конгрессмен Андре Карсон открыто заявляет в фильме: «Эти объекты, выходящие из океана — это не самолёты земного производства. Это не ракеты. Это нечто иное».
- Случай в школе в Зимбабве 1994 года: десятки детей в возрасте от 7 до 13 лет видели один и тот же объект и существ, двигающихся в замедленном темпе. Годы спустя их показания остаются согласованными и неизменными.
Один из самых тревожных аспектов, затронутых в фильме, — воздействие этих технологий на человеческий организм. Бывшие военные и разведчики, работавшие с объектами, сообщают о необычных медицинских последствиях: внезапно возникающих раковых заболеваниях, неврологических расстройствах, аутоиммунных реакциях. В фильме упоминается история сотрудника Министерства обороны, которого «обстреляли» направленным энергетическим оружием с летающего объекта, что привело к раковому заболеванию.
«Это не просто геополитический вопрос, — подчёркивает один из участников. — Это вопрос ответственности перед людьми, которые пожертвовали здоровьем, работая с этими технологиями в интересах национальной безопасности. Семьи растут без отцов. Медицинские счета не оплачены. Это долг государства».
Особое внимание в фильме уделяется международному аспекту. Рубио и его коллеги откровенно заявляют, что США и Китай находятся в состоянии скрытой технологической гонки. «Мы проснёмся однажды и обнаружим каким-то путём, что Китай добился этого, — предупреждает Рубио в кадре, его подбородок дрожит от напряжения. — Мы не узнаем когда или как, но, по его словам, мы будем в пролёте».
Участники фильма утверждают, что часть наблюдений над американскими ядерными базами и военными объектами могут быть связаны не с внеземными цивилизациями, а с обратно разработанными технологиями, принадлежащими конкурентам. Это создаёт опасную ситуацию, когда страны могут ошибочно воспринимать действия друг друга как действия внеземной силы.
Один из наиболее поразительных аспектов фильма — утверждение о существовании не одного, а множества типов внеземных существ. Учёные и военные в фильме описывают по меньшей мере четыре разных биологических типа существ, с которыми сталкивались при изучении упавших объектов. Это противоречит популярному представлению о «серых» как единственном типе пришельцев.
«Вселенная полна жизни, — констатирует один из участников. — Это не один ответ на вопрос. Некоторые виды могут иметь добрые намерения, другие — нет. Мы не знаем. Это слишком упрощённо — думать, что всё можно свести к одной модели».
Ключевое различие «Эпохи раскрытия» от предыдущих документальных работ — переход от простого констатирования фактов наблюдений к объяснению механизмов работы этих технологий. Фильм предлагает не просто «верить или не верить», а понимать физические принципы, которые могли бы объяснить наблюдаемые феномены.
В отличие от предшествующих работ в этой области, где отсутствовала интеграция знаний, Фарах представляет мозаику, в которой военные, политические и научные свидетельства складываются в единую картину. Как подчёркивает сам директор, «альтернативой всему, о чём говорят люди в этом фильме, является версия, при которой 34 человека разных политических партий, из разных правительственных групп с разными устремлениями собрались четыре года назад и решили совместно рассказать эту сложную ложь ради участия в моём фильме. И ради какой цели? Это просто не имеет смысла».
«Эпоха раскрытия» не требует слепой веры. Она предлагает зрителю следовать за фактами, подтверждёнными лицами, чья профессиональная репутация и карьера были построены на службе национальной безопасности. Когда такие люди единогласно заявляют об одном и том же, вне зависимости от их политических взглядов и должностей, это становится не предметом веры, а предметом анализа.
Люди, которые знали слишком много
Инсайдеры фильма «Эпоха раскрытия» — это не теоретики или писатели-фантасты. Это профессионалы, чья карьера строилась на службе национальной безопасности, и многие десятилетия они несли бремя знания, которое не могли разделить даже с близкими.
Джей Страттон, возглавлявший правительственную группу UAP Task Force, не только координировал исследования, но и лично наблюдал нечеловеческие объекты и существ, часть из которых он пока не может обсуждать публично. Джеймс Клэппер, бывший директор национальной разведки, в возрасте за 80 принял решение нарушить молчание, хотя его жена в то время находилась в больнице в критическом состоянии. Когда Фарах предложил перенести интервью, Клэппер ответил: «Нет, я хочу это сделать. Это важно».
