Жил у нас в подъезде один тип. Звали его Витя, но все называли просто — алкаш. Не в обидном смысле, а констатируя факт. Как говорят «врач» или «сантехник». Профессия такая.
По утрам Витя шел на работу с видом человека, которого только что выкопали. По вечерам возвращался с видом человека, которого скоро закопают. Между этими двумя состояниями проходила его жизнь — без особых потрясений и смысла.
А потом случилось невероятное. Витя бросил пить. Первый день без алкоголя — это как первый день после развода. Вроде бы свобода, вроде бы новая жизнь, а на деле — пустая квартира и непонятно, куда себя деть.
Проснулся в субботу с ясной головой. Что само по себе было неприятно. Ясная голова — штука коварная. Она заставляет думать. А думать в субботу утром — занятие непривычное.
Обычно к этому времени он уже сидел с бутылкой пива на кухне, размышляя о вечности. Вернее, не размышляя — просто тупо смотрел в окно. Теперь же мозг как будто ворочался в черепной коробке с боку на бок. Он требовал чего-то. Внимания, что ли. Или смысла.
Витя сделал кофе. Выпил. Еще один. Потом понял, что уже десять утра, а делать абсолютно нечего. Телевизор смотреть трезвым оказалось невыносимо — видны все швы, вся бутафория, вся тупость происходящего. Интернет листать — тоже. Без водки реальность царапала глаза
Самое грустное — осознание, сколько времени вдруг освободилось. Оказалось, что пьянство — работа на полный день. А теперь будто уволили, но выходного пособия не дали. Сиди и размышляй, как жить дальше.
Где-то в глубине души теплилась надежда, что это временно. Что завтра все вернется на круги своя. Но Витя почему-то знал — не вернется. И это было страшно и немного печально. Как прощание с другом, который все-таки оказался мудаком.
Шло время. Витя трезвел на глазах. Не героически, не демонстративно. Просто как-то незаметно перестал появляться в Красно-Белом. Вместо этого после работы сидел на лавочке с томиком Чехова. Или Хемингуэя. Или черт знает кого еще. Читал запоем всё, что попадалось на глаза. Хорошел собой. Смотрел уверенно в будущее. Даже женился на приличной женщине. И ребенка родили. Или даже двух.
И когда Витя умер от старости (с томиком Шопенгауэра в руках), все очень жалели и говорили: - «Эх. Витя, уж такой был хороший человек, книжки читал…»