Когда Лариса Рубальская поднялась из-за праздничного стола, поправила блестящую брошь на кардигане и негромко произнесла:
"Аллегровой на моем юбилее не будет",
зал будто выдохнул. Не потому что ждали скандала — вовсе нет. Просто никто не ожидал, что она решится сказать это вслух, на людях, в тот самый вечер, когда вокруг звучали тосты, вспоминались песни и раздавался смех. Слова прозвучали так твердо, что один из гостей не удержал бокал, хлопнул его о стол и только потом заметил, что все сидят молча.
"Не придет, потому что больше не поет "Угонщицу"", - добавила Рубальская.
Так, будто ставила точку, которая уже давно стояла, но только теперь стала видимой.
Позже, в небольшой комнате за сценой, где остались только ковровая дорожка, старое зеркало и мягкий треск от лампы, Рубальская сидела на узком диванчике и, казалось, впервые за вечер позволила себе усталость. Она держала чашку с остывшим ромашковым чаем, который, по ее словам, "успокаивает лучше, чем любые таблетки". Пальцы дрожали едва заметно.
Ассистентка осторожно закрыла за собой дверь.
"Лариса Александровна, вам нужно отдохнуть. Все волнуются. Вы сами себя изводите", - сказала она негромким голосом.
Рубальская лишь махнула рукой.
"Да при чем тут они... Я ведь ее не ругала. Просто сказала правду", - голос дрогнул.
Пауза повисла долго, тяжелее обычного.
"Я ведь ее просила... По-человечески. Просто спой. Для меня. Для людей. Это же наша песня. Наша история", - Рубальская произнесла это как признание, которое давно требовало выхода наружу.
Губы ее сжались, и взгляд стал влажным.
"Она сказала: не хочу. Устала. И, знаешь... она сказала еще... она сказала, что ненавидит эту песню. Ты можешь представить? Что можно ненавидеть то, благодаря чему тебя вообще стали слушать?"
Ее голос стал хриплым, и на мгновение она выглядела не как признанная поэтесса, а как женщина, которую подводят собственные воспоминания.
Ассистентка присела рядом, положила руку ей на плечо.
"Вы же понимаете, это не против вас".
"Да все я понимаю. Но больно-то мне. Мне..."
Это "мне" прозвучало особенно тихо — как будто она призналась в чем-то запретном: что сильным людям тоже бывает обидно.
"Лариса, да ты что... ну нельзя же так переживать!" — в комнату вошла давняя подруга, певица, с которой Рубальская дружила больше сорока лет.
Женщина в модном платье, с дрожащими серьгами и тоном того, кто всегда приходит, когда совсем плохо.
Она пододвинула стул, села напротив и внимательно посмотрела ей в глаза:
"Ты же ее любила. Это видно. И вам вместе было настоящим. А теперь у тебя внутри такая щель образовалась — вот поэтому так и болит".
Эти слова и были тем самым "голосом слабой стороны" — не ребенка, а близкого человека, который говорил за читателя: то, что Рубальская не решилась бы сказать сама.
Новость разнеслась по соцсетям быстрее, чем официанты успевали угощать гостей десертом.
"Ужас! Они же были как сестры!"
"Это конец эпохи..."
"Неужели все разрушила одна песня?"
Летели пересказы, обрывки разговоров, старые видео, где Аллегрова, еще яркая, дерзкая, в блестящем кожаном плаще, выводит: "Эй, угонщица!» — слышу я вслед. - "У тебя ни стыда ни совести!"
А рядом - свежие кадры, где она уже избегает этой песни, отворачивается от криков в зале:
"Ирина, спой!"
Публика негодует. Кто-то свистит. Она улыбается натянуто, но продолжает концерт дальше.
Критики подняли архивы:
- сколько раз Аллегрова отказывала концертным организаторам;
- как уходила от вопросов журналистов;
- как объясняла, что песня "из другой ее жизни".
Эта волна старых сведений вдруг сложилась в ясную картину - и ударила по обеим.
История отношений
А ведь когда-то их отношения были теплыми, почти семейными.
Рубальская приносила ей новые тексты еще в те времена, когда они писались ручкой в клетчатых тетрадях. Аллегрова читала их сидя прямо на подоконнике в своей квартире, под тихий гул кондиционера, и пробовала строки вслух, закусывая каждое слово, будто проверяя его на прочность.
"Вот это я возьму. Это сильное", - говорила она, и Рубальская светилась от радости.
Они ездили вместе по городам, делили закулисье и зрительскую любовь. Их дружба была живая, мягкая, полная взаимного уважения. И "Угонщица" стояла в этом союзе особняком. Это был их общий триумф. Их знак эпохи.
И потому ее исчезновение из репертуара было не просто творческим решением — оно было разрывом нити, которую подсыпали временем, но никому не хватало духу признать порванной.
Внешние реакции
"Я давно говорил, что она устала от старых хитов. Ей хочется звучать иначе, жить иначе", - рассказал один из музыкантов, работавший с Аллегровой.
Другой, менее мягкий в формулировках, сказал:
"Ирина не хочет быть певицей ностальгии. Но что делать с людьми, которые выросли на этих песнях? Вот конфликт".
Фанаты писали в комментариях:
"Нельзя так бросать то, что тебя сделало".
"Рубальскую обидеть - это уже перебор".
"Пусть пойдет своим путем, но зачем унижать память?"
Но были и те, кто защищал Аллегрову:
"Артист не обязан играть роль, от которой устал. Она имеет право молчать о прошлом".
"Каждый человек имеет право сказать: все, с меня хватит".
Версия причины
Там, где публика видит измену, часто скрывается что-то куда более человеческое.
"Угонщица" стала для Аллегровой символом той бурной, огненной эпохи, к которой возвращаться больно. Она устала быть женщиной-ураганом, которая кричит о страсти так, что дрожат стены. Она захотела тишины, зрелости, новых слов.
А Рубальской нужно было лишь одно - жест. Маленький знак:
"Спасибо. Я помню. Ты важная часть моей песни, а я важная часть твоей".
Но эти два желания - обновиться и быть признанной - разошлись в разные стороны.
Поздно ночью, когда гости разошлись, Рубальская сидела в своей комнате, рядом аккуратно лежали подарки, открытки, стопки книг. В тишине отчетливо слышно было, как потрескивает батарея.
"Я не держу зла, - сказала она тихо. - Просто мы не смогли пройти эту дорогу вместе. А жаль... Мы ведь могли".
И было в ее голосе что-то от женщины, которая прожила целую эпоху — и увидела, как она тихо ушла, оставив воспоминания на полках и одну песню, которую теперь исполняет только время.
Это не скандал. Это конец большой творческой главы, в которой две сильные женщины шли рядом, пока судьба не развела их на разные берега.
****
Если вам откликаются такие истории - про чувства, выборы и судьбы - оставайтесь со мной. Подписка поможет не пропускать самое важное.