Среди участников — офицер безопасности ВВС, который впервые нарушил своё молчание, рассказав о наблюдении объекта размером с футбольное поле над базой Ванденберг вместе с пятью другими свидетелями. Инцидент задокументирован в официальных отчётах военной полиции, но сам участник никогда ранее не давал публичных интервью и не стремился к славе.
Особую группу составляют военные пилоты, такие как Райан Грейвз, наблюдавшие аномальные объекты на расстоянии в сотни метров. Они описывают технологии, демонстрирующие физические свойства, невозможные для земного происхождения.
Учёные вроде Гарольда Путоффа и Эрика Дэвиса представляют другую грань — людей, пытавшихся понять физические принципы этих технологий. Один из них работал над секретными проектами с 1970-х годов, изучая даже такие области, как квантовая запутанность, за десятилетия до того, как эта тема стала широко известна.
Многие из этих людей столкнулись с парадоксом: они имели доступ к информации, недоступной даже президентам. Как рассказал один из чиновников, некоторые высокопоставленные лица получали «подарки» — технологии, оставленные специально на военных базах, словно испытание для человеческого интеллекта.
Интересно, что в фильме представлены люди из противоположных политических лагерей — от сенатора Марко Рубио до членов администрации Обамы и Трампа. Несмотря на идеологические различия, их показания о сути программ совпадают поразительно точно.
За кадром остались десятки других, кто отказался от участия. Два высокопоставленных чиновника, не знакомых друг с другом, независимо использовали одинаковую формулировку: «После тщательного размышления я решил, что поставил бы свою жизнь под угрозу, если бы принял участие в вашем фильме».
Эти люди не стремились к славе. Многие из них приходили на интервью после рабочего дня, возвращались к своим семьям, к детским бейсбольным матчам и обычным субботним походам в пиццерию. Но каждый вечер они ложились спать с осознанием: они знают правду, способную изменить представление человечества о своём месте во Вселенной. И именно эта правда, подкреплённая их профессиональной репутацией, а не теоретическими предположениями, заставляет мир всерьёз задуматься над вопросом: что, если мы действительно не одиноки?
Еще раз, инсайдеры фильма — это те, кто много лет был окружён тишиной. Они не теоретики, не писатели и не фантазёры.
Они:
• бывший руководитель рабочей группы Пентагона;
• офицеры разведки;
• инженеры, работавшие над секретными проектами;
• пилоты, видевшие объекты на расстоянии в сотни метров;
• люди, участвующие в программах извлечения.
Каждый говорит только то, что видел сам.
Именно это делает мозаичную картину цельной.
Научное сообщество: скепсис и опасение
Учёные не отвергают выводы «Эпохи раскрытия» ибо они жаждут данных. Как объясняет один из главных экспертов фильма, физик Гарольд Путофф, работавший с программами правительства с 1970-х: «Наука не может двигаться без измерений, образцов, возможности повторить эксперимент. А здесь нам дают лишь фрагменты правды».
В фильме представлены учёные, которые десятилетиями работали в тени. Путофф и Эрик Дэвис подробно объясняют, как функционируют обнаруженные технологии: «Эти аппараты создают локальное искривление пространства-времени, формируя вокруг себя "пузырь", где законы физики работают иначе. Окружающая среда становится для них несущественной».
Доктор Гэри Нолан, упомянутый в интервью Рогана, представляет другую сторону научного подхода — анализ материалов, предположительно извлечённых из НЛО. Его исследования изотопов и биологических последствий взаимодействия с этими технологиями остаются засекреченными, но их результаты, по его словам, «полностью противоречат известной нам физике».
Самое важное признание в фильме исходит от самих учёных: многие десятилетия они не могли исследовать эту область из-за искусственного стигмата. Как выяснил Фарах, «в 1950-х ЦРУ сознательно создало психологическую операцию, чтобы люди, изучающие эту тему, выглядели как сумасшедшие. Шутки про "шапочки из фольги" — это часть той стратегии».
Сегодня ситуация меняется. Учёные признают: если хотя бы часть информации из фильма будет рассекречена, это запустит крупнейший научный проект XXI века. Один из физиков в интервью Фараху подсчитал, что энергия, необходимая для манёвров "Тик-Така", эквивалентна всей электроэнергии Соединённых Штатов за неделю. «Мы не просто говорим о новом виде топлива, — говорит он в кадре. — Мы говорим о фундаментальном пересмотре законов физики, на которых строится наша цивилизация».
