Глава 5 Летучий голландец.
И вот мы здесь. Узкий, пропахший озоном и свежей краской мостик «Стремительного» стал нашим новым домом. Первые дни на борту пролетели в суматохе — проверка систем, знакомство с корабельным распорядком, бесконечные брифинги. Корш, наш капитан, вжился в роль с поразительной лёгкостью. Его команды были чёткими, а решения — взвешенными. Чувствовалась та самая школа «Громовержца».
Наша первая официальная задача оказалась на удивление рутинной — патрулирование дальнего сектора у границ исследованного пространства. Никаких загадочных сигналов или встреч с неизвестным. Только безмолвие космоса, монотонная работа датригонометрические показания датчиков.
Но даже в этой рутине мы находили своё. Аня оттачивала мастерство пилотирования, ведя корвет с ювелирной точностью на грани экономии топлива. Марк, к нашему общему удивлению, нашёл общий язык с капризным гиперпространственным компасом, который до этого считался безнадёжным. А я, анализируя скучные данные телеметрии, начал замечать странные, едва уловимые флуктуации в фоновом излучении сектора. Слишком регулярные, чтобы быть природным явлением.
Я поделился наблюдениями с командой. Корш, вместо того чтобы отмахнуться, приказал углубить сканирование. Марк перенастроил сенсоры, пожертвовав дальностью, но повысив чувствительность. Аня стабилизировала корабль в идеальной позиции для сбора данных.
И сегодня утром мы получили ответ. Это не был сигнал бедствия или враждебный акт. Это была аномалия. Слабый, но стабильный энергетический след, исходящий из глубин небольшой, ничем не примечательной туманности. След, которого нет ни на одной карте и ни в одном отчёте.
Корш посмотрел на нас, и в его глазах вспыхнул тот самый огонёк, который мы видели на учениях в астероидном поясе. Неприметный патрульный рейд внезапно превратился в нечто большее. Рутина закончилась.
«Лейтенант Воронцова, — его голос прозвучал чётко и спокойно, — ложитесь на новый курс. Лейтенант Волков, продолжайте сканирование на максимальной мощности. Лейтенант Семёнов, держите системы в режиме повышенной готовности».
«Стремительный» плавно развернулся, его носовая часть устремилась в сторону таинственного свечения. Впереди была не просто туманность. Впереди была тайна. И наше первое настоящее дело.
«Стремительный» вошёл в туманность, как в молочный суп. Видимость упала почти до нуля, датчики завыли тревогу, фиксируя мощные энергетические помехи. Это была не просто плазма — что-то внутри активно искажало сканирующее поле. Аня вела корабль почти вслепую, её пальцы порхали над панелью управления, а на лбу выступили капельки пота.
«Стабилизируй курс, Воронцова, — голос Корша был спокоен, но в нём чувствовалась стальная струна. — Семёнов, я нуждаюсь в хоть какой-то картине. Волков, что с этим следом?»
«Он усиливается, капитан, — доложил я, пытаясь отфильтровать шумы. — Источник близко. Но сигнал... он странный. Не похож ни на один известный тип двигателя или генератора.»
Марк, хмурясь, колдовал над сенсорами. «Эти помехи... Кажется, это не побочный эффект, а своего рода защита. Активная маскировка. Кто-то или что-то не хочет, чтобы его нашли.»
Внезапно корабль содрогнулся, пройдя через зону мощного гравитационного возмущения. Системы искусственной тяжести на мгновение захлебнулись, и нас всех подбросило в креслах. Свет погас, включилось аварийное освещение, окрасив мостик в багровые тона.
«Отчёт!» — рявкнул Корш, уже вцепившись в подлокотники своего кресла.
«Гравитационная аномалия! Локального характера!» — выкрикнул я, пытаясь осмыслить данные. — «Похоже на... на микропортал. Неустойчивый.»
И в этот момент, прямо по курсу, туманность... разорвалась. Вернее, она расступилась, как занавес, открывая вид на нечто, от чего у меня перехватило дыхание.
