Шуманович больше не возвращался в Париж. Он долго лечился в белградской клинике, все это время работая лишь акварелью и пастелью, затем уехал в Шид.
Скорее всего Шуманович не был ни больным, ни сумасшедшим, он сам в дни своего душевного расстройства говорил: "Я не знаю, смогут ли врачи понять, что у меня на душе". Та же Антония Ткальчич Кошчевич вспоминала:
"Он никогда не был сумасшедшим, лишь одиноким и скованным оковами своих возможностей и окружающей среды, отчаявшимся, что не может быть свободным, полностью свободным для своего творения".
"Болезнью" было разочарование художника, который не мог заработать столько, сколько тратит, чувство вины перед семьей.
Но родители позаботились о том, чтобы предоставить ему наилучшие условия для работы. Самая большая комната в доме, с высоким потолком и тремя большими окнами, была преобразована в студию.
У Шумановича был личный экипаж и кучер, художник ежедневно исследовал улицы и окрестности Шида в поисках мотивов для своих картин.
Он заново привыкает к работе, полотна теперь иные — преобладают пейзажи, зачастую — одно и то же место, но в разные времена года. Сияет особый, неповторимый свет. Искусствовед и художник Коста Страйнич отметил это еще в 1929 году:
"Шуманович умел раскрыть саму душу этой местности, он часто писал сремские мотивы во время наибольшей летней жары, когда солнце настолько ослепительно, что едва различимы формы местности, когда зелень деревьев, лугов, леса, синева небес настолько ярки, что они кажутся бесцветными".
Как на пейзаже ниже, где проселочная дорога ведет к горизонту:
"Не заботясь о прошлом, об исторических памятниках, колокольнях и монастырях, Шуманович рисовал сельские дома и улицы, поля, словно прикованные к весне, дороги и склоны горы Фрушка с их пологими перевалами и ветвистыми деревьями.
Пустынные дороги и улицы, не знающие прохожих, как будто в мире нет людей, будто жизнь счастливее и красивее там, где их нет".
/Милан Кашанин, искусствовед и писатель, близко знакомый с Савой Шумановичем/
Когда в 1937 году умер его отец, Саве пришлось взять на себя часть обязанностей по ведению большого имения.
Но в это же время художник создает лучшие свои работы, узнаваемые, изысканно неброские, с мягкими переливами света. Технологию изготовления красок он освоил самостоятельно. Работал преимущественно мастихином, используя кисть лишь для контура.
Помимо пейзажей он создает сцены из повседневной жизни: молотьба, покос, сбор винограда, игры детей. В работах этих — любовь и свет, в противоположность одиночеству и тьме, порой еще овладевающих им.
Ненавязчивая гармония, к которой он стремился, про которую писал как о желании "создать вечную радость для глаз".
Это особенно чувствуется в зимних пейзажах. Их тишина и белая меланхолия завораживают с первого взгляда.
"На картонах и холстах ни одного из наших художников не видно столько белых красок — белых женских тел, белых цветов, белых домов, белых улиц в снегу. Трагический человек с темным умом, Сава Шуманович — наш величайший художник света." /Милан Кашанин/
Его девушки (модель для них была одна!) в цикле картин "Шидьянки" ("Купальщицы") поразительно напоминают яблоневый цвет. 37 сохранившихся картин, 31 метр они занимают на стене галереи:
Сохранились и портреты местных детей его авторства:
В день открытия в Белграде его персональной выставки началась Вторая мировая война. Шуманович словно стер себя из мира — отказался подписывать свои картины латинскими буквами, как того требовали от сербов усташи, вместо родной кириллицы. На последних картинах проставлен только год. Перестал подписывать, но не создавать.
В день Успении Пресвятой Богородицы, 28 августа 1942 года, Шуманович, вместе со многими другими сербами из Шида был арестован усташами и доставлен в Сремскую Митровицу. Все арестованные были расстреляны после пыток, после чего похоронены в общей братской могиле
В день его ареста на мольберте осталась только что законченная картина, последняя из триптиха Сборщики, триптих этот называют еще "Тайная вечеря".
"Я покорил этот стиль борьбой, так что он мой, как и все остальные, которые я создавал в своей деревне. Я был полон решимости довести эту борьбу до конца и собрать весь свой материал, а также свою точку зрения на саму живопись, не сильно отличающуюся от общей и от того, что делается в современной живописи...
Я не хотел добиться оригинальности любой ценой, потому что она мне противна, потому что слишком дешева, проста и хороша для Парижа, но мне хотелось настоящей и серьезной оригинальности.
Сегодня я работаю в стиле, который я называю стилем "как знаю и умею", который не является ни академическим, ни авангардным, а зависит от моего мотива, моих знаний и моего настроения". /Сава Шуманович/
В 1952 году Персида Шуманович подарила Шиду 417 картин сына, которые чудом сохранила, семейный дом и восемь акров земли, так была основана галерея, посвященная творчеству художника.
"... я уверена в глубоком понимании и любви, с которой он будет принят как гражданами Шида, так и будущими поколениями..." /Из договора дарения/