Научное сообщество стоит на пороге прорыва, но ему нужны открытые данные. Как выразился Путофф в фильме: «Эта технология — ключ к межзвёздным путешествиям. К вещам, которые сегодня кажутся научной фантастикой. Но мы не можем двигаться вперёд, пока всё остаётся за семью печатями».
Тайная экономика
Семь десятилетий существования программы требовали не просто финансирования — они создали целую теневую экономическую систему. В фильме сенатор Рубио и другие высокопоставленные лица прямо заявляют: общая стоимость программы за восемь десятилетий превышает триллион долларов. Это не раздутая цифра но реальный бюджет, спрятанный внутри легитимных государственных расходов.
Как работает эта система? Фильм раскрывает сложную сеть финансирования. Деньги распределяются через несколько ведомств: ВВС США получают средства на сбор и транспортировку материалов, Департамент энергетики использует специальные законы для классификации материалов вне досягаемости Конгресса и президента, а ЦРУ координирует общие потоки. Основные подрядчики Lockheed Martin, Northrop Grumman, Raytheon и BAE Systems получают контракты на обратную разработку технологий.
Самый тревожный аспект, о котором откровенно говорит Рубио в фильме: «Время от времени достижения из этой программы попадают в коммерческую сферу, и некоторые компании зарабатывают на этом огромные деньги в своих собственных интересах, а не в интересах национальной безопасности». В фильме приводятся конкретные примеры, как технологии, полученные из изучения обнаруженных объектов, попадали в гражданское применение. Среди подозреваемых инноваций ранние разработки в области оптоволокна и даже базовые принципы работы транзисторов.
История знает подобные проекты от Манхэттенского проекта до программ SIGINT в холодную войну. Но масштабы этой экономики беспрецедентны не только суммами. В отличие от прошлых программ, здесь создана система, где отсутствует не просто надзор, а сама возможность контроля. Как объясняет один из участников фильма: «Когда у вас есть полный доступ к огромным деньгам, которые никем не контролируются, часть этих средств неизбежно попадает в карманы людей, которым они не должны были достаться».
Эта экономическая реальность не побочный эффект секретной программы. Это сознательно созданная система, где финансовые потоки сами по себе стали инструментом сокрытия. И как показывает фильм, именно финансовая сторона сегодня становится одним из главных препятствий на пути полного раскрытия правды — слишком много людей и корпораций имеют материальные стимулы поддерживать статус-кво тайны, а стигматизация темы НЛО - просто удобный информационный "камуфляж".
Психология откровения
Вопрос не в том, произойдет ли раскрытие, а в том, как человечество подготовится к нему. История уже показывала нам, как мы справляемся с фундаментальными сдвигами: от гелиоцентрической модели Коперника до двойной спирали ДНК. «Стратегический сюрприз меняет ход человеческой истории», — предупреждает в фильме сенатор Рубио, ссылаясь на Пёрл-Харбор и 9/11 как примеры того, как неподготовленность к новой реальности оборачивается катастрофой.
Текущая ситуация уникальна: на протяжении десятилетий ЦРУ намеренно создавало культурный стигмат вокруг темы НЛО. «Шутки про "шапочки из фольги" — это часть той стратегии», — объясняет Фарах в интервью. Эта искусственная стигматизация, а не естественное скепсис, формировало общественное восприятие.
Учёные в фильме подчёркивают: раскрытие не приведёт к массовой истерии. Напротив, человечество уже психологически готово больше, чем кажется. «Люди не будут бояться, что нами управляют инопланетяне с другой планеты, — утверждает Гарольд Путофф. — Они будут удивлены, почему мы скрывали это так долго».
Религиозные институты, вопреки распространённым опасениям, уже начали этот диалог. Фильм показывает, что многие духовные лидеры рассматривают потенциальное раскрытие как расширение, а не угрозу их мировоззрения. «Если Вселенная полна жизни, это не отрицает божественное, а лишь расширяет его проявления», — отмечает один из богословов, чьё мнение цитируется в картине.
Философские последствия могут быть наиболее глубокими. Концепция человеческой исключительности, лежащая в основе многих идеологий, будет пересмотрена. Однако, как указывает Фарах, «мы уже прошли через подобное: открытия в космологии и эволюционной биологии не разрушили наше общество, а обогатили его».
Научное сообщество, долгое время исключённое из исследования этой области под страхом репутационных потерь, сегодня видит возможность возрождения. Молодые учёные, выросшие на космических программах и научной фантастике, рассматривают это как следующий большой вызов. «Когда я учился в аспирантуре, признание интереса к этой теме означало конец карьеры. Сегодня студенты спрашивают, как они могут внести свой вклад», — признаётся один из физиков в фильме.