Это был не корабль. Это была конструкция. Огромная, древняя, покрытая слоем космического льда и пыли. Она напоминала гигантский, неправильной формы кристалл, пронизанный изнутри тусклым пульсирующим светом. Никаких признаков двигателей, антенн, иллюминаторов. Только мёртвая, величественная тишина и тот самый энергетический след, который теперь бил в наши датчики с пугающей силой.
«Матерь божья... — прошептал Марк, нарушая гнетущее молчание. — Что это?»
Корш медленно поднялся с кресла, его глаза были прикованы к главному экрану. «Артефакт, — произнёс он тихо. — Докладываю в Центр. Волков, всё, что можем, на запись и анализ. Воронцова, дистанция сто километров. Никаких резких движений.»
Мы наткнулись не на корабль пришельцев и не на секретную станцию. Мы нашли нечто гораздо более древнее и, возможно, гораздо более опасное. Первая находка экипажа «Стремительного» грозила перевернуть все наши представления о космосе.
Да, это было очень похоже на «Летучего Голландца». Та же зловещая тишина, та же аура заброшенности и вечного одиночества. Но если легендарный корабль-призрак был порождением стихии и человеческого страха, то эта конструкция... она была чужой. Совершенно, абсолютно чужой. Её геометрия бросала вызов любым известным нам принципам строительства — углы были не прямыми, а кристаллическими, формы — одновременно и органичными, и механическими. Она не плыла — она парила в пространстве, словно не подчиняясь законам физики, и лишь слабая пульсация изнутри выдавала в ней нечто большее, чем просто мёртвый кусок материи.
«Центр подтверждает приём данных, — нарушил тишину мой голос. — Приказ: наблюдать, не приближаться, ждать подкрепления. ЭТА... через двенадцать часов.» ЭТА — Экстренная Тактическая Артефакт — специальное научно-исследовательское судно с группой ксенологов и физиков на борту.
Двенадцать часов. Целая вечность, когда перед тобой висит нечто, способное переписать учебники по истории галактики. Мы замерли на своей позиции, все системы были переведены в пассивный режим наблюдения. Камера за камерой, спектрограф за спектрографом — мы собирали каждую крупицу данных об этом космическом призраке.
Именно тогда я заметил нечто новое. Пульсация энергии внутри артефакта... она не была случайной. Она следовала сложной, но явной математической последовательности. Почти как... код.
«Капитан, — тихо сказал я, боясь спугнуть собственную догадку. — Смотрите. Энергетическая сигнатура. Она повторяется. Цикл из 47 импульсов, затем пауза, и снова.»
Корш подошёл к моему терминалу, его брови поползли вверх. «Ты уверен?»
«На 98%, капитан. Это не природное явление. Это структурированная информация.»
Мы смотрели на экран, на эту мерцающую тайну. «Летучий Голландец» был проклятием, предвестником гибели. Этот артефакт... он был посланием. Но от кого? И для кого? И самое главное — что будет, когда мы попытаемся его прочитать? Ожидание подкрепления внезапно стало казаться не спасением, а отсрочкой перед прыжком в неизвестность.
Время тянулось мучительно медленно. Каждая минута, проведенная в тени молчаливого артефакта, казалась вечностью. Мы, как завороженные, наблюдали за пульсацией его внутреннего света, пытаясь разгадать скрытый в нем смысл. Аня, с присущей ей методичностью, строила графики и искала аналогии в известных нам системах счисления. Марк безуспешно пытался определить материал конструкции — его датчики отскакивали, словно от зеркальной поверхности, не в силах проникнуть внутрь.
«Цикл повторяется без изменений, — наконец объявила Аня, откидываясь в кресле. — Сорок семь импульсов. Это не двоичный код, не троичный... Ничего похожего. Это что-то совершенно иное.»
«Может, это не сообщение, а... сердцебиение?» — предположил Марк, потирая переносицу. — «Просто признак жизни, а не шифровка.»