Важный аспект, который редко обсуждается: раскрытие может стать объединяющим фактором для человечества. В фильме цитируется речь Рональда Рейгана в ООН: «Я часто думаю, как бы нас объединила угроза извне». Эта идея приобретает новое значение в контексте общей внеземной реальности.
Самая большая опасность, о которой предупреждают участники фильма, не в общественной панике, а в неравномерном распределении выгод от технологий. «Если эта технология останется в руках избранных, это создаст самый большой разрыв в истории человечества», — предупреждает один из разведчиков.
Культурный переход уже начался. «Эпоха раскрытия» — не просто фильм, а катализатор, позволяющий миллионам людей перейти из позиции «может быть» в позицию «теперь я знаю». История показывает: человечество всегда адаптировалось к новым уровням знания, часто превращая угрозу в возможность. Как говорит Путофф в фильме: «Эта технология может стать ключом не только к межзвёздным путешествиям, но и к решению земных проблем — от энергетического кризиса до изменения климата».
Социологические исследования, проведённые в связи с выходом фильма, показывают удивительный результат: 68% респондентов считают, что официальное признание присутствия нечеловеческих технологий сделает мир более безопасным, а не менее. Возможно, человечество уже готово к тому, чтобы посмотреть в небо не с тревогой, а с надеждой на новую эру.
Почему сейчас?
Тишина, окутывавшая тему нечеловеческих технологий более восьмидесяти лет, начала рушиться не случайно. Этот исторический момент возник на пересечении множества факторов, которые одновременно достигли критической точки.
1. Прорыв в СМИ
Ключевой момент наступил в 2017 году, когда New York Times опубликовала материал о военных пилотах и видео «Тик-Так». Фарах подчёркивает важность этого события: «Я думаю, New York Times заслуживает огромного уважения. Публикация в 2017 году была настолько важной. Это одна из самых уважаемых газет в мире, и для них признать это реальной проблемой — это изменило всё». Этот шаг легитимизировал тему в глазах общества и создал прецедент для последующих раскрытий.
2. Геополитический импульс
Конкуренция с Китаем стала мощным катализатором. Сенатор Рубио в фильме прямо заявляет: «Если мы не возьмём себя в руки и не начнём относиться к этому серьёзнее как страна, мы проснёмся однажды и узнаем трудным путём, что Китай добился этого». Фарах добавляет: «Вы могли видеть по его лицу, его подбородок дрожал, когда он это говорил. Это не политическая риторика — это реальный страх человека, осознающего масштаб угрозы».
Интересно, что эта гонка уже влияет на высшие эшелоны власти: «Я знаю, что Трамп недавно поручил Талси Габбард разобраться в ситуации. Рубио говорит в фильме, что эта информация скрывалась даже от президентов, и карьерные бюрократы в определённых элементах правительства просто "пережидают" президентов, не считая, что те имеют право знать».
3. Системные сбои в секретности
Внутренние противоречия системы секретности ускоряют её распад. Фарах рассказывает историю, иллюстрирующую бюрократические барьеры: «Когда Джей Страттон возглавлял UAP Task Force, он договорился с учёным из Lockheed о перемещении одного из извлечённых объектов в более прозрачную среду для ускорения исследований. Они даже подготовили ангар на военной базе. Но глава науки и технологий ЦРУ остановил эту операцию в самый последний момент. Люди, которые годами работали над этим, видят, как бюрократия тормозит прогресс в условиях высоких ставок».
4. Коллективное решение раскрыть правду
Разрушение стены стало возможным благодаря скоординированным действиям людей с высоким уровнем доступа. «Рубио, будучи заместителем председателя комитета по разведке, понимал, что ни один человек не сможет выйти на публику в одиночку без риска для репутации и жизни. Ему нужна была критическая масса людей — и он помог мне собрать её», — рассказывает Фарах.
Даже при поддержке сенаторов многие всё равно отказывались из страха. «Двое высокопоставленных лиц, не знакомых друг с другом, независимо сказали мне одинаковыми словами: "После тщательного размышления я решил, что поставил бы свою жизнь под угрозу, если бы принял участие в вашем фильме"». Но при поддержке комитетов по разведке и вооружённым силам, многие нашли в себе силы нарушить молчание.
5. Цифровая эпоха и готовность общества
Цифровой век сделал сокрытие информации практически невозможным. Фарах замечает: «После выхода трейлера к фильму я начал получать сообщения от высокопоставленных чиновников в личные сообщения: "Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я хочу рассказать"». Информация, как вода, находит свой путь, особенно когда доступ к ней имеют тысячи людей.
Кроме того, общество наконец готово принять эту реальность. Поколение, выросшее на «Звёздных войнах» и научной фантастике, рассматривает космос не как угрозу, а как возможность. Как говорит один из участников фильма: «Люди не будут паниковать из-за того, что нами управляют инопланетяне. Они будут удивлены, почему мы скрывали это так долго».
Мы находимся в уникальном историческом моменте, где геополитическое напряжение, технологическая зрелость общества, внутренние противоречия системы секретности и смелость отдельных людей сошлись в одной точке. Как метко выразился Фарах: «Это не просто фильм. Это катализатор. И кажется, что информация сама рвётся наружу, потому что человечеству наконец пришло время узнать правду». Время, когда тайны больше не обеспечивают безопасность, а создают угрозу для будущего нашей цивилизации.
Четыре сценария будущего
В фильме «Эпоха раскрытия» и в беседах с участниками проекта намечаются четыре возможных пути развития событий, каждый из которых определит будущее человечества.
I. Сценарий первый: управляемое раскрытие (50%)
Этот сценарий кажется наиболее вероятным. Он предполагает постепенное, контролируемое раскрытие информации через официальные каналы. Как подчёркивает Фарах в интервью, «я действительно верю, что сидящий президент должен подойти к микрофону и однозначно заявить: человечество не одиноко во Вселенной. Мы извлекли технологии нечеловеческого происхождения. Другие нации тоже это делают. Это высокоставочная гонка, и США намерены возглавить этот новый этап».
Ключевым элементом этого сценария становится создание программы амнистии. Как прямо заявляет сенатор Рубио в фильме: «Я не пытаюсь никого наказать. Мне нужно знать, чему они научились, потому что налогоплательщики заплатили за это». Фарах отмечает, что без амнистии многие опасаются говорить правду, поскольку «два высокопоставленных лица независимо друг от друга сказали мне: "После тщательного размышления я решил, что поставил бы свою жизнь под угрозу, если бы принял участие в вашем фильме"».
II. Сценарий второй: искусственная стабильность (25%)
В этом варианте система секретности пытается сохранить статус-кво через усиление внутренних механизмов контроля. Однако, как показывает опыт Фараха, эта система уже даёт сбои. «Когда я монтировал фильм у себя дома, над моим домом в пригороде Лос-Анджелеса появился чёрный вертолёт. Человек из моего дома тоже вышел, посмотрел вверх и без удивления сказал: "Да, такое случается"».
Сенаторы в фильме предупреждают, что бюрократическая инерция не может продолжаться вечно. Джей Страттон, возглавлявший UAP Task Force, описывает в интервью попытку передать один из извлечённых объектов для прозрачного исследования, которая была остановлена «главой науки и технологий ЦРУ в самый последний момент». Подобные внутренние противоречия постепенно разрушают систему изнутри.
III. Сценарий третий: непреднамеренное раскрытие (15%)
Этот путь предполагает случайную утечку информации в результате растущего давления на систему секретности. Фарах отмечает, что «после выхода трейлера к фильму я начал получать сообщения от высокопоставленных чиновников в личные сообщения: "Нам нужно поговорить. Есть вещи, которые я хочу рассказать"».
Особую роль в этом сценарии могут сыграть личные истории людей, которые больше не могут носить тайну. Фарах работает над книгой Джая Страттона, выход которой запланирован на весну, а также над мемуарами бывшего разведчика, который после операции на мозге вспомнил секретную программу, в которой участвовал в детстве. «Это история, которая перевернёт всё представление о границах возможного», — обещает Фарах.
IV. Сценарий четвёртый: раскрытие через кризис (10%)
Наименее желаемый, но реальный вариант — раскрытие в ответ на международный кризис. Сенатор Рубио в фильме предупреждает: «Если мы не возьмём себя в руки и не начнём относиться к этому серьёзнее как страна, мы проснёмся однажды и узнаем трудным путём, что Китай добился этого». Его подбородок дрожал, когда он это говорил, что подчёркивает реальность угрозы.