Внезапно мои датчики зафиксировали едва заметный всплеск. Не внутри артефакта, а снаружи. Крошечный, размером с наш корвет, объект отделился от основной конструкции и начал медленное, плавное движение в нашу сторону.
«Капитан! Контакт! Исходит от артефакта!» — мой голос дрогнул.
Все взоры устремились на главный экран. Объект был идеальной сферой, того же странного материала, что и артефакт. Он не излучал никакой энергии, не подавал сигналов. Он просто приближался.
«Боевая готовность!» — скомандовал Корш, но в его голосе не было паники, только собранность. — «Воронцова, приготовься к уклонению. Семёнов, щиты на максимум. Волков, всё, что можешь, на этот шар.»
Сфера приблизилась на расстояние ста метров и остановилась. Она зависла в пустоте, безмолвная и загадочная. Мы затаили дыхание, ожидая чего угодно — атаки, послания, взрыва.
И тогда она... изменилась. Её поверхность потекла, как жидкий металл, и за несколько секунд сфера превратилась в идеальную копию «Стремительного». Точную копию нашего корвета, только сделанную из того же чужеродного материала.
«Он... сканирует нас?» — прошептала Аня.
Копия не двигалась. Она просто висела там, безмолвное зеркало, в котором отражались наш корабль и наше потрясение. Это был не акт агрессии. Это было... изучение. Первый контакт происходил прямо на наших глазах, и мы понятия не имели, что делать дальше. Ждать подкрепления было уже не просто сложно — стало страшно. Что подумают, а главное — что сделают прибывшие ученые и военные, увидев это?
Тишина на мостике стала оглушительной. Мы смотрели на наше двойное отражение, на эту идеальную, но безжизненную копию, и понимали — мы перешли грань. Это уже не просто наблюдение. Это диалог. Пусть и односторонний, пусть и на языке мимикрии, но диалог.
«Капитан... — тихо начала Аня, не отрывая взгляда от экрана. — Он не просто скопировал форму. Смотрите, на корпусе... имитация микроповреждений от гравитационной аномалии. Он скопировал всё до мельчайших деталей.»
Марк свистнул. «Интеллект... или инстинкт? В любом случае, уровень технологий за гранью нашего понимания.»
Корш стоял, скрестив руки, его лицо было каменной маской, но в глазах бушевала буря. Он принимал решение, от которого могла зависеть не только наша судьба. Ждать ЭТА? Но что они сделают? Начнут сканировать, пытаться установить контакт стандартными методами? А если это спровоцирует... что-то?
«Волков, — его голос прозвучал твёрдо. — Откройте общий канал. Широкий спектр.»
«Капитан?» — я не поверил своим ушам.
«Мы не знаем его языка. Но он явно понимает язык формы и структуры. Он пришёл к нам. Значит, ждёт ответа. Передаём то, что можем. Передаём... музыку.»
На мостике повисло ошеломлённое молчание. Музыка? В качестве первого контакта?
«Это универсальный код, лейтенант, — Корш обвёл нас взглядом. — Ритм, гармония, математика звука. Меньше шансов быть воспринятым как угроза. Семёнов, в архиве должен быть сборник классики Земли. Что-нибудь... мощное. Бетховен. Симфония номер пять.»
Марк, всё ещё под впечатлением, кивнул и начал рыться в базах данных. Через несколько секунд первые знаменитые аккорды — «та-та-та-тааам» — полились в открытый космос, направленные в сторону двойника.
Мы замерли, уставившись на экран. Копия «Стремительного» не двигалась. Секунда, две, десять... Ничего. И тогда пульсация внутри основного артефакта, та самая, что мы считали кодом, вдруг изменила свой ритм. Она замедлилась, стала более плавной, почти... мелодичной. Она начала вторить музыке, не повторяя, а импровизируя, создавая странную, внеземную гармонию с симфонией Бетховена.
Он ответил. Не словами, не оружием. Он ответил музыкой. Мы установили контакт. И теперь нам предстояло решить, что сказать дальше в этом немыслимом, межзвёздном дуэте.