Генерал Клэппер проводит параллель с 11 сентября: «До 11 сентября мы не уделяли достаточно внимания терроризму. Не делились информацией. Затем случилось ужасное событие, и общественность потребовала действий». Он надеется, что в случае с НЛО не придётся ждать катастрофы, чтобы начать действовать.
Независимо от выбранного пути, человечество уже перешло точку невозврата. Система, которая десятилетиями удерживала правду под грифом секретности, сегодня сталкивается с цифровой эпохой, глобальной конкуренцией, внутренними противоречиями и простой человеческой потребностью в честности. Как выразился один из участников фильма: «Это не политическая проблема и не вопрос веры. Это вопрос национальной безопасности и нашего общего будущего». И в этом будущем уже нет места возврату к старым представлениям о нашем месте во Вселенной.
Заключение. Мы уже сделали шаг
Мы стоим на пороге исторического перелома, где граница между «возможным» и «невозможным» рушится под давлением фактов. «Эпоха раскрытия» — это не просто фильм. Это тихий взрыв, который навсегда изменил основания нашей реальности.
Когда 85-летний Джеймс Клэппер, бывший директор национальной разведки, покинул больницу, где находилась его умирающая жена, чтобы рассказать правду, он не просто давал интервью. Он передавал эстафету поколений. Когда сенатор Рубио, сегодняшний советник по национальной безопасности, говорил в кадре с дрожащим подбородком о гонке с Китаем за технологии нечеловеческого происхождения, он не выражал личное мнение. Он озвучивал осознание угрозы, которое разделяют самые высокопоставленные лица государственной власти.
За последние восемьдесят лет секретность строилась на простом принципе: страх. Страх перед паникой, страх перед неизвестным, страх перед потерей контроля. Но как сказал один из участников фильма: «Стратегический сюрприз меняет ход человеческой истории». Сокрытие информации не защищает — оно оставляет нас уязвимыми перед лицом будущего, к которому мы не готовы.
Сегодня мы видим новый принцип — ответственность. Ответственность перед будущим человечества. Ответственность перед истиной. Ответственность перед теми тысячами людей, которые десятилетиями приходили на работу каждый день, возвращались домой к своим семьям, а на следующее утро снова шли раскрывать тайны вселенной.
Возможно, величайший дар этого фильма — не ответы, а правильные вопросы. Не подтверждение существования других цивилизаций, а осознание того, что человечество готово к этому разговору. Как сказал сам Фарах: «Это не политическая проблема и не вопрос веры. Это вопрос национальной безопасности и нашего общего будущего».
Эпоха сокрытия не была разрушена одним фильмом или одним интервью. Её разрушило накопление правды, слишком тяжелой для дальнейшего сокрытия. Она рухнула под весом свидетельств 34 людей с разными политическими взглядами, но единой историей. Она рассыпалась, когда вертолеты начали появляться над домами режиссеров, когда высокопоставленные чиновники отправляли частные сообщения с просьбой: «Нам нужно поговорить».
Мы больше не можем вернуться к прежним представлениям. Нельзя узнать, что тысячи людей ежедневно работают с технологиями, нарушающими законы физики, и остаться прежними. Нельзя услышать, как сенатор США признается в страхе перед технологическим отставанием от Китая в «атомной гонке на стероидах», и продолжать думать, что это всего лишь теория заговора.
Когда будущие поколения будут изучать нашу эпоху, они не спросят: «Верили ли люди в НЛО?» Они спросят: «Что человечество сделало, когда стало ясно, что мы не одиноки во Вселенной?»
Мы сделали первый шаг. Мы перестали отворачиваться. Мы начали слушать. И в этом — наша надежда. Надежда не на спасение от внеземных цивилизаций, а на спасение от самих себя. На возможность переписать свой путь, когда перед нами встает зеркало, отражающее не просто наше место во Вселенной, но и нашу способность объединиться перед лицом общего будущего.
Эпоха раскрытия началась не с правительственного пресс-релиза или официального заявления президента. Она началась в тот момент, когда обычные люди, вооруженные правдой и мужеством, решили, что человечество достойно знать свою подлинную историю.
И в этом — самое главное откровение: когда тишина треснула, за ней не последовал хаос. Последовало просветление. Потому что человечество всегда было готово к правде. Оно просто ждало, когда к ней будут готовы те, кто ее хранил.
И когда будущие историки будут смотреть на наш век, именно сейчас они увидят точку, где человечество впервые всерьёз посмотрело в глаза своей новой реальности — и впервые не отвернулось.